Ещё недавно казалось, что все копируют Москву и Петербург, а в конечном счёте мечтают сюда перебраться, — теперь очевидно, что позитивная энергия накапливается в других местах, а их опыта порой не хватает столицам. В серии «Новая география» The Village рассказывает о том, как люди делают свои города лучше — в России и везде, где говорят по-русски.

В новом выпуске — история уличного художника Павла Шугурова, который возглавил отдел дизайна городской среды в мэрии Владивостока и превратил граффити в легальный бизнес. Теперь Павел даёт художникам муниципальные заказы на роспись городских пространств, занимается колористикой и освещением районов, борется с уличной рекламой и распределяет пешеходные потоки в городских парках и скверах. 

 

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 1.

Павел Шугуров

  

Возраст: 35 лет

Образование: Владивостокское
художественное училище, Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия им. А. Л. Штиглица

Должность: начальник отдела дизайна
городской среды мэрии Владивостока

Семейное положение: женат, трое детей

Хобби: солист в панк-группе «Задроты против»

 

  

Поезд Владивосток — Санкт-Петербург

Я окончил Владивостокское художественное училище и три курса в академии, организовал несколько персональных выставок, вошёл в тусовку и понял, что город стал для меня маленьким. Подумав, что всего достиг, решил поехать поучиться куда-нибудь ещё. У меня был план: Петербург, Москва, Европа.

В 2006 году я собрал в Петербурге свою команду «33+1» — альтернативу Союзу художников. Мы объединили молодые творческие силы, которые хотели менять городскую среду. Петербург — это законсервированный город-музей. Чиновники нас не впускали, поэтому мы долго выходили на желаемые объёмы и пространства. Тем не менее, прорвались.

Сработала хитрость и ложь. Мы с ребятами организовали конкурс на обновление глухих фасадов на Петроградской стороне. Поставили в Ахматовском саду двухметровые макеты домов, на которых художники рисовали свои проектные эскизы. Для детей сделали макеты поменьше, чтобы они тоже могли поучаствовать. В жюри пригласили тех самых чиновников, которые раньше, чтобы не принимать решений и ни о чём не договариваться, отфутболивали нас к своим заместителям. Мы позвонили главному художнику и сказали, что глава района уже подъезжает и спрашивает, скоро ли подъедете вы (хотя это было не так). В следующую секунду мы звонили главе района и говорили, что главный художник уже подъезжает, спрашивает, когда вы будете. Когда все эти люди собрались, им ничего не оставалось, как рассмотреть наши эскизы и принять какое-то решение. 

 

  

Моя задача — не поступать так, как поступили со мной

  

 

В следующий раз мы за свои деньги разрисовали глухую пятиэтажку на Бармалеева в Петроградском районе. Решили не тратить деньги на леса и подъёмники — вместо этого спускались на верёвках. Мы забрендировали свою одежду, чтобы каждый, кто снимал про нас сюжет, не мог обойти название команды — «33+1». Операторы переворачивали нас в зеркальном изображении, чтобы логотип компании не мог считаться. Это была настоящая битва. После этого проекта мы выстрелили. Получили заказ на один фасад, затем ещё и ещё. Заказы давала городская администрация, спонсорами были лакокрасочные компании. 

 

Как стать чиновником

Я хотел обозначить точку Владивосток на карте России и на мировой карте, поэтому я туда вернулся. Моя задача — не поступать так, как поступили со мной. Мне не давали творчески развиваться — всё приходилось завоёвывать. По сути мне пришлось стать менеджером по продвижению самого себя. 

Во Владивостоке я собрал местных художников и за полгода вышел на питерские объёмы. Мы начали работать с мэрией и другими городскими структурами. Чиновники позитивно воспринимали наши инициативы. А потом мэр сказал: «Давай ты будешь в нашей команде?» И я стал чиновником. Должность сделали специально для меня — «начальник отдела дизайна городской среды». Моими подчинёнными стали люди, к которым я на первых этапах ходил согласовывать свои эскизы, когда вернулся в свой родной город. Тогда они говорили: «Это хорошая идея, мы подумаем и обязательно перезвоним вам». Своё старое портфолио, кстати, я потом нашёл в шкафу. Оно порядком запылилось.

