С утра захожу на новостные сайты и читаю сводку происшествий за ночь. По одной из ссылок смотрю видео: мимо моего дома в сторону железнодорожного вокзала проезжает танк. Я жму на паузу и пересматриваю несколько раз. Нет, не показалось. Это танк, а на его фоне — действительно мой дом. 

Прошло чуть больше двух месяцев с того момента, как в моем городе провели референдум и провозгласили Донецкую Народную Республику, а от прежней жизни не осталось и следа. Последний раз я была в Донецке в начале июня —приезжала на выборы, которых не было. На моих глазах разрушили аэропорт, которым мы так гордились, одно за другим начали закрываться кафе и магазины, миллионный город опустел. Я считала дни до отъезда и боялась, что железнодорожный вокзал постигнет участь аэропорта и я застряну в Донецке надолго. 

Большинство предприятий закрылось или приостановило свою работу, мои друзья и знакомые потеряли рабочие места и вынуждены были уехать. Я всё чаще встречаю в соцсетях записи вроде: «Ребята, скажите честно, хоть кто-то остался в городе?» Откликаются единицы. Большинство перебирается в безопасные места или хотя бы отправляет подальше от Донецка своих детей. Первыми эвакуировались патриоты диванной сотни. Те, кто громче всех кричали о том, что Донецк — это Украина, продолжают постить селфи, писать глубокомысленные твиты и патриотические статусы откуда-нибудь с весёлого пикника на киевской Воздвиженке. Глядя на это, мне хочется поочерёдно то плакать, то выть от злости. Впрочем, и то и другое неконструктивно, поэтому я просто скрываю от себя эти записи, чтобы лишний раз не расстраиваться. 

Моя семья живёт в самом центре Донецка, а бабушка — недалеко от аэропорта и железнодорожного вокзала (зона самых сильных боёв на сегодняшний день). Каждый телефонный разговор с ними – как сводка новостей из горячей точки: «На таких-то улицах стреляли, а вон там что-то взорвалось, сидим, боимся». Я упрашивала их уехать с самого начала вооружённого конфликта, но вплоть до недавнего времени они отказывались. Трудно бросить любимый дом и привычную жизнь, чтобы ехать непонятно куда, сложно поверить, что весь этот ужас происходит на самом деле и что это необратимо. Прожив немного в городе, в котором идёт война, понимаешь, что изнутри всё выглядит не так страшно, как с экрана телевизора, а через месяц уже начинаешь привыкать к пустым улицам, блокпостам и к вечерним обстрелам. Жизнь в состоянии войны незаметно ломает человека и переворачивает его систему ценностей с ног на голову. 

Когда в город прибыли боевики, сбежавшие из Славянска, моя семья всё-таки решилась уехать. Объединились со знакомыми, чтобы было не страшно ехать, и временно перебрались в соседнюю область. Пересекая границу зоны АТО (антитеррористической операции — прим. редакции) и увидев на блокпосту украинский флаг, моя мама расплакалась. Она впервые покинула город с момента начала печальных событий. Ей не верилось, что в 150 километрах от Донецка есть другая, мирная жизнь. Люди сидят вечерами в кафе, магазины открыты, никто не помнит наизусть адреса бомбоубежищ и не различает по звуку тип летящего снаряда. Бабушка и отец остались в Донецке. Со вчерашнего дня у нас в квартире живут соседи, чей дом попал под обстрел из «Града». 

Во Львове, где я живу и работаю, появилось много беженцев. Люди из Донецка и Луганска, Краматорска и Славянска переехали сюда, чтобы спасти своих детей, либо же потому, что остались без работы и средств к существованию. Мало кто из них планирует остаться во Львове навсегда. Те, с кем мне доводилось общаться, ждут окончания АТО, чтобы вернуться домой. Местные жители и городские власти стараются им помочь. Многие предлагают бесплатное жильё для беженцев, подыскивают им сезонную работу. В целом львовяне сильно сопереживают происходящему и жалеют мирных людей. 

Многие военные из Львова принимают участие в АТО. Это чьи-то отцы, мужья, сыновья и братья. Мне стыдно и грустно от того, что они вынуждены вести борьбу за мой город, который не смог защитить себя сам. Донецк, который всегда предпочитал разговор с позиции силы, оказался абсолютно бессильным, едва дело дошло до настоящей борьбы. 

Сепаратизм расколол не только страну, но и многие семьи. Мой отец и часть родственников являлись сторонниками ДНР. Кое-кто из них даже ходил на печально известный референдум и волеизъявился за отделение от Украины. 

Сейчас мне хочется спросить у них, такой ли они видели свою жизнь без власти «хунты и олигархов». Но совесть не позволяет мне задавать подобные вопросы людям, которые целыми днями прячутся в ванной, потому что на соседнем доме представители ДНР оборудовали огневую точку. Не могу я спросить это и у своего отца, который под пулями развозит продукты нашим родным, скрывающимся в бомбоубежищах. 

Когда война закончится, я надеюсь, все мы останемся живы. Тогда пусть кто-нибудь объяснит мне, этнической русской, выросшей в Украине и всем сердцем любящей свою страну, кому и зачем это всё было нужно.

Текст: Катерина Дмитриева