Пару недель назад газета «Коммерсантъ» написала про бывшую сотрудницу петербургской «фабрики троллей» Людмилу Савчук, которая подала в суд на работодателя. Де-юре — из-за невыплаты зарплаты за февраль (41 тысяча рублей). Де-факто — чтобы вывести в «публичное поле» ООО «Интернет-исследования», которое многие СМИ связывают с именем «кремлёвского повара», гендиректора холдинга «Конкорд» Евгения Пригожина. The Village сходил на предварительное заседание суда по делу о кремлеботах, а также съездил к Людмиле Савчук в Пушкин — чтобы понять, почему хрупкая женщина выступила против крепкой системы.

Суд идёт

В коридоре на четвёртом этаже Петроградского районного суда душно и нервно. «Надо бы валерьянку принять», — говорит Людмила. Вот-вот начнётся предварительное заседание по её иску. Перед залом № 41 пара десятков человек: в основном активисты и журналисты. Есть даже две телекамеры — каналы «Мир» и «Санкт-Петербург». Одна женщина пришла просто так, что называется, с улицы: говорит, прочитала про «фабрику троллей» и возмутилась, как такое вообще может быть. Никто не знает, как выглядит представитель ответчика — ООО «Интернет-исследования». Всё, что известно, у него есть усы. 

Группа поддержки набивается в небольшой зал. Для зрителей — несколько стульев у стены, мужчины галантно уступают места женщинам. Суета не нравится секретарю суда, она начинает пререкаться с вошедшими: «Не трогайте бумаги (некие документы на одном из стульев. — Прим. ред.)! Откуда я знаю, может, вы их украсть хотите?» Атмосфера становится ещё более нервной.

Судья Степанова Мария Владимировна не может установить личность Людмилы Савчук: истица сдала паспорт на переоформление прописки, на руках у неё только справка. Но интрига заседания в другом.

— Есть ли в зале представитель ответчика? — спрашивает судья.

Все переглядываются. Никто не отвечает на вопрос судьи. Представителя ответчика в зале нет. Предварительное судебное заседание отложено на 23 июня, 12:30. 

«К сожалению, пока не пришёл ответчик, — подытоживает юрист „Команды 29“ Дарья Сухих, — но мы знаем, что он получает корреспонденцию (ООО „Интернет-исследования“ на данный момент „прописано“ на Большой Разночинной улице, но фактический адрес — улица Савушкина, 55. — Прим. ред.). Так что к следующему заседанию ответчик будет надлежащим образом извещён. Если же он не явится, мы подумаем, следует ли рассматривать иск без его участия. Нам бы, конечно, хотелось его видеть. Мы будем вызывать в суд представителей руководства ООО».

Дендрарий 

Люде Савчук 34 года. Она из Пушкина. Журналистка, активистка, участница общественных движений «Гражданин Пушкин» и «Красивый Петербург». Начинала, впрочем, до появления объединений: вместе с другими жителями Пушкина защищала от застройки дендрарий на Ленинградской улице. «Тогда была жёсткая атмосфера, у меня на общественных слушаниях отнимали камеру, — вспоминает Людмила. — Это было очень тяжело, я остро переживала. Но мы всё-таки добились своего, жители отвоевали парк». 

«Высадка деревьев, раздельный сбор», — Люда продолжает перечислять «джентльменский набор активиста». К «Гражданину Пушкину» примкнула на этапе борьбы за Баболовский парк. В 2014 году она участвовала в муниципальных выборах — тех, что запомнились горожанам скандалами и потасовками (а то и подтасовками) на избирательных (а то и избивательных) участках. Тогда почти никто из приличных кандидатов-общественников не победил, Людмила Савчук не исключение.

Ближе к зиме Люда решила устроиться на знаменитую «фабрику троллей», которая к тому моменту переехала из Ольгино на улицу Савушкина. По её словам, чтобы провести расследование. «Она сама решила туда пойти, а мы её поддержали», — говорит координатор «Красивого Петербурга» Красимир Врански. Люде пришлось чистить активистскую историю в соцсетях; впрочем, беглый поиск в «Яндексе» или «Гугле» позволил бы потенциальному работодателю понять, что Савчук — человек непростой. Но, видимо, гуглить никто не стал.

2 января 2015 года Людмила Савчук приступила к работе в ООО «Интернет-исследования».