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 2.

Я боялся стать местным Церетели. Я должен был оценивать произведения других художников, а для куратора это очень плохо. Поэтому я полностью исключил себя из процесса. Мне стало тоскливо, творчество не находило себе никакого выхода. Я вернулся к делу детства: собрал панк-группу со звучным названием «Задроты против». Для меня это способ дать выход эмоциям и фитнес, потому что мы прыгаем, скачем, ведём себя как безумцы, колотимся в пене на сцене. В мэрии про группу знают и очень мной гордятся. Потому что это круто. Иногда коллеги даже приходят на мои концерты. Мне всегда кажется, что на следующий день они перестанут меня слушать или начнут ко мне относиться как к дурачку. Но этого пока не происходит.

 

Как продать уличное искусство

Сейчас уличное искусство — часть имиджа Владивостока. Каждый человек, который сюда приезжает, запоминает город по работам местных художников. Команда Concrete Jungle, например, начинала с разрисовывания подпорных стен. Потом уже они от граффити перешли к обработке дерева: купили станки и открыли мастерскую. Ребята полностью оформили городской арт-кластер «Заря»: сделали его модным, классным, деревянным. И мы продолжаем (как власть) давать им муниципальные заказы уже на большие суммы, с большими объёмами. Сейчас Concrete Jungle оформили деревом одну из подпорных стен. Работа называется «Безмолвная регата». Дальше будут ещё шаги, я уверен.

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 6.

Задача администрации — найти подходящее место для конкретного художника, чтобы не ломать его стиль. Во Владивостоке есть художники Захар и Вася, они рисуют сумасшедшие картины, бешеные, с таким травокурским уклоном. Я для них нашел площадку рядом с Цирком. В Цирке может быть всё, поэтому им не пришлось наступать на горло собственной песне. Они принесли эскизы, и я им сказал: «У нас есть место, я считаю, оно вам подойдёт. Дайте, пожалуйста, предложение». Они принесли предложение, а я посмотрел и сказал: « Уверены, что эта работа отражает ваш внутренний мир и то, что вы действительно хотите сделать?» Я специально их провоцирую, даже если мне нравится их эскиз. Люди начинают сомневаться и говорят: «Давайте мы ещё неделю подумаем». Неделю думают, что-то дорабатывают и говорят: «Вот сейчас мы точно уверены». И я подписываю не глядя. Даже не вникаю. Пускай там будет нарисовано что-то, что мне лично не нравится. Люди должны получить опыт собственный работы в городском пространстве, это их посыл обществу.

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 14.

Коммерсанты видят, что происходит в городе, и понимают, что лучше не безвкусный рекламный баннер заказать, а найти художника, который распишет рядом подпорную стену или поставит классную стелу. И это будет работать на имидж компании. Уличное искусство — это действенный способ. Когда у сообщества нет самоидентификации, начинается разброд и шатание. Трубы текут, дороги провалились, всё трещит — это понятно, но плюс ко всему нет надежды на перемены. Искусство — мощный метод, который может минимальными средствами, очень дёшево, дать ощущение, что всё будет хорошо. 

 

Проект «Владивосток»

Быть чиновником — это прикольно. Можно ничего не делать и получать ту же самую зарплату и тот же самый эффект. Можно придумать кучу идей и проектов, и тогда ты будешь завален работой по уши, но всё равно получишь ту же самую зарплату. Но зато самоудовлетворение и усталость будут бешеными. 

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 20.

