«ФемФест» — «Первый масштабный фестиваль о феминизме и уникальности каждого» — пройдет в Москве на следующей неделе, 11 марта, но задолго до открытия его преследуют скандалы и ожесточенная критика фемсообщества.

Мероприятие организуют «Теории и практики» вместе с DI Telegraph, на площадке которого и устраивают фестиваль. «Фестиваль объединит самых разных людей на почве признания ценности феминизма, а также уникальности и свободы выбора человека. Приходите узнать, чем на самом деле является феминизм и почему он нужен каждому, независимо от пола и сексуальной ориентации», — говорится в описании мероприятия на сайте «Теорий и практик».

Однако некоторые представительницы феминистического движения не верят, что организаторы действительно преследуют заявленные цели. Накануне на сайте «Радио Свобода» вышла большая статья Любавы Малышевой, в которой говорится, что фестиваль ориентируется на «позитивную» повестку и реальные проблемы женщин в России там обсуждать не собираются. Малышева поговорила с представителями феминистического сообщества, которых на мероприятие не позвали или даже отказали в участии. Все они достаточно агрессивно критикуют формат мероприятия и миролюбивый настрой тех, кто его проводит. «Где граница, после которой независимые радикальные активисты перестанут доверять кому попало, радостно солидаризироваться с первым встречным? Что должно быть написано в программе, чтобы леваки отказались пробовать „пирог мира“? „Привет, я из ФСБ и пришел, чтобы захватить и развалить ваше движение“? Ну так это и было написано. Надо просто внимательно читать», — сказано в финале текста.

The Village поговорил с организаторами и участниками фестиваля, а также выслушал его противников, не согласных с подходом к выбору героев и тем мероприятия. Попробуем разобраться, что же на самом деле представляет собой «ФемФест» и есть ли у его критиков реальный повод для беспокойства.

Организаторы


Ирина Изотова

автор идеи и куратор программы фестиваля

В России много предубеждений относительно слова «феминизм». Его боятся, не принимают. Феминизм в России чаще всего ассоциируется именно с радикальным движением. И возникает высокий барьер входа для людей, которые не ассоциируют себя с радикальной повесткой, — и они, соответственно, отвергают гендерную повестку в целом. Прежде всего, именно для них нужно снизить порог входа, поэтому фестиваль мы делаем образовательно-развлекательным.

Оговорюсь заранее, что не являюсь профессиональным куратором таких проектов. Я победила в конкурсе образовательного проекта «Теорий и практик», и мне дали возможность организовать событие, которое я хотела.

Идея фестиваля выросла из идеи простой лекции. Я — специалист по гендерным исследованиям. Но я училась в Европе, и знакомых у меня в московской тусовке нет. Когда я вернулась в Москву в 2013 году, я попала в «Феминистский карандаш», там познакомилась с Надей Плунгян и другими. Потом наше знакомство прервалось, потому что я снова уехала на два года. Вернувшись в сентябре, я оказалась вне феминистского круга и в первую очередь активизировала контакты, которые у меня остались с «Феминистского карандаша». Так как идея фестиваля отстраивалась постоянно, мне нужно было очень быстро сделать программу и понять, что делать, чтобы вообще идею продвинуть, для того чтобы она состоялась.

Я действовала очень быстро — просила людей, которых я знала, посоветовать кого-то для участия. Также я распространила информацию через РФО (Российское феминистское объединение «Она». — Прим. ред.), у них есть своя сеть. Не было какого-то намерения исключить группы радикальных феминисток, ни в коем случае. Я понимаю, что могла бы организовать все лучше, но время уже ушло и костяк программы был сформирован. Я бы хотела показать историю развития феминизма и женского движения, историю развития проблематики. Соответственно, на каждую тему я старалась найти по спикеру, по два спикера, поскольку у фестиваля есть лимит в плане времени и пространства. Я сделала выборку, ориентируясь на себя, на свое субъективное видение того, как все должно быть. Мне очень хотелось, чтобы на фестивале выступили художницы, которые занимаются радикальными высказываниями. Кто-то уехал, кто-то предложил выставить свои работы, а я их приглашала в качестве спикеров в том числе (выставить их нам не позволяли финансы).

Активисткам я писала — активисткам «Тихого пикета», например. Я ездила на фестиваль в Нижний Новгород, устанавливала контакты, искала людей. То, что люди не представлены в программе фестиваля, не значит, что они хуже или что я как-то негативно отношусь к той проблематике, которую они поднимают. Я старалась найти баланс, в том числе и со своей идеей — представить разнообразный феминизм.

