С июля в силу вступили поправки к закону о государственном языке, которые запрещают нецензурную брань в публичных произведениях и выступлениях. Его действие распространяется на исполнителей и организаторов (фестивалей, концертов), а также на обычных пользователей, в случае если они, например, разместили запись в интернете. 

В конце июня на запрет отреагировал Сергей Шнуров. Музыкант пообещал, что соблюдать его не будет, и сдержал слово — во время выступления на «Нашествии» он выругался больше 50 раз. Представитель «Ленинграда» сообщил The Village, что никаких штрафов группа не выплачивала. Другие музыканты тоже пока не увидели закон в действии и надеются, что прецедентов не будет.  

Хуже обстоят дела в киноиндустрии. Если раньше удостоверение получали только фильмы, выходящие в коммерческий прокат, по новым правилам оно должно быть у всех картин, в том числе предназначенных для фестивального показа, и некоторые фестивали уже пострадали. Им пришлось отказаться от фильмов, которые не успели получить ПУ. Документалист и руководитель киношколы Марина Разбежкина заявила, что работы её студентов не будут участвовать в фестивалях, где требуется удостоверение. Организаторы Opencinemafest в Петербурге опубликовали открытое письмо с сообщением о том, что из-за нового закона их работа под угрозой. Министр культуры Мединский пообещал, что осенью появится поправка, позволяющая показывать такое кино без удостоверений, пока фестивали и режиссёры вынуждены работать в новых условиях.

The Village узнал у музыкантов, режиссёров и продюсеров, как они привыкают к новым правилам и какой видят индустрию в будущем.

 

Музыканты

   

 Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 1.

Oxxxymiron
музыкант

Меня заботит тенденция — то, что криминализируются естественные потребности граждан в самовыражении. Классический пример «преступления без потерпевшего». Сам же закон я переживу.

Во-первых, не стоит забывать, что идиотизм законодательных нововведений у нас обычно уравновешивается невозможностью их последовательного применения, — в этом плане в России жить удобнее, чем на Западе. Поэтому правильная позиция, как всегда, — выжидать и наблюдать за развитием событий.

Во-вторых, если закон всё-таки начнут внедрять огнём и мечом, то я, не моргнув глазом, сам вырежу мат из своих концертов, как это давно делают американские рэперы на телевизионных выступлениях — они пропускают нецензурную лексику, а весь зал, прекрасно знающий тексты наизусть, орёт её за них — получается ещё более эффектно. Весь зал не засудишь. Что касается дисков — ну будут они продаваться в упаковке с пометкой «Содержит нецензурную брань», так мы ещё и сделаем это дизайнерской и рекламной фишкой.

Всё равно большинство скачает песни в Сети. Ну и наконец, если начнутся совсем драконовские меры — что ж, у русскоязычной культуры есть многовековой опыт выживания в условиях ограничения властями, от блатной песни и самиздата до квартирников. А у рэпа, в свою очередь, огромный опыт противостояния «нравственной цензуре», от 2 Life Crew до Эминема — вон, ветерана гангста-рэпа Ice-T вообще Буш-старший по телевидению заклеймил в своё время, до такого русскому рэпу ещё расти и расти. Было бы, конечно, грустно перестать зарабатывать концертами в России вслед за Мадонной, Бегемотом и Мэнсоном в случае резкого повышения интереса полиции нравов к нашей субкультуре, но и тут мы что-нибудь придумаем. На каждую хитрую жопу найдётся хуй с винтом.

   

 Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 2.

NOIZE MC
музыкант

Выступая на открытых площадках, крупных городских мероприятиях и фестивалях, где могут находиться дети, мы и так ненормативную лексику старались не использовать — у меня есть характерный приём для подобных случаев, позаимствованный у Джеймса Хетфилда из «Металлики»: я просто резко убираю голову от микрофона в соответствующих местах текста. Что касается наших сольных концертов с пометкой 16+, студийных записей и прочих творческих актов, предназначенных для совершеннолетней аудитории, здесь я не собираюсь ничего менять.

Обяжут платить штраф — будем разбираться в судебном порядке. Я считаю, что, если все музыканты сейчас послушно прижмут уши и, убоявшись санкций, примутся соблюдать этот идиотский закон, через пару лет нас уже смогут заставить тексты литовать, как в Советском Союзе. «Кто не вступает в комсомол? Kill'em all!» Нахуй эту поебень, товарищи! 

   

 Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 3.

Вася Обломов музыкант

Закон глупый. Возрастных ограничений было вполне достаточно. С одной стороны, он ко мне в принципе не относится, так как в своих песнях я особо мата не замечал. С другой стороны, в нашей стране любого человека могут обвинить в чём угодно и даже посадить за это в тюрьму, а рассчитывать на справедливый суд может только Сердюков. Но я всё ещё надеюсь, что наша российская глупость имеет свои пределы.

