В Московском зоопарке впервые за тридцать лет сменилось руководство: в апреле 2013 года директором стала финансист Наталья Колобова, прежде занимавшая должность первого вице-президента банка «Петрокоммерц». С её именем уже связаны несколько скандалов и одновременно масштабный и молниеносный план перемен — в следующем году зоопарк должен отметить 150-летие в обновленном виде. Корреспондент The Village Олеся Шмагун поговорила с Натальей Колобовой о доходах, расходах и планах.

 

 

О доходах

– Наталья Владимировна, первый вопрос у всех одинаковый: как вы, вице-президент крупного банка, оказались в зоопарке?

– Это вторая крупная перемена в моей карьере. Во времена социализма я работала инженером-математиком, в оборонной промышленности, и, когда она стала разваливаться, я ушла и двадцать лет проработала в финансовой сфере. Но наступили не лучшие времена для банков, не самые интересные, и мне вновь захотелось что-то поменять.

Директор московского зоопарка: «Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно». Изображение № 1.

– Но зоопарк — это всё-таки важный и сложный городской институт. Почему вы решили, что сможете его возглавить?

– Почему я решила? Да, я не являюсь зоологом, но зоопарк имеет ту же структуру, что и другие предприятия. Здесь много служб со сложными отношениями между собой. Много проблем, начиная с административных и заканчивая научными. Зоопарк, с одной стороны, достаточно типичное производственное предприятие, с другой — крупная розница и при этом — научное учреждение.

Здесь есть над чем поработать и финансисту: над структурой расходов, повышением доходности. Всего 40 % текущих расходов мы покрываем за счёт того, что зарабатываем. При этом из бюджета дополнительно выделяются деньги на ремонт и реконструкцию. Думаю, в будущем почти все текущие расходы зоопарк сможет покрывать за счёт заработанных средств.

– В интервью «Московским новостям» вы говорили, что прежде чем согласиться на эту должность, вы пошли погулять в зоопарк. Вам здесь понравилось?

– Мне не понравилось. Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно. Но в этом как раз и был вызов. Есть чем заняться, что менять. И, главное, понятно, куда двигаться.

– Но вам же эта сфера была незнакома раньше?

– Банк — тот же зоопарк, банки тоже работают с клиентами и борются за клиентов. Там очень высокая конкуренция, там тоже надо уметь продавать продукт.

– Вы этим занимались на вашей должности?

– Отчасти да. Я как риск-менеджер, а потом как финансовый директор банка рассматривала разные программы: будет ли продукт покупаться, будут ли те или иные кредиты продаваться массово.

– Как продать зоопарк посетителям?

Зоопарк — это большая розница. Он должен быть красивым, удобным и комфортным. А для этого надо приводить вольеры в порядок, развивать образовательные программы. Нужно сделать так, чтобы люди шли к нам, не только когда светит солнце и хорошая погода — в это время Московский зоопарк и так самый посещаемый в Европе. А привлекать посетителей, например, зимой.

Многие считают, что зимой мы с жирафами и тиграми улетаем на юг или забираем животных к себе домой. Есть люди, которые звонят весной и спрашивают: вы открылись? А мы ведь работаем круглый год.

Директор московского зоопарка: «Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно». Изображение № 2.

У нас будут зимние маршруты и экскурсии, рассчитанные на короткое время, чтобы люди не успевали замёрзнуть. Ну и, конечно, нам нужна реклама. Новый фирменный стиль для нас делают «РИА Новости» — они выиграли открытый конкурс. Мы готовим навигацию, новые таблички, указатели, рекламную кампанию. Надеюсь, после реконструкции в зоопарке будет больше света. У нас время работы привязано к световому дню, и из-за этого в четыре часа дня зимой мы уже закрываемся. Мало того что работающие люди к нам не попадают, даже школьники в это время только освобождаются. До сих пор в зоопарке почти нет фонарей.

– Почему мало света? Это вредно для животных?

– Нет, не вредно. Не удивляйтесь, тут ещё много вещей, про которые можно спросить с удивлением, почему их до сих пор не сделали. Потому что так исторически сложилось. С фонарями, надеюсь, мы разберёмся в ходе ближайшей реконструкции.

– А что вы имеете в виду, когда говорите, что зоопарк не превратится в парк Горького?

– Мы имеем в виду то, что по-прежнему будем делать акцент на образовательных и научных программах. Конечно, парк Горького — очень хорошо продаваемый продукт, в этом смысле мы хотим быть на него похожи, но нам важно сохранить свою специфику. Зоопарк — это музей, который выполняет в том числе просветительскую функцию, он не может быть только развлечением. К нам идут бабушки с внуками, потому что они знают, что здесь есть для них много интересного (и потому что для пенсионеров и детей у нас вход бесплатный), а родители не очень понимают, как в зоопарке провести время качественно.

