Политические отношения между Россией и Турцией накалены. После того как утром во вторник турецкий истребитель сбил российский бомбардировщик Су-24, была отменена встреча глав МИД двух стран, Ростуризм рекомендовал жителям страны отказаться от поездок в республику, а посольство Турции в Москве закидали камнями. Россиянка Елена Смирнова, живущая сейчас в Стамбуле, написала для The Village колонку, в которой рассказала, как город пережил день крушения российского бомбардировщика и что думают о произошедшем сами турки.

   

 «Не множить энтропию в системе»: Русская жительница Стамбула — о дне крушения Су-24. Изображение № 1.

Елена Смирнова

Мой вчерашний день начался с сообщения друга в Facebook: «Ну как там обстановочка в связи с самолётом?» Спросонья я испугалась и решила, что опять что-то упало — то ли в Турции, то ли рядом. В последнее время мы все с изрядной долей цинизма принимаем тот факт, что каждый день что-то может падать, взрываться, захватываться или бомбиться с воздуха. При этом неважно, в Москве ты, в Стамбуле или в Париже. 

Когда я прочитала про сбитый российский истребитель, волосы у меня на голове встали дыбом. Причём сразу по двум причинам. Первая — геополитическая. Перед моим внутренним взором стали проноситься заявления МИД, ноты протеста, закрытие воздушного пространства Турции, отмены рейсов в Россию, эвакуация туристов, замороженные по всей России турецкие стройки, горы гниющих на границе фруктов и овощей, которые никогда не отправятся из солнечной Малатьи в какой-нибудь Челябинск, и печальные опустевшие отели all-inclusive в Анталье.

Вторая причина — сугубо личная. Когда годами идёт война в Сирии, когда падает самолёт над Синаем, когда террористы устраивают бойню в Париже и даже когда в отдалённом районе Стамбула взрывают отделение полиции — это очень печально, но очень далеко лично от тебя. Но когда ты представляешь последствия атаки на российский самолёт, понимаешь, что тут всё иначе. Как жить дальше в стране, которая может вступить в прямое противостояние с твоей родиной? Как вернуться домой, если отменят воздушное сообщение? Как расплачиваться картой российского банка в Турции, если она, эта карта, завтра просто перестанет обслуживаться? Все эти вещи связаны с выживанием. И на их фоне даже не возникает мысли о том, как ты в случае побега в Россию расстанешься со своим турецким возлюбленным, попрощаешься с друзьями и непонятно когда увидишь свой родной хипстерский Джихангир.

В общем, даже мне стало не по себе, а я человек хладнокровный и скептически настроенный к тому, что пишут СМИ и мои знакомые в Facebook. Хотя, стоит признать, СМИ и соцсети в этот раз и вправду отличились: такой истерики я не видела давно. К двум часам дня мои друзья всерьёз обсуждали возможность войны между Россией и Турцией, к четырём появился хэштег #ударвспину, а к шести пошли репосты сообщений о том, что в Стамбуле у здания российского консульства собирается демонстрация.

Самообладание потеряли даже самые адекватные и здравомыслящие. Моя подруга Таня всерьёз задумалась о том, как бежать из страны: через Грузию или через Болгарию. Мой дядя спросил, нужны ли мне срочно деньги, а также напомнил, что в Австрии живёт его старший сын и что «нужно знать все пути отхода». О том, что происходило в группах вроде «Русские в Стамбуле», я даже не говорю: женщины в панике обсуждали, как выезжать из страны с детьми и что при этом делать с турецкими мужьями.

Часам к пяти я окончательно обалдела от всего этого и решила дойти до российского консульства, чтобы понять, что там вообще происходит. Дома были подруги моего соседа, приехавшие погостить. Это 25-летние девушки, ведущие весьма активный образ жизни. Они искренне удивились моему решению идти к консульству, потому что ничего не слышали об инциденте с российским истребителем. Со словами fuck war девушки проводили меня в стамбульскую вечернюю мглу: Бурджу меланхолично красила ногти, а Ирем размышляла вслух о том, что готовить на ужин. 

Из дома я вышла, морально готовая ко всему. Дошла до главной площади города Таксим (она в пяти минутах ходьбы от моего дома), представляя себе многотысячную демонстрацию. Но Таксим встретил меня пустотой и тишиной. Тогда я пошла на проспект Истикляль — главную улицу города, где и находится консульство. Истикляль был тоже пуст и тих.

 

Стамбул по-прежнему прекрасен, спокоен и мультинационален. Здесь никто не нападает на русских и не призывает к войне

Наконец я добралась до консульства. Рядом с ним стоял одинокий автобус полиции и человек десять силовиков. Никого митинга, даже никаких одиноких активистов. Зевающие полицейские сказали мне, что часов в 11 утра к консульству приходили люди, но давно разошлись. Дальше пытать их было бессмысленно: стражей правопорядка мой номер телефона интересовал куда больше, чем сбитый самолёт.

