Пару лет назад я работала по субботам в винтажном магазине в центре Амстердама. Одним таким утром я, по обыкновению, ждала трамвая. Я стояла на остановке и вдруг почувствовала на своей попе чей-то тяжёлый взгляд. Обернувшись украдкой, я обнаружила, что на меня беззастенчиво пялится какая-то девушка. Удивительно: прежде я не пользовалась особым успехом у женщин. Тут подошёл трамвай: он был забит людьми в розовых боа. До меня дошло — гей-парад. В Амстердаме это как День королевы, только для геев.

Толпа выгрузилась из трамвая и направилась в сторону нашего магазина. Розовые воздушные шары и радужные флаги бились на ветру, словно посылая окружающим своё гей-приветствие. Hey girl hey! Мой коллега уже занял своё обычное место на стуле у входа — двухметровый старик, отлично сохранившийся для своих 70 лет. «Доброе утро, Тео!» — поздоровалась я. «Да какое там доброе!— фыркнул он в ответ. — Эти клоуны меня просто бесят!»

«Вот увидишь, весь день спасу от них не будет, — продолжал жаловаться Тео. — Они ж мимо нас будут идти к каналу. Господи, ты только посмотри на этот ужас. Почему они все так вульгарно выглядят? Помню время, когда люди знали толк в том, как одеться изысканно. Взять тогдашних звёзд: Грету Гарбо или Марлен Дитрих — в них был класс. А теперь девочки таскают эти жуткие кеды. (Тут я глянула вниз на свои собственные кроссовки Nike Air Force 1.) Кстати, ты видела, тут у меня была книжка Golden Ages of Hollywood? Вот что вдохновляет! Тебе бы не помешало».

Придумать ничего толкового в ответ я не успела — Тео уже исчез за дверью, бормоча: «Посмотрим, смогу ли я продать что-нибудь этим красавчикам».

Гей-парад официально проводится в Амстердаме с 1996 года, его цель — призвать людей толерантно относиться к геям. По каналам города плывут разукрашенные лодки-платформы, на которых под громкий хаус танцуют и веселятся разодетые (или чаще раздетые) геи и лесбиянки. Они гордятся своей ориентацией и хотят, чтобы все знали об этом. Правда, многих это всё чаще заставляет задуматься: правильно ли гей-сообществу гордиться этой пропагандой стереотипов?


 

  

Сегодня здешний гей-парад
больше похож на коммерческое мероприятие вроде дня города

  

 

Как по мне, амстердамский гей-парад изжил себя. Он пережиток тех ранних радикальных времён, когда люди праздновали, что они другие. В те времена не было ни ролевых моделей, ни понимания, и часто это было просто нелегально. После того как ты всю жизнь прятал от всех свою естественную натуру, имело смысл выразить себя наиболее экстремальным способом. Сегодня же здешний гей-парад больше похож на коммерческое мероприятие вроде Дня города, которое каждый год оперирует одними и теми же клише. Как будто люди «вышли из шкафа» только затем, чтобы попасть в коробку категорий. Мои знакомые геи даже считают, что подобная демонстрация вредна гей-сообществу. Им неприятно ассоциироваться с образом, который создают гей-парады у простых обывателей.

Поддерживая этот стереотипный образ, СМИ создали целую галерею новых гей-героев. В наше время влияние медиа на самоидентификацию подрастающего поколения крайне велико: да, каждый из нас рождается со своей собственной сексуальностью, но под влиянием общества вынужден вести себя определённым образом. Вырастая и пытаясь понять, кто же он такой на самом деле, человек может стать частью субкультуры, чтобы почувствовать себя «другим» и в то же время «своим». Но стала ли гомосексуальность субкультурой? И если да, не устарел ли гей-парад как таковой, учитывая, что его давно приняла мейнстрим-культура?

Вечером того же дня я вновь встретилась с Тео, он сидел на своём привычном месте. «Я ещё помню 70-е, когда Амстердам был свободным, творческим городом, — рассказывал он. — Мы боролись за право быть самими собой. В наших демонстрациях было содержание. Конечно, мы хотели веселиться и экспериментировать с сексом, но это была не самоцель. И я не хочу, чтобы из-за моей сексуальности меня выделяли в какую-то обособленную группу и устраивали в её честь тематический день. В наше время гомосексуальность уже не должна быть предметом обсуждения — точно так же, как никто не рассказывает о своей гетеросексуальности».


 

  

Я за парад равных, где мы все вместе стоим в одной лодке. Можно и полураздетыми

  

 

Оглянувшись в поиске воображаемого оппонента, Тео продолжил ворчливый монолог: «Терпеть не могу все эти толпы. И как они могут слушать этот ужасный хаус? Когда я был молод, мы ходили в кафе „Гавана“. Я участвовал в состязаниях танцоров твиста. Я был королём твиста! Это была настоящая музыка».

Конечно, в том, что касается прав геев, ещё многое необходимо улучшить. Предрассудки и невежество будут существовать всегда. И стоит напоминать людям, что они должны относиться уважительно к тем, чьё мировоззрение на первый взгляд может показаться непонятным. В мире есть много стран, где, как в России, людям до сих пор приходится бороться за своё право любить. Но я не уверена, что гей-парады являются подходящим инструментом для решения этой проблемы в России. Честно сказать — я боюсь, что эти люди будут в опасности. Начинать нужно сверху пирамиды: гораздо важнее заставить традиционные медиа с весом и влиянием, которые обучены искусству пропаганды, говорить о равноправии. Это поможет понять всем, что геи — это такие же люди, как я и ты. К ним нужно относиться как к обычным людям, не судить их по сексуальной принадлежности. В Амстердаме мы давно прошли эту стадию, поэтому я — сторонник дней, в которые празднуется равенство людей. Я за парад равных, где мы все вместе стоим в одной лодке. Можно и полураздетыми.

Перевод с английского: Ольга Калашникова
Иллюстрация: Сергей Родионов