Ушло в печать: Книга «Грибы, мутанты и другие: Архитектура эры Лужкова». Изображение № 1.

Даша Парамонова

Выпускник и преподаватель института «Стрелка», директор Архитектурного бюро Александра Бродского. В своей книге попыталась классифицировать архитектурное наследие первого выборного мэра Москвы Юрия Лужкова. От осторожных объектов бюро «Остоженка» до стеклянных высоток в стиле псевдо-хай-тек, кричащих объектов вроде дома-яйца и «грибов» — стихийных построек, которые заполонили спальные районы.

 

  

Глава «Уникаты. Личное»

Одним из первых проявлений необратимости изменений в обществе стало провозглашение приоритетов личного над общим. Отмена 6-й статьи Конституции СССР о руководящей роли КПСС, провозглашение политического плюрализма, «парад суверенитетов» обусловили важные изменения в обществе. Право на личное мнение — вот идеологическая ось первого лужковского десятилетия. Личное — это мотивация любого решения и оправдание его последствий, это символ «современного», «антисоветского», «прогрессивного».

Городское пространство, в свою очередь, стало местом демонстрации личного — видения, высказывания, вкуса. Впервые за многие годы был узаконен архитектурный плюрализм. Авторское высказывание больше не удел непризнанных гениев, фантазии «бумажных» архитекторов, а обязательное условие проектирования. Поиск себя, своего стиля — вот главные задачи для архитекторов, которые прежде были вынуждены заниматься типовым строительством. Вместе с демократизацией пришла приватизация, создавшая мир частной собственности. Для архитекторов появились понятия «заказчик», «клиент», «инвестор». Открылся шлюз, за которым оказались тонны личного.

 

  

Город, заполненный архитектурными оккупантами, остался один на один
с покинутым населением

  

 

Оно хлынуло сначала в квартиры, а потом на улицы, в город. Личное мнение стало обязательным и для нового типа управленца, представляющего собой гибрид руководителя советской эпохи и предприимчивого кооператора. Именно этот тип начал менять город по своему вкусу, но «во имя горожан». Именно к нему обращался Юрий Лужков, говоря о «московской эстетике». Общественное было вытеснено из градостроительных задач, то есть вне фокуса остались основные связи, на которых держится город, всё внимание сместилось на его элементы, точнее, на их выразительность. Даже создание крупных магистралей — МКАД и ТТК — происходило по принципу хоть и масштабного, но локального строительства, их взаимодействие со структурой города прекратилось в тот момент, когда закончилась работа над ограждением. Всё это привело к инфраструктурному коллапсу, в котором оказалась Москва к концу 2000-х годов.

В результате в архитектуре главной целью стало создание объектов- индивидов. В них отразилось одно из главных проявлений эпохи — желание быть особенным, иным, сверхиндивидуальным. Уникаты — главное архитектурное направление первого десятилетия после распада СССР. Уникаты — это объекты, спроектированные, чтобы быть уникальными. Они не решают градостроительных и социальных задач и взаимодействуют с городом через восторженную или негативную реакцию зрителя. Их нельзя оценивать как обычную архитектуру — с точки зрения пропорций элементов, тектоники, общей гармонии. Задача уникатов — не создание гармоничных композиций, а провозглашение принципов индивидуалистического общества. Они призваны как можно громче заявить о своём авторе и/или заказчике.

Международный московский банк на Пречистенской набережной. Изображение № 2.Международный московский банк на Пречистенской набережной

Триумфальный парад авторских высказываний в городском пространстве привёл к тому, что Москва стала городом, забывшим про городские функции. Единственный элемент, который связывал здания с городским пространством, — это подземные автостоянки, укоренившиеся в городской почве. Поверхностное украшательство пыталось компенсировать отсутствие градостроительных решений, нацеленных на самих горожан. Вместо комфортной городской инфраструктуры — сезонное перекрашивание бордюров во дворах и причудливая подсветка фасадов. Несмотря на марш личного, собственно человек исчез с карты Москвы. Появились автомобили, девелоперы, коммерсанты, но горожан как таковых — не стало. Их присутствие ощущалось только в моменты массовых городских гуляний, инспирированных неоднозначными версиями мутировавших фольклорных образов, источники которых зачастую невозможно угадать. Город, заполненный архитектурными оккупантами, остался один на один с покинутым населением, которое, в свою очередь, начало создавать свои мини-уникаты — интерьеры собственных квартир.