Феминизм сам по себе насквозь политичен, вопрос только в том, как говорить о политике. У нас сообщество привыкло к прямым высказываниям, а я бы хотела предложить альтернативу, которая помогла бы людям, которых пугает слово «политика». В то же время мы не уходим от серьезной повестки, по поводу проблемы с законодательством и домашним насилием у нас есть спикеры.

Также мне очень важно было предоставить возможность высказаться людям, которые не ассоциируются напрямую с феминизмом, но которые гендерную повестку затрагивают. Хотелось создать такой мост между сообществом, которое не входит в феминизм, теми, кто каким-то образом его касается, и теми, кто активно в него вовлечен. Потому что такого мероприятия еще не было.

С ситуацией вокруг Мартынова (Новгородское дело Кирилла Мартынова. — Прим. ред.) я не знакома, в эту историю не погружалась, не слышала и не хочу ее комментировать. Потому что я не знаю, насколько можно доверять источникам: «Радио Свобода» это написало, там довольно много всего наворочено, и я не знаю, как отделить зерна от плевел. Мне важно было, чтобы выступил мужчина, феминист и общественный деятель. Человек, который добровольно и громко заявляет о себе как о феминисте. Мне было важно услышать его точку зрения, узнать, почему он феминист и что такое быть мужчиной-феминистом в российском обществе.


Мария Уварова

генеральный директор DI Telegraph

Мы не предупредили представителей радикально настроенных феминистических пабликов из «ВКонтакте» не потому, что мы не хотели их об этом предупреждать, а потому, что мы собрали понятное более-менее образовательное и просветительское мероприятие. То есть мы не собираемся делать никаких политических заявлений, не собираемся ни с кем бороться, мы не говорим, что феминизм — это боль и страдание. Мы говорим о том, что существующая парадигма, условно, некое движение существует, о котором нужно просто рассказать людям в том формате, в котором мы считаем необходимым. Мы абсолютно демократически к этому подходим, у нас плюрализм мнений. Но мы не собираемся к этому как-то экстремистски подходить, что-то пропагандировать и так далее. Мы вообще против какой-либо пропаганды в данном случае.

Моя личная позиция — сбежать от стереотипного представления о феминизме, что это некое экстремальное направление: борьба, страдание, вот эти все сексистские темы. Для меня это история о правах, лишенная пола. Мы решили рассказать, что феминизм существует, и рассказать, как он существует. Осознанного выбора — «Вот эту группу из „ВКонтакте“ мы приглашать не будем» — его не было.

Почему у нас нет политических требований? Ну, мы же не предоставляем сейчас политическую площадку для обсуждения этого вопроса, мы говорим о том, что он в принципе существует. Мне кажется, что в России об этом вообще никто не говорит. Мы, вообще, не то чтобы занимаем какой-то нейтралитет, мы скорее рассказываем о мнениях, о существующих социальных явлениях, возможно, когда-то и о проблемах, но они не политизированы. Я понимаю, что политическая тема также актуальна, но для этого есть правозащитники, юристы, политики, общественное мнение — полно площадок, чтобы этот вопрос обсуждать.

Мы еще пока консолидированного мнения на эту тему не приняли. Сегодня встречаемся с «Теориями и практиками» и с Ириной (Изотовой. — Прим. ред.), будем обсуждать сложившуюся ситуацию. Мне кажется, что риторика дискуссии принимает какую-то обвинительную форму, и мне это очень не нравится.


Участники

Залина Маршенкулова

создательница сайта Breaking Mad
и независимый медиаконсультант

Я решила участвовать в «ФемФесте», потому что хотела своим участием разбавить существующую маргинализацию феминизма, показать, что это не какая-то агрессивная субкультура для мужененавистниц, жертв насилия или жертв чего-то еще. Я хотела говорить о том, что феминизм — это просто нормально, что женщина — это такой же человек, как и все, как ни банально это звучит. Поскольку я работала на руководящих должностях в крупных и не очень компаниях, мне кажется, мне есть что рассказать с этой точки зрения о правах женщин и мужчин (изнутри, а не голословно). Ну и я сделала проект Breaking Mad, про который долго думали и думают до сих пор, что его делает и сделал бородатый мужик, только потому, что проект — про политику и черный юмор. Собственно, вот вам разрушение стереотипа — мужской проект сделала женщина.