Взрослые работающие люди или молодёжь — это взыскательная публика, она не привыкла к образовательному отдыху. А в зоопарке приходится и учить — объяснять ребёнку, что такое животный мир, дикая природа, — и самому чему-то учиться. Наша задача — создать такие программы, которые будут интересны людям, на которые они будут готовы потратить своё время и деньги. До сих пор зоопарк этим практически не занимался, но потенциал в этом смысле огромный, ведь музей живой природы с живыми экспонатами — это удивительное место, полезный опыт, который нигде больше не получишь.

– Повсюду в Европе тема экологии — приоритетная: каждая семья следит за энергопотреблением, расходом воды и так далее, а у нас с экологическим просвещением пока всё не очень хорошо. У зоопарка нет амбиций стать главным центром подобного просвещения?

– Экология — не совсем наша тема. Наша тема — природоохранная. Думаю, мы на ней и сосредоточимся. Из зоопарка человек уходит с пониманием, что он не один на планете, что мир многообразен, его надо беречь. А проблемы экологии — это ещё и разливы нефти и другие катастрофы.

 

  

В зоопарке на самом деле
гораздо больше животных,
чем видят посетители

  

 

У нас много экскурсионных программ, среди них есть социально ориентированные. Мы планируем увеличить их количество.

Например, у нас есть уникальный Клуб юных биологов зоопарка (КЮБЗ) — здесь вырастает много будущих зоологов. Занятия совершенно бесплатные, но ребёнок должен пройти отбор, причём принимают новичков другие дети — члены клуба. Хотелось бы привлекать этих ребят к просвещению более широких масс. Ещё у нас есть детский театр, художественная студия.

При этом мы стараемся привлекать новую аудиторию. В этом году в зоопарке появились вечерние экскурсии, которые очень популярны. Мы дали возможность людям прийти сюда после работы. Зоопарк уже закрыт, поэтому все гуляют практически в тишине. Животные более расслаблены: толпа ушла, жара спала. В зоопарке на самом деле гораздо больше животных, чем видят посетители в час пик, потому что они устают от людей и прячутся.

На вечерней экскурсии тебе рассказывают что-то интересное, о чём ты не задумывался, пока сидел в офисе. Конечно, на выходе проникаешься какими-то новыми идеями. Мы рассматриваем это как часть нашей просветительской программы.

– А как вы как финансист будете создавать этот просветительский продукт?

– Есть специалисты, которые в этом разбираются, и я работаю с ними вместе. На любом большом предприятии директор не всегда специалист во всём, что там происходит. В финансовом учреждении то же самое. Представим, что директору, зоологу по специальности, надо решать вопросы автоматизации или строительства — он понимает в этих вопросах что-нибудь? Директор должен быть управленцем.

А у вас получается управлять? Скандалов было много...

– Да, в зоопарке пострадали люди из-за обрушения помоста для кормления жирафа. Это очень неприятная история, и хотя в день аварии аттракцион не работал, мы помогали всем пострадавшим.

А второй, как вы выразились, «скандал» связан со статьёй блогера, который утверждал, что мы разваливаем зоопарк. Это просто борьба бывших сотрудников. Не все хотят перемен. Там нет ни слова правды.

(Блогер Михаил Кедров написал пост, который впоследствии был удалён, о том, что новое руководство зоопарка уничтожает редчайшие виды животных, птиц и рыб, а налаженная десятилетиями работа учёных с мировым именем развалена. — Прим. ред.)

Он пишет, что мы тут на день льва устроили рок-концерт. Это полная ерунда, не было рок-концерта. Детский коллектив пел детские песни. В зоопарке танцы-пляски проходят каждый городской праздник, точно так же поют, только хуже. Я всё это 1 мая наблюдала — ростовых кукол, которые очень громко и очень плохо пели. А только случился концерт поцивильнее — сразу скандал. 

Директор московского зоопарка: «Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно». Изображение № 8.

Это же страшное дело, сколько всего пришлось перекопать и пересмотреть, когда я стала директором. Столько «мёртвых душ» пришлось уволить! Конечно, есть недовольные.

– У вас есть свобода в кадровой политике?

– У меня есть свобода. 

– Вы создаёте в зоопарке новую команду?

— Отчасти новую, но в основном работаю с существующим коллективом. В зоопарке работает много увлечённых людей, профессионалов, поддерживающих перемены.

– Могли бы вы назвать ключевых людей, которых вы пригласили?

– Новые люди занимаются коммерцией, финансами, связями с общественностью, информационными технологиями. Команда учёных не поменялась. У нас есть профессионалы, которые могут создавать качественный контент, вопрос только в том, как его упаковать — вот упаковкой и будут заниматься новые специалисты.

– Из тех новых специалистов, которых вы перечислили, разве что связи с общественностью имеют отношение к этим процессам.