Я написал муниципальную программу «Улучшение художественного облика Владивостока» и разработал пять стратегических направлений для города. Программу проверяли 25 юристов, да и сам я несколько раз её переделывал. Крючкотворы заменили в тексте все новые слова. Я понимаю, зачем молодые художники используют термины «стрит-арт» или «современное искусство»: они хотят отгородиться от старого. Но в нашей специфике это даёт обратный ход, потому что чиновники мыслят категориями закона. А там есть такие слова, как «благоустройство», «монументальное искусство», «художественное оформление». Слов «паблик-арт» и «стрит-арт» там нет, и они не скоро появятся, я думаю. Это затрудняет диалог. Когда я сам пообщался с чиновниками, понял, что нам нужно разговаривать на одном языке. В этом есть правильная, здоровая стратегия. Мы живём в одной стране, у нас большой опыт монументального советского искусства, организации общественных пространств, планирования советских городов — этот кладезь знаний можно использовать, трансформируя под новые обстоятельства. Я думаю, что мы победили во Владивостоке, потому что сразу перешли на язык, понятный и чиновникам, и горожанам. 

 

Городская колористика

У большинства российских городов нет колористических планов — схем покраски домов, хотя это интересное направление, со своей научной базой. Во Владивостоке каждый управдом красил свой дом в тот цвет, который считал нужным. Была розовая краска — красил розовой. Была зелёная — красил зелёной. Город стоит на рельефе, все дома видны издалека, и общая картина получается нелепой и пёстрой. Колористический план задал стратегию на 10 лет вперёд: мы продумали, каким может быть Владивосток. 

 

  

Мы учитываем, как распределяется по улицам солнечный свет: северная сторона, южная сторона

  

 

У каждого района — свой цвет. Владивосток — город на сопках, и каждая сопка — законченная композиция. Ничего лишнего мы не выдумывали: в центре классическая архитектура, цвета уже заданы, а вот спальные районы мы сделали цветными, потому что там действительно депрессивная среда (дети гуляют на проезжей части, площадки разрушены, газонов нет). Хотя бы цвет домов должен вселять надежду и создавать комфортную атмосферу. 

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 24.

Мы учитываем, как распределяется по улицам солнечный свет: северная сторона, южная сторона. У нас есть сопка «Город золотой» — на ней стоят дома охристых оттенков. Когда на Тихом океане садится солнце, эту сопку подсвечивает красным. Есть сопка «Морячок» — там дома окрашены в бело-синие оттенки, что отчасти символизирует наш морской город. Здания, фасад которых выходит на море, выполнены в белом ключе. Белый цвет идеально сочетается с морем. Есть улица Русская. Там уже и так было достаточно много кирпичных домов, но мы добавили туда ещё жёлтые и охристые оттенки. И она стала похожа на хохломскую роспись, красно-жёлтая такая. 

 

Художественно-архитектурная подсветка

В проекте у нас контурная подсветка домов, которые расположены на склонах. Получаются линейные световые композиции. Мы установили такую подсветку в нескольких районах, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть. Опыт получился интересным. Иностранные коллеги из всего, что мы сделали, выделяют именно световые композиции. 

 

Перепланировка городских районов

Мы надеемся, что следующий наш шаг — реконструкция жилого фонда, как это делают Москва и Санкт-Петербург. Жители Владивостока не любят что-либо согласовывать. Они ломают балконы, чтобы расширить на полтора метра своё жилище. Естественно, это влияет на особенности конструкции здания. Мы с этим пытаемся бороться, согласовываем, ведём просветительскую работу. Рано или поздно, я надеюсь, мы займёмся системной реконструкцией жилого фонда: с правильной колористикой, уличным освещением, сносом рекламных конструкций и всего остального. 

Мы наконец-то избавились от заплаток на первых этажах домов: знаете, люди обычно делают там свой маленький рай. Краска на всём доме облупилась, балконы облезли, и только фасадик магазина на первом этаже сайдингом отделан. Такие заплатки внизу выглядят действительно заплатками, при том убогими. Этим страдают все русские города. Во Владивостоке с этим покончено. 