Я против того, чтобы делать из феминизма какую-то агрессивную субкультуру, в которую пускают только трансгендеров и лесбиянок, — но как мы видим по реакции тех, кого не пригласили в колонке на «Свободе», других женщин не пускают в феминизм, если они не бодипозитивщицы и не веганы, например. Грустно, что сами считающие себя феминистками полны мизогинии и просто ненавидят других женщин.

Тема моего выступления будет о том, что делать, если хочешь убивать, а тебя заставляют строить любовь. Моя лекция про свободу женской индивидуальности и сексуальности. Говорить я бы хотела о запретной женской сексуальности, о том, что сексуальность женщины в России стигматизируется: женщине нельзя любить секс и тащиться от себя самой — отсюда множество проблем. В своем личном блоге я стараюсь разрушать стереотипы о женском предназначении. Недавно я также завела канал «Женская власть», и на него почти сразу подписались 2 тысячи человек. В профиле канала я написала девиз «Что делать , если ты валькирия и хочешь убивать, а тебя заставляют строить любовь?». Там я как раз пишу на все эти темы спорные, обсуждаю случаи мизогинии в том числе и вот эту мизогинию, когда на «ФемФесте» разрешается выступать только «своим» женщинам — тоже обсужу.


Сююмбике Давлет-Кильдеева

блогер, автор колонок на «Снобе»

Высказанная критика, конечно, поражает и риторикой, и выводами. Слова о том, что феминистский фестиваль организован ФСБ, мне напомнили слова Павленского, который за своими проблемами с законом тоже видит участие ФСБ. Такая паранойя сегодня, очевидно, в моде на радость поклонникам теории заговора. Сам фестиваль вызвал столько скандалов, что, конечно, говорит о его необходимости именно в таком формате. Сегодня феминизм стал модным, стал коммерческим (его используют такие гиганты маркетинга, как Nike и им подобные), и этот фестиваль — это в том числе и дань этой моде. Конечно, все это бесит радикальных феминисток и скандалы разгораются один за другим, но, к сожалению, вместо содержательных дискуссий, которые могли бы стать интересным публичным пространством для обсуждения феминизма в России сегодня, вся критика и нападки, равно как и ответы на них, сведены к переходу на личности участников, крайне эмоциональны и мало содержательны. Это симптоматично для нашего общества в целом: на каждое твое неугодное слово найдутся сто тысяч человек, которые подпишут петицию о том, чтобы тебя лишили гражданства. На твое желание создать образовательную инициативу найдется толпа, которая сожрет тебя за это. Такая у нас культура ненависти друг к другу.

Противники


Оксана Васякина

поэтесса, художница

Я получила приглашение на участие в фестивале, но отказалась участвовать после просьбы изменить программу на более позитивную. Записала на эту тему видео.

К сожалению, слово «феминизм» доступно всем, в том числе и тем, кто продает товары, женские тела или и то и другое. Лично для меня странно, что в программе фестиваля не отведено время лесбийству, абортам, борьбе с сексуальным насилием и вообще выживанию женщин сегодня.

Мне кажется, любому феминистскому фестивалю нужны в первую очередь не лекции (сама форма этого мероприятия предполагает передачу знания сверху вниз), а практические занятия вроде уроков самообороны, групповой работы по созданию безопасных пространств для женщин, воркшопов и ридинг-групп, которые смогут дать эмоциональный и идейный ресурс для женщин и женских организаций.

Я не считаю, что феминистский фестиваль может быть авторским, а система управления и организации в нем — иерархической: это само по себе абсурдно.


Екатерина Хорькова

фемактивистка, администратор паблика «Бодипозитив»

Повестка феминистского фестиваля должна быть женской, то есть мероприятие организуют женщины, говорят они с женщинами о проблемах и достижениях женщин. Иначе утрачивается смысл: феминизм — это движение за права женщин, соответственно, именно женщины должны быть в центре внимания и дискурса, женская позиция. На мероприятии хотелось бы в первую очередь видеть представительниц реальных и действующих фемдвижений и организаций. И таких достаточно, эти женщины посвящают себя активизму, как уличному, так и посредством социальных сетей. Они делают реальные вещи: помогают женщинам, попавшим в трудную ситуацию (как «Сестры»), занимаются просвещением (группы вроде «Бодипозитива»), активизмом (группы «МФИ Роса», «Фембанд»).