– Сейчас есть возможность приглашать конкретных людей под конкретные проекты. Хотим построить мост — приглашаем хорошего современного архитектора, хотим создать навигацию — приглашаем дизайнеров.

– Каким будет новый облик зоопарка?

– Этот лужковский стиль — сказочно-пещерный — будет меняться. По крайней мере мы боремся за это. Хотя есть какие-то проекты, которые остались ещё с давних времён, и с ними приходится бороться, чтобы они не реализовались.

Мы собираемся сделать многолетнюю концепцию развития зоопарка до 2020 года, и за это время его облик практически полностью изменится. При этом мы сохраним, конечно, все исторические и архитектурные памятники, к примеру остров зверей. Мы обсуждаем проект совместно с департаментом культуры и главным архитектором Москвы.

– А когда вы говорите про облик зоопарка, что это «лужковский стиль» и он морально устарел, это ваше личное мнение? Думаю, что есть люди, которым этот облик нравится.

– Это моё мнение в том числе. Мы проводим подробные социологические опросы. «РИА Новости» при подготовке нашего брендбука предоставляет много информации о том, что думают эксперты, что думает местное сообщество, что думают посетители о внешнем виде зоопарка.

 

О расходах

– Сколько в год тратит зоопарк? И на что?

– Более миллиарда рублей на текущие расходы. Основные статьи расходов — это зарплата, корма, коммунальные платежи. В эту сумму не входят реконструкции и капитальные ремонты.

– А если зоопарк станет больше зарабатывать, будет ли он больше тратить на вольеры, на что-то ещё?

– Больше тратить на корма нельзя, и так есть мнение, что животные у нас перекормлены. На коммуналку тоже, понятное дело, хочется сокращать расходы. А вот на перевооружение вольеров, на автоматизацию процессов, на технику хотелось бы тратить больше.

– А вольеры в Московском зоопарке отличаются от тех, которые есть в других городах?

– Вообще, на вольеры существует мода. Когда-то в зоопарках были просто клетки, потом Гагенбек, владелец и основатель зоопарка в Гамбурге, придумал отделять животных от людей с помощью рвов, которые создают ощущение, что звери на этой поляне рядом с тобой. Потом появились стёкла, как у нас в зоопарке, теперь вроде бы и стёкла уже не в моде. Приезжаешь в какой-то продвинутый европейский зоопарк — там строят новый вольер для медведей, хотя и старый ещё вполне нормальный, но мода поменялась, надо ей соответствовать.

 

  

Я не изучаю биологию
и уже учить не буду однозначно

  

 

Например, сейчас во многих зоопарках появились бегемотники — огромный прозрачный стеклянный бассейн, в котором элегантно плавает огромная туша. Как мне рассказывал один из европейских зоологов, самим бегемотам больше нравится сидеть в грязной луже. Но им строят бассейны со сложной очистительной системой, потому что зрителям такие нравятся.

Мы не можем следовать за этой модой, потому что нам надо три года проектировать, два года согласовывать проект, и когда, наконец, появляются деньги и приходят строители, то это уже абсолютно не актуально.

– А у вас есть возможность эту систему скорректировать?

– Надеюсь. Город уже готов об этом говорить, значит уже есть подвижки.

 

О науке

– Мало кто помнит, что зоопарк — это ещё и научное предприятие. Вот у вас, когда вы в зоопарк пришли, было представление о том, чем зоопарк как научное учреждение занимается?

– Конечно, нет. Я и сейчас не до конца это понимаю. Зоопарк — как «Алиса в Стране чудес»: открыл дверку, а там сад.

– А вам нужно понимать что-то в зоологии, чтобы управлять большим штатом учёных?

– Я не изучаю биологию и уже учить не буду однозначно.

– Научная сфера вам не близка?

– Абсолютно. Для этого здесь есть ответственное, уполномоченное уставом лицо, которое отвечает за научную часть. Я просматривала научную литературу, но не скажу, что меня она как-то зацепила или что я много читаю. Я больше разговариваю с людьми. Много езжу по европейским городам, за последние несколько месяцев была в Германии и Чехии. Я, конечно, не пытаюсь определить, чем нужно кормить животных или чем лечить — это не моя сфера. Я изучаю, как функционирует зоопарк в целом: какая структура предприятия, какой штат, как обслуживают посетителей — кассы, вход, навигация, как работают рестораны, экскурсии. И с зоологической частью то же самое: где готовят киперов, что они делают с животными — показательные кормления, показательные тренировки.

Директор московского зоопарка: «Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно». Изображение № 14.

Я в каждом зоопарке спрашиваю, какой у них штат киперов. Потому что у нас штат очень большой. Есть сугубо организационные особенности работы зоологов в России, которых я не вижу в других зоопарках.

– А вы что-то узнали о научной работе зоопарка? Что вас поразило, заинтересовало?

