В понедельник, 3 апреля, около 14:40 в петербургском метро произошел взрыв. Взрывное устройство сработало в вагоне поезда на перегоне между станциями «Технологический институт» и «Сенная площадь». Погибли 14 человек, десятки пострадавших находятся в больницах.

В новейшей истории Петербурга не было таких терактов — настолько рядом, почти в центре города. Мы спросили у кризисного психолога Светланы Яблонской, какими могут быть глубинные последствия переживаний и как помочь близким, оказавшимся очевидцами страшного события.


Как скажется на всех нас произошедшее в петербургском метро?

Светлана Яблонская

кризисный психолог, логотерапевт

Мы сейчас нормальные люди в ненормальной ситуации — так говорят про травму. Не хотелось бы делать каких-то катастрофических прогнозов, потому что при всей ужасности того, что произошло, у психики большой запас прочности. Да, это тяжелейшее событие, мы не сможем его развидеть. Теперь надо как-то включать его в свою картину мира, как-то с этим дальше жить — это работа.

Многие в эти дни сидят в интернете, перед телевизором, кто-то слушает новости по радио. Вспомните слова из «Алисы в стране чудес»: «Если выпить что-то из бутылочки с надписью „Яд“, то рано или поздно почувствуешь легкое недомогание и почти наверняка умрешь». Человеку через какое-то время может показаться, что весь мир состоит только из терактов (а это неправда). И последствия могут быть разными в зависимости от того, как будет реагировать психика конкретного человека. Могут быть соматические расстройства, может нарушиться сон. Но для этого нужно по-настоящему включиться в новости и не отрываться от экрана телевизора или компьютера.

Но подобные ситуации можно преодолеть. Психологи последние годы все больше говорят о таком явлении, как посттравматический рост: человек, пройдя через какие-то тяжелые ситуации, может стать мудрее и сильнее. Этого никогда никому не пожелаешь. Это ужасно. Но, повторю, это можно преодолеть.

Нужно ли откликаться на предложения о бесплатной психологической помощи?

Я бы советовала смотреть, к кому именно обращаться. Понятно, что первый порыв очень многих людей — помочь. Помогая другим в такой ситуации, мы помогаем и себе тоже, это повышает нашу сопротивляемость.

Но одно дело, когда помощь предлагают люди с опытом работы в экстремальных ситуациях и с кризисной подготовкой. А другое — я, например, сегодня видела, что бесплатную помощь предлагает коуч, у которого большая часть профессиональной практики посвящена другим вещам. И здесь у меня возникает опасение по поводу тех людей, которые могут воспользоваться этим предложением. При самых лучших намерениях в кризисной работе надо знать некоторые вещи и иметь опыт. А если этого нет, можно навредить.

Как общаться с родственниками жертв и очевидцами теракта?

Вопрос в том, когда общаться. Многие, вероятно, видели в голливудских фильмах истории про пять стадий переживания горя. Это общее место: эмоциональный шок, потом гнев и острые чувства, потом торг, депрессия, наконец принятие. Это относится не только к горю: так, психолог Элизабет Кюблер-Росс (она первой выделила пять стадий принятия смерти. — Прим. ред.) работала с тяжело больными, умирающими людьми.

Важно помнить: когда мы сталкиваемся с каким-то крайне серьезным событием, в первую очередь у нас возникает шок. И понятно почему: это не очень нормальная ситуация, которая не вписывается в нашу обычную картину мира. Соответственно, нам нужно какое-то время, чтобы ее принять. Это нормально и правильно.

Иногда можно навредить, если начать слишком рано говорить о том, что произошло: психика может быть не готова. После терактов 11 сентября в США были исследования людей, участвовавших в помощи на местах (пожарных, спасателей и так далее). Исследователи наблюдали за их состоянием на протяжении месяцев и даже лет. Не так давно были опубликованы очень интересные данные, которые показали: те, с кем начинали разговаривать достаточно рано, были в худшем состоянии, чем те, с кем начинали позже (или совсем не начинали). Почему? Нужно какое-то время, чтобы принять чудовищную новость. Если начинать говорить слишком рано, у психики может оказаться недостаточно сил, чтобы справиться. Соответственно, если вы видите, что человек о произошедшем пока не говорит, значит, не надо форсировать, спрашивать: «А как это было?»

Это не надо, а что надо? Элементарно быть рядом. Если возможно, что-то сделать вместе, вплоть до каких-то домашних дел. Разговаривать о чем-то отвлеченном. Если есть возможность личного контакта, можно просто сидеть обнявшись (телесный контакт в этой ситуации очень хорош). Не нужно пугаться, если человек еще не говорит и его чувства находят выход через истерику, смех или дрожь. Это совершенно нормально, так тело переживает стресс. Не нужно говорить: «Ну-ка перестань дрожать», — тогда он как бы заморозится. Можно даже усилить: «Давай подрожим вместе». Очень хороша физическая активность — вплоть до того, чтобы сделать перестановку в доме.

Если человек плачет, надо просто быть рядом, давать пространство для плача. Главное — самому не впадать в истерику. Если через некоторое время человек начнет говорить, можно при желании предложить профессиональную помощь.

В самое первое время очень важно возвращать человеку (и себе) чувство безопасности. Можно сказать: «Да, я была свидетелем ужасного события, но это прошло, сейчас я в безопасности». Таким образом мы разделяем два пространства: пространство случившегося и свою нынешнюю жизнь, которая продолжается.


Телефон доверия ГУ МЧС РФ по Санкт-Петербургу — +7 (812) 299–99–99;

Единый телефон доверия МЧС РФ — +7 (499) 216–99–99