  

Президент Ельцин строит новую Россию, а мэр Лужков преобразует Москву. Начавшаяся в 1992 году приватизация столичного государственного имущества проводится по особому, ускоренному сценарию, который поддерживает лично мэр. Её стремительная реализация вводит в оборот крупные капиталы. Одна из ключевых идей Лужкова — превращение Москвы в финансовый центр и желание непременно соответствовать этому статусу — будет настойчиво воплощаться в городском пространстве. Именно архитектура позволяет создать необходимые «декорации» для быстрой мимикрии под новую капиталистическую реальность. В Москве возникают первые банки и бизнес-центры. Один из них — Международный московский банк (ММБ) на Пречистенской набережной (архитектурное бюро «Остоженка», 1990). В его облике сочетаются средовой подход и техничные современные материалы. ММБ — один из первых уникатов, который можно отнести к «контекстуальному» направлению. Участие в его проектировании европейских архитекторов и подрядчиков демонстрирует новый уровень качества. Однако архитектура банка, с энтузиазмом встреченная профессиональным сообществом, не получит массового распространения в последующие годы, возможно, потому, что не совпадёт с личным вкусом «хозяина города», или потому, что не произведёт должного впечатления на горожан, предпочитающих более яркие и выразительные объекты.

 

  

«Москва-Сити» — главный объект антифункционализма
эпохи Лужкова

  

 

«Контекстуальные» уникаты получат распространение лишь на рубеже веков, когда — после серии финансовых потрясений — необходимо будет демонстрировать рассудительность и зрелость. Попытка реализовать идеологию контекстной архитектуры в квартале Остоженка, ставшем экспериментальной площадкой для средового подхода, закончилась тем, что, подчинённая принципам индивидуальности и «товарно-денежных отношений», эта архитектура трансформировалась одновременно с представлениями общества о символах престижа как символах индивидуальности. Уникаты, заполнившие существующее пространство, создали новый тип среды — контекстный лишь по каркасу переулков. Всё остальное превратилось в Выставку уникальных объектов — ВДНХ рубежа веков.

Первым и самым ярким представителем уникатов «современного» направления стал бизнес-центр «Зенит» (1992) на проспекте Вернадского — проект, который, как и многие политические инициативы нового государства, также начинался в сотрудничестве с иностранцами. Заимствованный образ здания «свершившегося завтра» (масштаб, абстрактные формы и современные материалы) положил начало серии уникатов, изображающих современную архитектуру. «Изображающих» — потому что за визуальными символами, которые создают образ архитектуры, порождённой развитием технологий (сплошное фасадное стекло, металлические импосты), в действительности скрываются идеи шестидесятилетней давности. Уникаты «современного» направления имитируют стиль хай-тек, но игнорируют главные принципы подлинного западного хай-тек — использование высоких технологий в проектировании, конструкциях и инженерных системах.

бизнес-центр «Зенит» на проспекте Вернадского. Изображение № 3.бизнес-центр «Зенит» на проспекте Вернадского

Именно «по техническим причинам» «Зенит» так и останется незавершённым, и это проклятие ляжет на всю архитектуру «современных» уникатов, триумфом которых станет международный деловой центр «Москва-Сити» — главный объект антифункционализма эпохи Лужкова. Мэр выступит главным инициатором строительства «Сити» как символа финансовой столицы. Но, как и «Зенит», он не пригоден для использования, это всего лишь грандиозная декорация несостоявшегося спектакля. Недостроенный бизнес-центр на «иностранный манер» не заполнен даже наполовину, но уже коллапсирует от транспортных и других функциональных проблем. Принципы, положенные в основу планировки комплекса, были теми же, что и при строительстве позднесоветских микрорайонов: эффектная композиция разнообразных «выдающихся» объёмов, отсутствие вертикальной планировки — дороги, дома и пустоты между ними.

Но если микрорайоны худо-бедно начали справляться с проблемой нехватки инфраструктуры по принципу «сделай сам» (например, гаражи-ракушки и другие средства самозахвата территории), то у «Сити», обладающего плотностью, в десятки раз превышающей плотность этих самых микрорайонов, таких возможностей нет. Проезжая часть в два ряда и узенький тротуар — вот и вся инфраструктура. Нехватка мест в подземных гаражах такая же, как и в историческом центре, несмотря на то что «Сити» построен с нуля.

Москва-Сити. Изображение № 6.Москва-Сити

Но главное, что сделало «Сити» новорождённым рудиментом, — отсутствие общественных пространств. Это понятие прочно вошло в словарь современного чиновника, архитектора и даже горожанина в связи с изменившимися представлениями, в частности — о качестве городской среды. В «Сити» роль общественного пространства сегодня играет торговый центр. Всё остальное — лишь транзитные зоны, забитые карабкающимися на сугробы автомобилями, обладателям которых посчастливилось найти место. Пешеходов, жителей города, людей на этой территории нет. Зато есть знак, монумент, который, став неизменной частью городского ландшафта, сообщает об амбициях и даже бесстрашии тех, кто взялся строить этот призрачный и незнакомый, но столь манящий мир. Созданный в 1992 году при поддержке правительства Москвы ОАО «Сити» — главная архитектурно-коммерческая утопия лужковской эры. На сегодняшний день реализована четверть запланированных объектов, ещё четверть находится в стадии строительства, остальное приостановлено или отменено.

  

 

 Фотографии: raasn.ru, Sidik iz PTU