– Есть такая технология — оперантное научение. В зоопарке нет дрессированных животных, тут дикая природа, но с ней как-то нужно взаимодействовать, ты же не будешь наркотиками каждый раз обездвиживать хищника, если тебе нужно взять кровь, например. Разработана целая система, когда ты следишь за поведением животного и знаешь момент, когда он добровольно может дать тебе, например, хвост для сдачи крови. Так у нас слоны поднимают лапы, чтобы им почистили пятки, хотя им это не то чтобы нравится. Я этим никак не занимаюсь, но да, мне это интересно.

Но есть и другая сторона. Вы же читали скандальную статью про меня, что я хочу развалить уникальный осетровник, в котором собраны уникальные породы осетров? А наш зоологический директор с самого начала говорил, что осетровник никакого отношения к науке не имеет.

– Вы как риск-менеджер, наверное, привыкли принимать взвешенные решения, а тут получается, что вам руководить процессами, в которых вы не разбираетесь. Например, о разведении осетров в зоопитомнике.

– Я же не в вакууме живу. У меня есть для этого эксперты. Разведение осетров считает бесперспективной вся научная часть зоопарка. Я не могу принимать и не принимаю такие решения одна, я пользуюсь советами. 

– А как это происходит? Какова механика? Вот вы узнали об осетровнике и решили с кем-то посоветоваться, не нужно ли его закрыть?

– Мы устраиваем оперативные совещания каждую неделю. Приходят замдиректора, и мы обсуждаем текущие вопросы. Директор по зоологии всегда появляется самым первым. Я прислушиваюсь к его мнению, могу у кого-то ещё переспросить. На некоторые проекты, например, мы приглашаем западных экспертов.

 

  

У нас есть земля в Подмосковье — сафари-парк может появиться там

  

 

Есть мысль построить инсектарий — место, где живут насекомые, он может включать в себя дом бабочек, огромный муравейник, где посетители будут стоять как зачарованные. Эта идея бродит здесь давно, а сейчас разрешилась проблема с помещением. Мы пригласили европейского учёного, он приехал, осмотрел наши площадки и выразил готовность работать над инсектарием.

На днях приезжал зоолог из Чехии, с которым мы будем обсуждать, как в нашем зоопитомнике построить сафари-парк.

– А есть какое-то соперничество между зоопарками в разных странах по научным открытиям?

– По научным открытиям зоопарки не ранжируются. Надо заметить, что зоопарки вообще не сильно тратятся на науку. Во многих из них вообще нет постоянных крупных научных отделов. Они больше заточены на зоотехнические задачи: обслуживание животных, их размножение, экспонирование. Научного отдела я не видела ни в одном зоопарке. Но это такая роскошь, которая есть в Московском зоопарке, и это надо сохранять.

 

О сафари-парке

– Вы говорили про создание сафари-парка. Правильно ли я понимаю, что это место, где животные перемещаются свободно, а человек находится как бы в клетке? Это ваша инициатива?

– Да, я хочу продвигать этот проект, но пока он только на первой стадии обсуждения. У нас есть земля в Подмосковье, где расположен зоопитомник по разведению редких и ценных животных для зоопарков. Рядом с ним территория, которая тоже принадлежит нам, но пока никак не используется, там просто лес. И сафари-парк может появиться там. Это не повредит основной задаче зоопитомника: сафари-парк можно сделать обособленным. Сейчас это вопрос принятия решения, денег.

– А погодные условия?

– Конечно, львы и жирафы не будут круглый год ходить по территории. Но есть животные, привыкшие к холоду, и их можно будет увидеть практически всегда.

Директор московского зоопарка: «Погода была ужасной, всё выглядело очень грустно». Изображение № 21.

– Сколько это всё может стоить?

– Думаем, считаем. Туда нужно проводить дорогу. До территории самого питомника добраться можно, а потом начинается лес. Нужно провести коммуникации, проложить маршрут следования посетителей, закупить транспорт — пока мы предполагаем, что посетители будут передвигаться в парке на электромобилях. 

– Какие животные могут быть в сафари-парке?

– Мы на стадии первого обсуждения, поэтому концепция меняется ежедневно. Пока думаем о том, чтобы остановиться на тех животных, которые живут на нашем материке — Евразия за 24 часа. В зоопитомнике много интересных животных, которым в зоопарке не хватает места. Есть, например, баран Марко Поло. Мы — единственный зоопарк, у которого он есть, и не выставляем его.

Уже сейчас понятно, с какими проблемами мы столкнёмся: финансирование, проектирование, согласование... Что говорить, если сам зоопитомник, который  находится под Волоколамском, за двадцать лет до конца так и не достроен и официально не сдан.

– А руководство города вас поддерживает в этом вопросе?

– Идея им нравится.

 

Фотографии: Оля Эйхенбаум