На петербургском ресторанном рынке — громкий и показательный процесс: небольшое кафе ближневосточной кухни Beirut (Village писал о нем в гиде по открытиям прошлой зимы) на Стремянной улице, открытое Елизаветой Извозчиковой в феврале, стало объектом неординарного внимания со стороны Следственного комитета. После нескольких масштабных проверок в течение двух месяцев и публичного отказа предпринимательницы от неформальных договоренностей со следствием против нее возбудили уголовное дело по части 1 статьи 238 УК («Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» — от штрафа до двух лет лишения свободы). При этом список обнаруженных в заведении незначительных нарушений в обычных условиях тянет с большой натяжкой разве что на административное наказание.

The Village попытался разложить по полочкам обстоятельства дела, а также поговорил с адвокатом Beirut и экспертом Союза потребителей России.

Что происходит?

О развитии сюжета хозяйка Beirut подробно рассказывала в комментариях
The Village и в интервью другим изданиям. В кратком изложении история такова. Всего заведение пережило три проверки по факту оказания услуг ненадлежащего качества (7 и 23 сентября и 9 ноября) разной степени интенсивности и необычных по составу: в них одновременно участвовали представители Следственного комитета, МЧС, Роспотребнадзора и полиции. Инициатором и организатором первым двух проверок выступил следователь следственного отдела СК по Центральному району Иван Лялицкий.

Итогом работы силовиков и чиновников, помимо изъятия документов и кассы (в результате «Бейрут» на некоторое время прекращал работу, но потом открывался вновь), стал список нарушений в работе кафе. Часть нарушений (отсутствие дополнительной раковины и бактерицидной лампы) хозяйка, по ее словам, признала и впоследствии исправила, часть (необходимость наличия дверей шириной не менее 1 метра и второго эвакуационного выхода) признавать нарушениями отказалась. Утром 29 ноября в квартире Извозчиковой сотрудники Следственного комитета провели обыск, а уже на следующий день на сайте ведомства было официально объявлено о возбуждении уголовного дела. Обвинение предъявлено, следствие, по словам владелицы «Бейрута», продлится до 18 января, после чего дело будет передано в суд.

При чем здесь Следственный комитет и что ему нужно?

Некоторые претензии контролирующих органов к маленькому кафе на первый взгляд кажутся комичными (одна из них, например, — отсутствие права работать с неочищенными корнеплодами), но не могут удивить тех, кто работает в ресторанном бизнесе. Избыточные нормы, оперируя которыми можно предъявить законные претензии любому заведению, не новость для рынка. Новостью стал интерес к раковинам со стороны Следственного комитета и оценка степени нарушений в рамках уголовного, а не административного кодекса.

У Следственного комитета нет ограничений по сферам деятельности, но его участие в делах малого бизнеса в случае отсутствия прямых жертв обычно минимально. Источники The Village в Роспотребнадзоре отмечают, что участие СК в проверках небольших заведений является большой редкостью: если это и происходит, то в рамках следственных действий по делам, не связанных напрямую с работой кафе или ресторана. В свою очередь, источники газеты «Деловой Петербург» в Следственном комитете рассказали, что сотрудники ведомства выходят на проверку заведений общественного питания только после обращения Роспотребнадзора о нарушениях санитарных норм. Однако в официальном перечне организаций, в которых Роспотребнадзор проводил проверки со 2 по 8 сентября 2016 года, заведения на Стремянной журналисты не обнаружили.

И хозяйка Beirut, и другие участники ресторанного бизнеса предполагают, что участие Следственного комитета можно объяснить лишь личной заинтересованностью следователя Ивана Лялицкого. Елизавета Извозчикова изначально отказалась от неформального общения со следователем (хотя он и предлагал встретиться лично), что и заставило его пойти на обострение ситуации. Характерно, что после огласки в прессе Лялицкого в рамках этого дела сменила другой следователь — Людмила Степанова.