   

 Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 4.

Олег Нестеров музыкант, глава рекорд-лейбла «Снегири»

На меня этот закон никак не повлиял, потому что в повседневной жизни я матом не ругаюсь, в ансамбле у нас матом тоже никто не ругается — это старая хорошая традиция. Как сказал Проханов недавно, в раю все на старославянском разговаривают, а в аду матерком кроют. 

Что касается закона, наверняка есть произведения искусства, в которых без подобных слов не обойтись, — там всё на этом держится, и они существуют, чтобы усиливать реакцию. В этом случае такая инкрустация хороша.

Меня лично всё это не коснулось как художника — у меня другие краски в палитре. Но кто-то кладёт эти краски и добивается того, что ему нужно для правды.

C одной стороны, мы существовали в CCCР, где мат тоже был под запретом, дети маленькие меньше ругались. Cейчас, когда принято ругаться, мат-перемат идёт. Но мне кажется, что любые ограничивающие рамки должны регулироваться не законодательно.

 

Режиссёры и продюсеры

   

Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 5.

АРСЕНИЙ ГОНЧУКОВ режиссёр
и сценарист

На закон о прокатных удостоверениях хотелось бы выругаться матом, но это запрещено. Законодатели сработали настолько топорно, неуважительно и непрофессионально (а законодатель — это всё-таки профессия), что сами вносят смуту негодования и поднимают информационные волны.

Cначала они сказали, что любые фильмы должны получать прокатное удостоврение. Это бред, потому что те, что идут в прокате, и так получают удостоверение, а теперь под запретом оказались киноклубы, фестивали и любые другие публичные показы.

Делать ПУ небыстро и недёшево — можно провозиться пару недель, а иногородним студентам ещё сложнее. При этом, если вы выкладываете свой фильм на YouTube, это уже нарушение правила. Бред может дойти до того, что свадебные фильмы запретят выкладывать в интернет.

Когда осознали, что под угрозой закрытия окажутся фестивали — на них едут только что готовые фильмы, которые прокатные удостоверения получают сильно после, — стали думать, что нужно устраивать за границей фестивали. И Минкульт сказал, что внесёт поправки в закон, иначе даже фильмы «Кинотавра» нельзя было бы показывать. Но даже если они чуть смягчат закон, есть ещё киноклубы — в Тюмени или Челябинске работают небольшие пространства, и что теперь, к ним ворвётся ОМОН и всех положит мордой в пол?

Таких киноклубов у нас десятки тысяч по всей стране, и они составляют важный культурный слой. Культура просмотра кино вообще уходящая, её надо сохранять, а закон только разрушает.

За время действия закона больше всех пострадала Гай Германика, которая три года делала фильм, были потрачены большие деньги, а прокат длился три дня до июля. При этом она заработала около миллиона рублей в прокате, рекордные для авторского кино деньги.

Я понимаю режиссёров, которые не дают запикивать фильмы, потому что многие, использующие мат, — талантливые и подчёркивают очередную субкультуру, определённые характеры. Убирать мат очень травматично для фильма. А отменять этот закон никто не собирается. В авторском кино не должно быть ограничений, потому что в творческой сфере нельзя ничего запрещать, иначе начинается с мата, а дальше — запретят обнажёнку.

Почему нельзя поставить на фильмы маркировку 18+ и всё на этом?  У меня в каждом фильме два-три матерных слова — он говорит слово «***». Это необходимо, чтобы подчеркнуть окраску. Чиновники своими пальчонками хотят влезть в кино, и это совсем нехорошо. В Америке государство поддерживает короткие фильмы, а у нас, когда министра Мединского спрашивают про короткометражное кино, он уточняет, что это такое.

Интернет и так захватывает все сферы нашей жизни, теперь кинопрокат свернулся совсем. Остаётся только распространять фильмы в Сети, там сложно вводить ограничения.

   

Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 6.

Иван Вдовин
продюсер проекта «Реальность. Начало»

Стало окончательно понятно, что поправки к закону о русском языке затрагивают в первую очередь не коммерческий и массовый кинематограф, а независимое, малобюджетное, фестивальное, студенческое кино. А значит, больше всего пострадают не студии и сети, а молодые и независимые кинематографисты, небольшие дистрибьюторы, специализирующиеся на ограниченном прокате (до 50 копий), и кинотеатры, готовые показывать такое кино.

