Я не знаю, помните вы или нет, но когда Владимир Путин пришёл к власти, многие россияне были ему благодарны: теперь за главу государства не стыдно. Выезжая за границу, он был трезв, серьёзен и скромен. Говорил на немецком языке (иногда очень строго), стал «Человеком года» журнала Time, в 2013-м предложил решение по Сирии, до которого никто не додумался. Конечно, в России в это время происходило множество трагедий и ужасов («Норд-Ост», Беслан, убийство Политковской, смерть Магнитского и Алексаняна), но на международных встречах Путин профессионально держал лицо. Однажды даже так выступил перед МОК на английском языке, обещая, что в 2014 году в Сочи будет много снега, что ему поверили. Россия, несмотря на все скандалы (снесённые частные дома, уничтоженные охранные леса, рабское бесправие строителей-мигрантов и асфальт по цене чёрной икры), успела построить все эти безумные стадионы в виде космических кораблей пришельцев в срок. И действительно: снега было — завались.

Сочинская Олимпиада стала очень дорогим способом всем показать: смотрите, нам больше не стыдно жить и работать в России. Здесь теперь тоже можно достойно зарабатывать, строить, заниматься спортом и таскать детей на дорогие тренировки по фигурному катанию. На трибунах сидели довольные жизнью и страной люди, розовощёкие, в дорогих спортивных костюмах и весёлых шапочках. Они махали российскими флажками и улыбались. (Для тех, кто не махал флажками, выпустили Ходорковского и Pussy Riot, чтобы их тоскливое брюзжание не диссонировало с радостью и ликованием.)

Олимпиада стала настоящей проверкой — стыдно нам за свою страну или уже нет? Вся печать перед Играми только и была озабочена этим вопросом: министр спорта Виталий Мутко тогда всем торжественно пообещал, что за сборную России на Олимпиаде стыдно не будет. После завершения игр спортивные комментаторы, чиновники и телезрители спокойно выдохнули: стыдно действительно не было.

Здорово было бы в этом непривычном ощущении немного замереть и пожить, чтобы его запомнить, но, как говорят дикторы государственного телевидения, «что-то пошло не так». В марте прошёл референдум о статусе Крыма, Россия исподволь начала принимать участие в военных действиях на востоке Украины, по телевизору показывали убитых в Кабардино-Балкарии, выдавая их за убитых в Славянске, а ещё фильмы «13 друзей Хунты» и «17 друзей Хунты» — о «вырожденцах» и внутренних «предателях». В июле под Донецком упал боинг «Малайзийских авиалиний», и в этой чудовищной катастрофе погибли 298 ни в чём не виновных людей. Россию обкладывали всё новыми и новыми санкциями, а в августе Россия обложила санкциями уже саму себя.

Россияне разделились на тех, кому стыдно за свою страну, и тех, кого гордость разбирает назло западным недругам. Первым было неловко общаться с украинскими друзьями, протягивать российский паспорт европейским пограничникам, слушать родителей, которые цитировали на семейных обедах Киселёва и Леонтьева; но почему-то особенно было стыдно за тех, кого подначивает эта самая гордость.

 

Россияне разделились на тех, кому стыдно за свою страну, и тех, кого гордость разбирает назло западным недругам

 

Стыд в этом году вышел за пределы этики и стал категорией политической, экономической, спортивной и общекультурной. Теперь на вопрос «где ты работаешь?» принято отвечать, добавляя «нестыдное место», «нестыдная работа», «нестыдные деньги». То есть работодателей, на которых работать «стыдно», и людей, чьи деньги «стыдно» брать, в этом году стало намного больше.

Чувство или отсутствие стыда стало принадлежностью к тому или иному идеологическому лагерю, маркером «своего» и «чужого». Владимиру Путину, например, «не стыдно за своих друзей» — за братьев Ротенбергов и Геннадия Тимченко, против которых ещё в апреле были введены санкции. А главе «Роснефти» Игорю Сечину «не стыдно» обращаться с просьбой о выделении его компании двух триллионов рублей из Фонда национального благосостояния.

О том, почему так стыдно за страну, подробно написала писательница Людмила Улицкая в своём эссе для Der Spiegel: «Мне стыдно за мой невежественный и агрессивный парламент, за моё агрессивное и некомпетентное правительство, за руководящих политиков — сторонников насилия и вероломства, которые метят в супермены. Мне стыдно за всех нас, за наш народ, который растерял нравственные ориентиры». Телеведущий Алексей Пушков ей на это ответил, что «это нам должно быть стыдно за Людмилу Улицкую и за то, чему она пытается научить наших детей»: государственные телеканалы припомнили Улицкой обвинение серии книг «Детский проект», которую она курирует, в пропаганде гомосексуализма и педофилии. «Уверен, что сама она чувства стыда никогда не испытает, ведь она относит себя не к нам, а к другим», — закончил ведущий.

Стыдно в этом году было и заместителю министра экономического развития Сергею Белякову, который не смог смириться с решением правительства забрать у россиян пенсионные накопления за 2015 год (хотя раньше речь шла только о накоплениях за 2014-й): «Мне стыдно за решение о продлении моратория на инвестирование средств НПФ, — написал он в Facebook. — Я прошу у всех прощения за глупости, которые мы делаем, и за то, что мы не дорожим своим словом».

На что Наталья Тимакова, пресс-секретарь Дмитрия Медведева, ему ответила: «Правительство — это коллективная ответственность. Если очень стыдно — вы знаете, что делать». То есть если вам стыдно — вы для нас чужой и, будьте добры, освободите место, потому что нам — не стыдно. На следующий день после публикации поста Сергея Белякова из правительства уволили.

 

Россия времён проведения Олимпиады в Сочи ещё боялась, что может быть перед кем-то стыдно, а России времён присоединения Крыма уже не стыдно

 

Культуролог Юрий Лотман писал, что сфера ограничений, накладываемых на поведение типом культуры, может быть разделена на две области: регулируемая стыдом и регулируемая страхом. И что страх — это принудительный запрет, внешний, а стыд — это добровольный запрет. И что для людей с интеллигентной психологией регулирующим свойством является стыд, а для людей бесстыдных регулирующим свойством является страх: я не делаю, потому что боюсь.

Получается, что Россия времён проведения Олимпиады в Сочи ещё боялась, что может быть перед кем-то стыдно, а России времён присоединения Крыма уже не стыдно. И принудить её может только страх экономического кризиса и обеднение, то есть санкции.

А ещё стыд нельзя испытывать в одиночку: сложно, стыдясь, ходить голым по пустой квартире. Так вот ещё зимой мы жили в стране, которая была окружена другими странами. Чтобы произвести на них хорошее впечатление, мы потратили 50 миллиардов долларов на Олимпиаду в Сочи (они бы нам сейчас очень пригодились). А летом — уже ходили голыми по квартире и выбрасывали презервативы из форточки, потому что снизу всё равно не видно, из какого окна бросили. Но проблема в том, что в XXI веке сложно остаться наедине с самим собой: мы живём в мире, где всё видно и все на тебя смотрят.