 

Упорядочивание наружной рекламы

Во Владивостоке слишком много рекламы: город заводной и портовый, в нём живут деятельные люди. Это такой гордиев узел, который никто не мог развязать, потому что за годы перестройки и постперестройки реклама стала для людей серьёзным бизнесом. Щиты, растяжки над дорогами и баннеры ставили везде где можно. Многие из них принадлежат депутатам и просто влиятельным людям, для которых это многомиллиардный бизнес, и они его лоббируют. 

На территории Российской Федерации есть ГОСТ «Размещение дорожной рекламы на дорогах», который всё грамотно регламентирует. Там прописано, что рекламные щиты должны быть установлены в пяти метрах от внешнего края дороги, и много других рекомендаций. Этот гост действует давно, но, как говорят юристы, носит рекомендательный характер. Это не закон.

 

  

главное — Приучить всех к мысли, что во Владивостоке работают чёткие правила, а не договорённости

  

 

Снести щиты было нереально. От лица администрации я заказал концепцию упорядочивания наружной рекламы. Специалисты проанализировали всю городскую территорию, сделали панорамные снимки основных трасс и фотомонтаж — что изменится, если мы поэтапно отчистим город от рекламы. Эта концепция убедила нашего мэра, хотя многие сотрудники администрации были против: это же бизнес людей. Конструкции придётся выкупать, а это значит — тратить бюджетные деньги. Но мэр принял решение: если надо будет выкупать — будем выкупать. На самом деле у этих конструкций и так через два-три года закончится срок разрешительной документации, и мы просто не будем её продлять, если будет такая политическая воля. Мэр также наметил «точки размена»: например, убираем одну рекламу из центра, но добавляем несколько конструкций за городом. Кроме того, мы стали согласовывать наружную рекламу. Составили рекомендации для щитов и баннеров: как их располагать, чтобы они не закрывали архитектурные элементы. Мы считаем, что медиафасады (установки щитов на крышах исторических зданий), от которых Москва сейчас отказывается, Владивостоку, наоборот, нужны. 

Бывает, что люди, лоббирующие какой-то щит, давят на меня со всех сторон, а я теряю документы и веду себя как дурачок, который ничего не понимает. В итоге меня вытаскивают на ковёр и говорят: «Паша, подписывай эту ерунду». А я отвечаю: «Там не хватает пары листов, подписывать-то негде». Противостояние доходит до смешного. Но бывает, что и за шкварник берут. Главное — не щит отстоять, а позицию. Приучить всех к мысли, что во Владивостоке работают чёткие правила, а не договорённости. 

 

Программирование общественных пространств

Сейчас мы работаем над инвентаризацией общественных пространств районного масштаба во Владивостоке. Я вдохновлён, если честно, опытом бульварного кольца в Москве. Ты идёшь и чувствуешь себя расслаблено, не пересекаешься с людьми, бегущими на работу, с машинами: все они идут по другому маршруту. В Бульварном кольце мегаполиса ты чувствуешь себя выехавшим на природу. Нам нужно не просто зафиксировать такие места на карте Владивостока, а ещё и понять, как туда попадают люди и как перемещаются в пространстве, чтобы разделить потоки.

Уличный художник Павел Шугуров: «Быть чиновником — это прикольно». Изображение № 27.

Советские города планировались с большим количеством буферных зон, которые именно сейчас пустуют. Часть их занята рекламой, часть — киосками. Моя позиция: киосков в городе быть не должно. Там, где они сейчас стоят, должен быть или газон, или пешеходная зона. Торговля должна уйти на первые этажи домов или в специально отведённые пространства. Если пустующие зоны грамотно спланировать, то можно связать все городские парки.

  

 

Фотографии: 33plus1.ruPasha.shugurovS.K. LOPaukrusDaniilrZahar-vasya.ruCjungle.com