У каждого есть друг детства, который раз в полгода спросит, как дела, и, не дождавшись ответа, скажет что-то в духе: «Я в Нью-Йорке, у меня всё удачно сложилось, хорошо пристроился». Факт удачи быстро обрастет подробностями — какие у него офис и машина, часто ли приходится летать в командировки, на сколько маникюров и костюмов Бриони хватает зарплаты. «Я просто однажды сделал свой выбор и полетел!» — как бы невзначай похвалится бывший сосед по песочнице. Но почему-то редко такой друг рассказывает, как он дошел до этого самого Бриони. 

Я закончила МГУ по специальности востоковед-африканист со знанием корейского языка и поехала покорять Сидней. «Уж там-то поймут», — думалось мне. В общем, так и случилось. Я устроилась официанткой в кафе при торговом центре в сердце района Парраматта. Владельцы оказались корейцами, так что, можно считать, работу я нашла по специальности. Теперь я могла оплачивать квартиру и откладывать деньги на счёт, чтобы как-то облегчить поиск «настоящей» работы. Школьные и университетские учебники, фильмы, поездки, летние курсы, все эти IELTS и TOEFL упали с полки и разбились, как только мой первый гость открыл рот и сказал: «Skinny cap, love. Ta!» О каком хэдхантере вообще может идти речь, лав? Иди учи слэнг и не забудь закрыть за собой дверь.

Между сменами я ходила на собеседования, писала длинные письма в непроизносимые корпорации и сдавала выпускные экзамены. Работа не хотела находиться, корпорациям нужны были инженеры и айтишники. Стресс разрастался, усталость давила, и в какой-то день меня, не вовремя принёсшую остывший бургер раздражённому менеджеру, уволили. «Фиговая из тебя официантка», — объяснил мне по-корейски на самом вежливом наречии начальник. Я сдала фартук и перебралась в другое сиднейское Гольяново, работать менеджером по работе с клиентами крупного онлайн-магазина. Там я общалась по телефону с каким-нибудь Крокодилом Данди из глубокого Квинсленда и пыталась разобрать среди его «she’s a pretty tough job» и «i'm a fair dinkum bloke» факт того, что он хочет поменять недавно купленные ботинки.

В Данию я летела уже будучи уверенной в своём успехе. На сайте вакансий опубликована позиция мечты: переводчик со знанием русского, немецкого и любого восточного языка, уровень образования — не ниже магистратуры. Также желательно знание Азиатского региона и опыт жизни в Азии. Ну что же, ура. Шампанское. Это же прямо моё. Пять часов поисков, бесконечное заполнение бездушной анкеты на предмет того, как я оцениваю свои навыки управления персоналом и работы в команде, а потом ещё три месяца ожидания ответа. «Спасибо Вам за то, что проявили интерес к нашей организации. Мы спешим сообщить, что не смогли найти человека с заявленными квалификациями». 

Многие любят повторять, что тяжело в учении, легко в бою. Но как-то так вышло, что в бою мне было скорее весело, чем легко. На пути были языки, бумажки, справки, письма и самое страшное — общественное мнение. То, как человек справляется с этим важным этапом своей жизни, ярко демонстрирует, чего же ему в действительности нужно. Ведь строка «образование», так же как и строка «опыт работы», о многом умалчивает.  Между ними давно пора вбросить «поиск» — здесь будут все эти Данди, мотивационные письма и собеседования, корейские закусочные, советы спасающимся от депрессии, способность к самоорганизации и главные шаги при ориентации на местности. Если бы каждый иммигрант, вне зависимости от своей истории, поделился этой строкой своего резюме, стало бы видно, как много сильных людей вокруг и как бесполезны на их фоне футляры Бриони.