Инфаркт 

У Люды двое маленьких детей — обычно журналисты с умилением педалируют этот факт. «Хотя что в этом такого, дети, мне кажется, у всех есть», — говорит Люда, когда мы идём с ней по Пушкину. Малыши бегают рядом, путаются под ногами, путаются в поводке — щенок неизвестной породы («увидели объявление в интернете про щенков на пустыре, приехали и забрали») не даёт себя погладить, опасливо трусит на небольшом расстоянии. Сегодня — один из последних дней семьи Савчук в Пушкине: они переезжают. Как шутит Люда, «подальше от троллей». 

Она почти сразу предлагает перейти на ты.

— Тебе трудно было работать у троллей? Я имею в виду физически. На здоровье это повлияло?

Я пытаюсь представить себя на месте Людмилы. Мы ровесницы. Каждый день я встаю в семь утра. Еду на работу на электричке. Дорога занимает час пятнадцать. В девять утра я на Савушкина. Прикладываю пропуск (позже Людмила сохранит его как артефакт — для суда и для будущего музея политической истории). Сажусь за компьютер. Я работаю в отделе блогов — он считается элитным. Работы очень много — часами сидишь не вставая. Болит спина, болит пятая точка. В обеденный перерыв я иду в буфет или — если успеваю — в ближайшее кафе. Иногда совсем не успеваю поесть. Хвалю Путина, ругаю Обаму. В девять вечера рабочий день заканчивается (график два на два). Я не сажусь в маршрутку — три остановки иду пешком. Это помогает оставаться в форме. 

Некогда мне довелось полгода проработать в просмольнинском издании. Ничего экстраординарного: запрещали писать про людей, погибших от падения «сосулей» (как раз выдалась снежная, «урожайная» зима); запрещали критиковать проекты чиновников. А так — никого не гнобили, беззубо жевали вторсырьё на инфополе.

Через несколько месяцев у меня проявились очевидные признаки депрессии.

— Я бы от стресса с сердечным приступом через неделю валялась. 

Люда рассказывает, что ей было физически плохо. Однажды показалось, что всё, инфаркт — скорую вызывали прямо на Савушкина. Но всё обошлось.

Я спрашиваю у Людмилы о том дне, когда её раскрыли.

Бежать 

11 марта в газете «Мой район» вышла статья «Столица политического троллинга» — в «Новой газете» одновременно опубликовали материал «Как стать тролльхантером». Некто Алексей рассказывал журналисту «Моего района» Андрею Сошникову — одному из первых, кто ещё года два назад написал про фабрику троллей в Ольгине — о том, как работает офис на Савушкина. К статье прилагалось видео, снятое в помещении четырёхэтажного здания. «Алексеем» и была Людмила Савчук.

«Люда подошла ко мне в конце 2014 года на школе муниципальных депутатов и попросила номер телефона, через два месяца позвонила, объяснила, что хочет закрыть контору и сделает всё для этого, — рассказывает Андрей. — Я первым делом сказал, что такие вещи по телефону обсуждать нельзя: проверить билинг у нас в стране можно в два счёта, а мой номер известен. Предложил ей стащить несколько техзаданий на посты. Всё, что она стащила, совпало на 100 % с комментариями и постами, которые я нашёл в Сети: проделать такую работу, чтобы пустить пыль в глаза, невозможно. Стало ясно, что это целая индустрия, и после убийства Немцова мы решили эти материалы опубликовать».

Люда рассказывает про день после выхода статьи: «Вещи, которые мне дороги, вроде туфель, я вывезла из офиса заранее, заменив их на тапочки (все сотрудники ходят в сменке). После выхода статей атмосфера в офисе была напряжённая. Я сидела, делала вид, что работаю. Напротив меня — комментатор СМИ, очень милая девушка (она даже как-то раз показывала фото своего щенка в мобильном телефоне). Комментаторам присылают ссылки на статьи, чтобы они заходили и немедленно что-то писали. И вот она мне показывает: „О нас опять написали, нас раскрыли!“ Суматоха страшная, к нам в кабинет подсадили надзирательницу. Я сидела и ждала, когда за мной придут, пила валерьянку, которую мне дала мама.

Потом пошла на обед — из столовой-то меня и выдернули. Ворвался Олег Васильев (в интервью «Новой газете» бывший тролль Марат Миндияров рассказал, что Васильев — единственный из руководителей офиса, чьё имя знали обычные сотрудники. — Прим. ред.), кивнул мне: мол, надо идти.

