В Петроградском районном суде продолжают слушать дело о расстреле белки на Елагином острове. Инцидент произошёл 21 августа 2014 года. На скамье подсудимых — Елисей Владимиров, студент колледжа при университете правосудия, сын судьи председателя Пуровского районного суда Ямало-Ненецкого автономного округа Евгения Владимирова. Елисею вменяют статью 213 Уголовного кодекса («Хулиганство», до пяти лет лишения свободы). Свою вину он не признает, адвокат намерен добиться оправдательного приговора. На первом заседании подсудимый заявил, что применял пневматический пистолет в целях самообороны: белка набросилась на него и прокусила тряпичный кроссовок. Свой вердикт суд должен вынести 23 июня. Накануне же, 1 июня, прошло очередное, третье по счёту, заседание суда. The Village посетил процесс. 

— Ещё не началось? — опоздав минут на пять, влетаю на четвёртый этаж Петроградского районного суда. Вижу у зала № 44 подсудимого — красивого молодого человека: напряжённый профиль, спина как струна. Елисей молчит, как и на двух предыдущих заседаниях. Папы-судьи рядом нет. 

— Ещё не началось, — отвечает мне корреспондент телеканала «Ямал». Съёмочная группа приезжает в Петербург на каждое заседание: для Ямала, где трудится отец подсудимого, дело о белке — резонансное. 

Ни меня, ни «Ямал» — никого из журналистов за дверь с номером 44 не пускают. Процесс открытый, но зал крохотный: в прошлый раз мы, посторонние, ютились втроём на куцей скамейке. На этот раз в зал втиснулись лишь ключевые герои, в том числе главный свидетель Елена Шаракова. На прошлом заседании её не дождались — и судья было оформила привод. Без Елены дело бы моментально развалилось: только она видела, что случилось с белкой. 

Шпарит солнце, в коридорах суда жарко. Духота станет густой, тяжёлой к вечеру — когда в том же суде, на том же этаже, только в 41-м зале, будет идти предварительное заседание по фабрике троллей (ответчик не явится; судья, сняв мантию и открыв окна, станет нервно выпроваживать многочисленных правозащитников, журналистов и активистов: «Дайте нам побыть наедине с собой!»).

Пока же мы сидим перед дверью с объявлением за 2014 год: открыты 25 вакансий, требуются помощники судей — семь штук — и прочие, прочие. Зарплата — 10–14 тысяч рублей. Пытаемся слушать сквозь щели. Отчётливый женский голос: «Позор». Низкий мужской: «Нет никаких оснований полагать... [нрзбрчв]». Выходит главный свидетель — женщина за 40, няня, которая в тот день, 21 августа, гуляла с детьми (два и девять лет) по ЦПКиО.

 — Я бы не хотела всё это снова рассказывать, переживать, — лепечет она. И всё же рассказывает. — Никакой там не было самообороны. Просто ребята кормили белку и решили, наверное, пошутить. Это моё предположение, я не знаю. Там идёт расследование, я не следователь. Произошедшее видели я и дети, которые гуляли со мной. [Старший] мальчик отреагировал очень ужасно, начал кричать: «У него пистолет, он убил белку». Понимаете, это всё происходит на расстоянии, я няня, я смотрю за детьми. Естественно, моя первая реакция — защищать детей. Я сразу же отошла. Когда уехали молодые люди, тогда уже мы подошли к белке, увидели, что у неё прострелена голова, понесли её к мосту, но, к сожалению, спасти её не удалось.

Журналист: «Вы говорили, что он [Елисей Владимиров] в упор стрелял?»

Свидетельница: «Да. Ну потому что они сидели... не в упор невозможно было стрелять. Это нужно было отойти. А они сидели возле белки».

Уточняю версию о том, что белка накинулась на обвиняемого и прокусила тряпичный кроссовок. Свидетельница, кажется, слышит её впервые: «Нет, такого мы точно не видели. И потом, не знаю, я такого вообще не наблюдала в парке. Чтобы в ЦПКиО белки набрасывались... Мы гуляли там все три месяца [лета] — чтобы хоть одна белка как-то... Если они боятся, они убегают. А если хотят чего-то — наоборот, прибегают, быстренько схватили и убежали. Но так чтобы кусаться... Нет, боже упаси».

Спустя ещё минут 15, едва не прищемив подслушивающих журналистов, из зала № 44 выходит сотрудник Ленинградского зоопарка и сразу опровергает вероятность нападения белки на человека: «Человек не является кормовой базой для белки!»

— Камеры ещё тут? — из-за двери соседнего кабинета выглядывает испуганная женщина. Она пробегает мимо телевизионщиков, заверяющих, что мадам им ни к чёрту не сдалась. — Вдруг соседи меня увидят, — кокетливо поясняет неизвестная. На лестнице показывается некая сотрудница суда, обводит глазами камеры, всплёскивает руками: «Господи, опять белка!»

Заседание идёт два часа. Наконец дверь распахивается, выходят двое: Елисей Владимиров и его адвокат, последний — загорелый, в тёмных очках. Подсудимый, как обычно, необщителен — пробирается к выходу. Адвокат чуть задерживается перед камерами. Журналисты уточняют у него слова свидетельницы о выстреле в упор. 

— Где она такое высказывала? Что-то не помню. Сегодня она говорила, что наблюдала события с 50 метров. 50 метров, у неё близорукость, можно чётко все видеть? Поэтому будет следственный эксперимент либо проверка показаний на месте [в парке]. По крайней мере, было ходатайство (суд заявил, что ходатайство о следственном эксперименте пока преждевременное. — Прим. ред.). И после этого достоверность показаний свидетеля будет судом определена. 

— Почему так долго заседали? — удивляюсь.

— Долго, ну, дело сложное, дело века! — смеётся адвокат.