Кинофестивали, не имеющие статуса международного, уже страдают. Под угрозой существование документального кино на территории России. Вот примеры. Сейчас студенты и выпускники киношкол не могут законно показать своё кино на большом экране за пределами учебного заведения. Они учатся, снимают, закон позволяет им показать фильм в учебных целях, в аудитории института своему мастеру и однокурсникам. Чтобы сделать показ для друзей, отправить фильм на фестиваль, показать его в какой-нибудь короткометражной программе, нужно прокатное удостоверение.

Пусть в фильме нет ничего запрещённого, но ты всё равно должен пойти в Минкульт, потратить время и деньги. Ещё пример. Проект, к которому я имею отношение, — документальное кино, где герои сами себя снимают на камеру. Даём камеру герою, он идёт и снимает свою жизнь. Из тысяч часов, которые в итоге наснимали герои, мы решили делать полный метр. До этого фильм существовал как YouTube-канал с короткими видео, почти в каждом ролике есть мат. Делать полный метр и убрать весь мат из разговоров обычных людей, появляющихся в кадре, — значит убить формат. Это не имеет смысла.

Ещё важный момент — за прошедший месяц об этих поправках высказались практически все заметные участники индустрии. Стало понятно, что новый закон не выгоден никому. Кинотеатры, дистрибьюторы и фестивали лишаются фильмов. Кинопроизводители (и, конечно, режиссёры и сценаристы) сильно ограничены творчески и вынуждены соответствовать требованиям или отказываться от производства и показа своих фильмов. Как, например, сделали все студенты мастерской Разбежкиной.

Все понимают неизбежность серьёзной доработки поправок. Внесения очередных поправок в поправки. Но даже если они будут приняты спустя какое-то время, их будет недостаточно для нормальной жизни индустрии. Этот закон нужно отменить.

Относиться к мату в повседневной жизни можно как угодно. Но если вы против мата в кино, значит, вам не стоит смотреть фильмы Сигарева, Хлебникова, Звягинцева, Учителя, Серебренникова, Германики, Балабанова и других важных российских авторов. И на «Кинотавр» не стоит ездить. Лучше сходите на какой-нибудь летний блокбастер с пометкой 6+ или 12+ и забудьте про авторские фильмы.

   

Как независимые музыканты и режиссёры учатся жить без мата. Изображение № 7.

Георгий Молодцов
вице-президент Гильдии неигрового кино и телевидения, режиссёр

Гильдия неигрового кино и ТВ подняла тревогу в начале июня с полным пониманием того, что принимаемые в столь быстрые сроки законы вряд ли имеют обратную силу, да и вообще не похоже, чтобы в России законы отменялись под нажимом общественного мнения. Только с первого июля пошла самая большая волна протеста, которая, в частности, позволила получить комментарий от министерства культуры об их «обеспокоенности сложившейся ситуацией».

Обещают ускорить сроки выдачи ПУ, облегчить процедуру и расширить законодательство к концу сентября. Как фестивальный организатор, я понимаю, что наша программа документальных фильмов Московского кинофестиваля была последней «беспрокатной», а к следующему году, скорее всего, уже внесут правки в это законодательство и на международных фестивалях как российские, так и международные фильмы, можно будет показывать без дополнительных бумажек.

С другой стороны, закон не обошёл стороной наше ток-шоу «Смотрим... Обсуждаем...» на телеканале «Культура» с показом лучших мировых документальных фильмов, существующий уже пятый год. В законе есть исключение для фильмов, созданных специально для ТВ, но, когда ты показываешь фильм, собравший в кинотеатре более 5 миллионов долларов, сложно его выдать за телевизионный. Поэтому мы, как и коллеги на других каналах, ждём поправок, а пока встаём в очередь за получением прокатных удостоверений.

Сложнее всего придётся независимым документалистам, снимающим жёсткое, серьёзное кино, — для них этот закон оборачивается цензурой, несмотря на то что никто не запрещает показывать кино без ПУ в интернете.

Большая же часть документалистов, вечно получающих субсидии и производящих фильмы на деньги Минкульта, останутся спокойны — они по умолчанию получают ПУ при сдаче фильма, показывают его на одном-двух фестивалях и, за редким исключением, на этом успокаиваются — наоборот, переживают, как бы глубже не копнули. Но в этот раз не пронесло — паника в рядах минкультополучателей уже началась. Для кого-то рыночные схемы производства с поиском альтернативных источников дохода слишком сложны, особенно когда из года в год дают деньги и ничего не спрашивают. Так что такие проверки становятся угрозой собственному благополучию. К счастью, большинство режиссёров, которых я поддерживаю, уже давно научились «не верить, не просить, не бояться».

 

Обложка: Shutterstock