Мобильные в офисе не запрещены, и я по каждому шагу советовалась с Сашей Беляевым (координатор движения „Гражданин Пушкин“. — Прим. ред.), Красимиром Врански, Андреем Сошниковым, юристами и другими людьми, которые всё это время мне помогали. Они меня заранее настроили на спокойный и даже юмористичный лад, да и мамина валерьянка помогла. Так что, когда меня привели в кабинет, я ни в чём не сознавалась, говорила: «Это не я, это может быть кто угодно». Они ругались... И, что самое странное, удивлялись. Меня же, в свою очередь, удивляет это удивление. Они считают, что за деньги можно делать всё что угодно. Но мы что, в пустыне живём? Нет другой работы?

В кабинете, когда они со мной разговаривали, мне было спокойно. Но когда я вышла — включился инстинкт: бежать! Я схватила пакетик с заранее приготовленными вещами, впрыгнула в сапоги... Ну а тапки там оставила. Тапки хорошие, между прочим».

После троллей

После «камингаута» Людмилы Савчук в соцсетях посыпались комментарии (причём не только от троллей, но и от условных обывателей): «Пока девушке платили — девушку всё устраивало. Как только платить перестали — она начала из себя героиню строить». Люда терпеливо, в который раз («от интервью уже мозоль на языке»), объясняет: «40–50 тысяч — достаточно высокая зарплата для Петербурга. Но понятно, что я пошла на Савушкина ради расследования, и сделала бы это, даже если там ничего не платили. Но там платят, работников огромное количество, и посредством судебного процесса мы хотим обратить внимание на тот факт, что безумные суммы уходят на чёрные зарплаты. Что касается меня, что мне эти деньги не нужны, и, если нам что-то выплатят, деньги будут отправлены на благотворительность».

Действительно, зарплата у троллей — выше средней по Петербургу в принципе и тысяч эдак на 10-20 выше средней в местной (небогатой) журналистике. К тому же корреспондентско-редакторской работы в городе всё меньше. Я подписана на соответствующую рассылку HeadHunter — в апреле, когда она было усохла до одной-двух позиций в неделю, на почту вдруг посыпались относительно жирные предложения от некоего ООО «ГлавСеть» с офисом у метро «Старая Деревня». Так, контент-менеджеру без опыта работы предлагали от 40 тысяч рублей в месяц. Погруженные в тему коллеги считают, что «ГлавСеть» — это и есть «Интернет-исследования».

Вакансия контент-менеджер. Изображение № 1.Вакансия контент-менеджер

Но комментарии в соцсетях — пшик; куда серьёзнее — вероятность подставы. Жертвой уже стал американский журналист Адриан Чен (The New York Times), который провёл выдающееся расследование и выяснил, что тролли с Савушкина стоят за рядом информационных атак в США (по ссылке можно прочитать перевод статьи, сделанный Алексеем Ковалевым). В Петербурге тролли, по словам Чена, сами свели американского журналиста с неонацистом по кличке Муха, сами запечатлели встречу, сами вывесили обличительную статью в дружественном Федеральном агентстве новостей (также расположено на Савушкина, 55).

— Нас постоянно вызывают на какие-то встречи: это разные люди, которые хотят передать какую-нибудь информацию. Например, бывшие сотрудники «Интернет-исследований». Я не могу их отталкивать. С другой стороны, иногда это какие-то мутные персонажи — возможно, меня хотят тайно сфотографировать с ними и потом дискредитировать, как это уже случилось с Адрианом Ченом. Так что я постоянно ожидаю удара в спину... или в живот, — говорит Людмила. 

— Как твои родные реагируют на всю эту историю с троллями?

— Они меня ругают. Они бы хотели видеть меня совсем другой: спокойной мамой, которая всё делает правильно — печёт пироги, гуляет с детьми на площадке... Гулять гуляю, но вот печь пироги не успеваю (смеётся). Лучше в магазине куплю.

На детской площадке, где мы завершаем разговор, час пик. Малышня скатывается с горки, ползает по турникам, ковыряется в песочнице. Мамаши чинно наблюдают, время от времени выкликая чадо. Жизнь как она есть. Будто тролли — вымышленные персонажи злого сказочника. Перестань в них верить — и они исчезнут. 

P. S. Вместе с другими активистами Людмила Савчук организовала движение «Информационный мир». Хотят бороться с пропагандой. 

Фотография: Дима Цыренщиков