На новогодние каникулы знакомые оставили мне кота: огромного, сонного, чёрного, как смоль, и привередливого, как випстер, — короче, отличного по всем статьям. Единственный существенный изъян его характера проявился на третий день: недовольный неизвестно чем, он принялся гадить на полу прихожей. Буквально в метре от лотка.

Дни шли, но ни кнут, ни пряник не помогали. Серьёзный разговор приводил к тому, что кот принимался нервничать и, бешено вращая глазами, носиться по квартире, обдирая новогодние гирлянды. Перемещение удобств в прихожую закончилось тем же — только уже на расстоянии жалких десяти сантиметров от лотка. Так банальная физиологема превратилась в ежедневную герилью с неприятным сюрпризом на линолеуме, проклятьями, истошным мяуканьем и рейдами против интерьера. А всего-то и надо было — переместить зад на десять сантиметров в сторону.

Однако обратимся к практике столичной жизни.

На прошлой неделе Департамент транспорта представил новую линейку билетов на метро, автобус, троллейбус и трамвай. Билеты на одну и две поездки должны исчезнуть как класс. А заодно и сотни блестящих новеньких терминалов по их продаже, всего год назад появившихся на каждой станции метро. Адаптироваться под новые проездные они не смогут: в массивные синие ящички изначально были вмонтированы кнопки с цифрами «1» и «2», продавать больше ничего они не умеют, принимать что-то, кроме мелких наличных, тоже.

 

 

 

«эксперимент» означает не
«мы попробуем и решим»,
а «так в конце концов и будет»

 

 

 

 

 

 

На закупку только первой их партии потратили 96 миллионов рублей, хотя всего за пару лет до этого старик Гаев, ещё не подозревая близкий конец собственной карьеры, расставил везде свои автоматы — довольно аляповатые, но с горем пополам продававшие любые билеты без всяких ограничений. Потом оказалось, что их делала аффилированная с ним самим компания — и порочные шкафы тут же в воспитательных целях отправили на металлолом; хорошо, что то же самое не выяснилось, например, про эскалаторы или вагонные двери.

9 января на Тверской поставили умные остановки с сенсорными экранами, которые вроде бы умеют показывать, сколько ждать троллейбуса, но не показывают. 1 ноября на Петровке заработали платные парковки, оплатить которые можно было специальной карточкой (продажа буквально в километре пешком), кредиткой (но только некоторых банков) или по СМС (но не с любым тарифом). Через два месяца после начала эксперимента на зарегистрированные мобильные номера начал приходить спам.

Надо ли вспоминать про лифты для инвалидов, два с лишним года назад появившиеся на новых станциях метро и в пешеходных переходах и не работавшие с тех пор ни дня, зато успешно сквотированные бездомными?

Каждая из этих историй идеально иллюстрирует теорию, которую я про себя называю «правилом 5 %»: если силы, время и деньги, вложенные в хорошо реализованный проект, принять за 100 %, то на тот же проект, сделанный плохо, криво и, в конце концов, безрезультатно, их тратится 95 %.

При этом экономически это означает, что жалкие 5 % делают необходимым старт нового, «более лучшего» проекта и в лучшем случае сопоставимые расходы. Другого не дано: вместо скучной доработки всегда принимается решение начинать всё с нуля; «эксперимент» означает не «мы попробуем и решим», а «так в конце концов и будет». Это мог быть классический провальный кейс для бизнеса, но речь не об абстрактных деньгах предпринимателя-неудачника, а о наших вполне конкретных налогах.

 

 

 

одно дело — просто украсть всё до копейки, и совсем другое — изобретать с нуля синие ящики

 

 

 

 

 

 

И самое смешное — жутко обижаются сами создатели проектов. Всё-таки одно дело — просто украсть всё до копейки, построить дачу в Тоскане и не сделать ничего, и совсем другое — изобретать с нуля синие ящики, конструкцию, интерфейс, производственный цикл, логистику, проводить, как писали на их экранах, «пусконаладочные работы», чтобы в следующий миг отправить всё на свалку. Тем глупее звучат нервные объяснения: смежники подвели, законодательство плохое, приоритеты изменились, начальство не соображает, лифт застрял, собака съела домашнее задание.

Теперь мы торжественно выбираем новую схему метро. Кажется, Москва наконец-то получит нормальную навигацию по подземке — после того, как три месяца назад вся она покрылась рахитичным нагромождением линий и букв, которые тоже кто-то рисовал за наши деньги, печатал за наши деньги и расклеивал за наши деньги. Наверное, один лист на стене вагона стоит копейки, но я бы предпочёл, например, чтобы на Новый год в московских больницах не кончались копеечные одноразовые шприцы (а они кончаются).

Не знаю, насколько это очевидно, но я вполне уверен, что если бы у нас были выборы, в немаленькой Москве как-нибудь собралась бы команда, способная расставить по городу нормальные парковки, терминалы с билетами и лифты для инвалидов — и построить свою кампанию на этом, а не на мужественных фотографиях на фоне триколора. Или не способная — и тогда никаких шансов в следующий раз. 

А я бы лично с удовольствием проголосовал за кандидата, который обещал бы вообще ничего не менять, а только доделать то тут, то там нужные 5 %. Подозреваю, он тоже был бы молчалив, а также имел довольно узкий, по нашим меркам, разрез глаз. Только ещё — оранжевую жилетку.