Что касается этого фестиваля, туда не позвали никого из феминистских организаций и сообществ. Как будто у них там феминизм параллельной реальности. Они не приняли во внимание насущные проблемы и потребности реального феминизма, ограничившись полуразвлекательной программой. Причем многие лекторы знакомы с феминизмом поверхностно или вообще не занимались ничем подобным раньше (например, тема сексологии). Когда организаторы все же «смилостивились» и объявили open call для феморганизаций, заявленные требования (не вести агитацию, обязательно принести заранее «брюшорки» — это цитата) были попросту унизительными.

Является ли это попыткой приструнить феминизм сверху, как пишет «Свобода»? Если честно, я так не думаю. Российский феминизм не является серьезной силой, которая представляет некую угрозу для власти. Его сейчас начинают использовать в маркетинговых целях различные не связанные до этого с правами женщин компании: это происходит потому, что феминизм популярен на Западе и при правильном подходе и глянцевой подаче на нем можно заработать. Что мы, собственно, и видим на примере этого фестиваля: никакой серьезной и трагичной повестки (насилие, проституция, социальное неравенство и так далее), а только то, что можно потенциально использовать в коммерческих целях.

Ксения Булак

автор группы «Выходной без парней»

Сразу скажу, что я не специалистка в области политологии, не являюсь я также и видной фемактивисткой, и потому все мои рассуждения о фестивале — это взгляды частного лица, не более. О мероприятии я узнала из нескольких групп во «ВКонтакте», одной из которых была группа «Анонсы всех феминистских мероприятий и встреч». Я почитала программу мероприятия, она мне не понравилась, и я решила поделиться своими впечатлениями.

Во «ВКонтакте» я веду группу «Выходной без парней» — это блог, посвященный репрезентации женщин в культуре и обществе. Там я и опубликовала свой текст. Блог по меркам интернета очень камерный — сейчас там около 200 подписчиц, а совсем недавно было примерно 170. Я не ожидала, что мой отзыв получит такую широкую известность и обо мне будет писать журналистка «Радио Свободы», а Кирилл Мартынов, один из лекторов, выступающих на «ФемФесте», станет долго возмущаться в фейсбуке моим к нему отношением.

Главное, что поразило меня в фестивале, — это какое-то удивительное непонимание того, чем живет феминизм вообще и современный российский феминизм в частности. Как ни крути, но феминизм — это политическое движение, это мощная идеология, породившая изменения в разных сферах жизни от законодательства до искусства. Феминизм не может быть авторским проектом Ирины Изотовой точно так же, как он не был авторским проектом Эммелин Панкхёрст или Андреа Дворкин. Феминизм — это борьба за права женщин, и потому любое феминистское мероприятие должно ставить своей целью освещение и решение проблем женщин как группы, как класса. К числу таких проблем относится в первую очередь реализация права на безопасную жизнь и защиту от жестокого обращения — защиту от семейного насилия, от изнасилования, от травли жертв насилия, от страшных обычаев, таких как женское обрезание или ранние браки, от сексуальной эксплуатации. Сюда же относится защита от насилия в родах и противодействие попыткам запретить аборты — насилие в репродуктивной сфере недопустимо, оно угрожает физическому и психическому здоровью женщины.

Проблемами являются проституция, экономическая незащищенность и социальная изоляция матерей, большой разрыв в зарплатах между мужчинами и женщинами (он составляет порядка 30 %). Рассказать об этих проблемах можно разными способами. Можно рассказать средствами искусства — к примеру, чешская художница Альма Лили Райнер с помощью своих художественных проектов говорит о пережитом ей опыте изнасилования, инцеста. Очень сильные и тяжелые вещи. Можно обратиться к данным научных исследований — социологических, например. Это крайне интересно и совершенно нескучно и, на мой взгляд, в формат фестиваля прекрасно вписывается. Я не могу сказать, что глубоко знакома с работами российских гендерных исследовательниц, но на слуху такие имена, как Наталья Пушкарева, Елена Здравомыслова, Ирина Жеребкина. Разнообразна российская феминистская поэзия:  помимо Оксаны Васякиной, можно назвать кемеровскую поэтессу Сицуно Арисава или питерскую поэтессу Марию Воногову (известную под псевдонимом Некондиция). В общем, можно найти интересные имена и работы, если, конечно, задаться такой целью. В своем тексте я предположила, что фестиваль мог частично поддерживаться фондом Михаила Прохорова, но является ли «ФемФест» частью какой-то мудреной политической игры, мне доподлинно не известно. Налицо лишь стремление превратить обсуждение серьезных вопросов в междусобойчик с винишком и пирогами. Если это кому-то и нужно, то точно не широкому кругу российских женщин.


обложка: BarcroftMedia/TASS