Я направилась в кафе напротив консульства. Официанты ничего не знали, хлопали глазами, спрашивали: «Какой самолёт?» — и твердили: «Problem yok». Девушки-консультанты из соседнего магазина косметики тоже не слышали о демонстрации у консульства. Причём, по их представлению, оно находится где-то совсем в другом месте, из чего я сделала вывод, что консульством ни сегодня, ни вообще здесь никто особо не интересовался. Для чистоты эксперимента я обошла ещё пару кафе и магазинов: все вокруг удивлялись, делали круглые глаза и отвечали, что вокруг всё спокойно. Я вернулась домой в некотором недоумении. Однако уж лучше недоумение, чем созерцание акций протеста.

Дома Ирем готовила ужин, мой сосед Синан собирался на вечеринку, а коты Лукум и Лола делали то, что и всегда, — пытались покалечить друг друга. Мне позвонили мои русские друзья, приехавшие на неделю в Стамбул, и мы решили выпить вечером вина. Мы болтали до ночи, шутили, ели и пили. Потом пошли гулять, долго любовались Босфором и видом на Азиатский берег, открывающийся с уходящих к морю джихангирских лестниц. Это была нормальная жизнь и нормальный вечер, в котором не было разговоров о войне, политике Эрдогана, сильной руке Путина и рекомендациях Ростуризма.

Вывод прост: безусловно, произошедшее окажет влияние на отношения между нашими странами. Возможно, экономические и политические последствия будут тяжёлыми. Но главное во всём этом — сохранить трезвую голову: не обвинять, не оскорблять, не принимать скоропалительных решений, не давать расцвести ксенофобии и массовой истерике. Не паниковать. Не множить энтропию в системе.

Я описала, как живёт Стамбул. Он по-прежнему прекрасен, спокоен и мультинационален. Здесь никто не нападает на русских и не призывает к войне. Здесь по-прежнему живёт 6 миллионов русскоговорящих (стамбульская агломерация насчитывает 26 миллионов человек, из них 6 миллионов — выходцы из России и стран СНГ. — Прим. авт.) и ходят русские туристы — равно как американские, китайские, немецкие и французские. Это жизнь, и она идёт своим чередом.

Страх — лучший питательный бульон для всевозможной мерзости: ненависти, ксенофобии, мести, малодушия. Вчера мы были по уши в этом бульоне. Сегодня, надеюсь, выкарабкаемся. 

В финале хочу привести комментарии турок, с которыми я поговорила после произошедшего.

   

 

Исмаил, 27 лет, работает в международной компании, год жил в России, сейчас живёт между Турцией и Чехией

— Инцидент с самолётом — всего лишь эпизод. А нужно видеть целую картину. Проблема в том, что Россия поддерживает режим Башара Асада, а турецкое правительство (именно правительство, не народ) —оппозиционные ему силы. Кроме того, на территории, где Россия проводит военную оппозицию, живут турки. То есть это военные действия и против них тоже, что даёт Турции основания для выражения своего недовольства. В целом здесь целый клубок интересов, причём на уровне правительств и политических элит. Сбитый самолёт только обнажил все эти и без того острые противоречия.

Озгунджан, 27 лет, гейм-дизайнер, живёт в Анкаре

— Эрдоган (президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. — Прим. ред.) пытается удержать власть в своих руках и полностью контролировать экономику и политику. А народ слеп и поддерживает его. Мне стыдно, что моя страна из-за амбиций одного человека не может держать чёткую позицию в вопросе борьбы с терроризмом. Россия имеет полное право на свою реакцию в отношении сбитого самолёта.

Синан, 30, архитектор, живёт в Стамбуле 

— Турция имела право сбить самолёт, находящийся в её воздушном пространстве, тем более в районе военных действий. Наверняка есть объективные данные о произошедшем — записи переговоров, спутниковые снимки, — которые дадут однозначную трактовку ситуации. 

Сонер, 34, фотограф, живёт в Стамбуле 

— Fuck war, fuck politics, fuck Erdogan, fuck Putin.

Озан, 30 лет, живёт в Италии, год учился в России, несколько лет находился на сирийской границе, где помогал беженцам

— Мы не узнаем всей правды. Это тупик: Турция будет говорить, что самолёт залетел на нашу территорию, Россия — что нет. Вчера по турецкому телевидению прокручивали запись предупреждений, вынесенных российскому самолёту, а сегодня российский лётчик утверждает, что ничего не было. Итоговое решение по этому инциденту будут принимать вообще безотносительно самолёта: на весах слишком многое. Сирия, ИГИЛ, НАТО, нефть, оружие, российская туриндустрия, турецкие строительные компании... Всё так переплетено. Ничему нельзя верить. У каждого политика свои интересы, а мы только ждём, как они договорятся между собой.

Обложка: Fatih Aktas / AA / Abaca Press / ТАСС