Своими именами называет вещи депутат ЗакСа Борис Вишневский, который уже официально попросил руководителя Главного следственного управления СК РФ по Петербургу Александра Клауса проверить законность преследования Извозчиковой: «В ситуации с „Бейрутом“ если бы дань дали, то ничего бы такого не последовало. Я не могу сказать, что речь шла о вымогательстве, но общая картина такова, что подобным образом действуют при рейдерских захватах или когда пытаются получить деньги». Другие наблюдатели указывают, что причинами таких дел могут быть конфликты с собственниками помещения, соседями или претендентами на эту площадь. Самой хозяйке кафе о таких обстоятельствах ничего не известно.

В СК РФ по Петербургу отказались прокомментировать ситуацию, сославшись на официальное сообщение на сайте ведомства. 

При чем здесь туалет?

С самого начала конфликт Beirut и СК сопровождает этическая дискуссия о том, должны ли заведения общепита пускать в туалет случайных посетителей с улицы, а сам туалет и доступ к нему, к сожалению, обсуждают чуть ли не чаще, чем другие обстоятельства дела.

Хозяйка кафе не исключает, что еще в июле сотрудники Beirut не пустили пришедшего с улицы следователя Лялицкого в туалет, ссылаясь на его неадекватное поведение (на этот счет в заведении действуют довольно строгие правила). Позже администратор кафе узнал в пришедшем с проверкой сотруднике СК обиженного летнего посетителя. Полной уверенности в этой версии у самой Извозчиковой нет, да и поверить, что только лишь личная обида силовика могла привести к уголовному делу, довольно сложно. Сам он на этой возможной ситуации внимание ни разу не акцентировал. 

В любом случае в петербургских законах обязанность пускать посетителей ресторанов и магазинов в туалет не прописана. В 2004 году губернатор Валентина Матвиенко постановлением рекомендовала «обеспечивать беспрепятственный доступ граждан в туалеты на безвозмездной основе» владельцам точек общепита, но сейчас эта норма не действует, да и обязательной к исполнению никогда не была.

Что такое статья 238 Уголовного кодекса?

Применение статьи довольно разнообразно, однако анализ последних судебных решений показывает, что чаще всего ее используют для борьбы с нарушениями на транспорте (в маршрутках) и с нарушениями, связанными с торговлей паленым алкоголем. В подавляющем большинстве случаев суды выносят по таким делам штрафы.

В Петербурге в этом году было несколько громких дел, которые квалифицировали по части 1 статьи 238 УК. Так, в марте СК Петербурга возбудил уголовное дело по факту отравления более 100 курсантов Колледжа Государственного университета морского и речного флота имени адмирала Макарова. Еще одно уголовное дело по этой же части той же статьи возбудили в начале осени этого года в рамках громкого конфликта прокуратуры с собственниками спортивного клуба Sport Palace на Крестовском острове. Ни один из этих случаев, конечно, не сравним по масштабам с делом маленького кафе на Стремянной (нет ни реальных пострадавших, ни крупного бизнеса).

Найти в Петербурге дошедшие за последнее время до суда уголовные дела по статье 238 УК, которые были бы связаны с общепитом, The Village не удалось. В последний раз о статье «Выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» на ресторанном рынке вспоминали в 2012 году: тогда уголовное дело по статье 238 УК возбудили после взрыва в ресторане «Харбин» на Среднеохтинском проспекте, в результате которого пострадали 18 человек. Наконец, уголовное дело по этой статье недавно возбуждено в Калининграде после того, как в июне девять посетителей кафе «Бакинская чайхана» после употребления шаурмы обратились за медицинской помощью с признаками отравления.

Как говорит Елизавета Извозчикова, небольшие заведения национальной кухни (шавермы, кавказские кафе) чаще всего и становятся жертвами статьи — но дело до суда не доходит, напуганные уголовным делом владельцы предпочитают «договариваться» со следствием.

Есть ли потерпевшие?

Их на данный момент нет. В этом одна из главных и опасных особенностей статьи 238 УК: в ее случае реальные потерпевшие для начала следственных действий и судебного разбирательства не обязательны. По словам Извозчиковой, следователи при проверках и допросе изначально ссылались на неких жертв отравления, однако никаких жалоб ни в самом кафе, ни в Роспотребнадзоре до сих пор зафиксировано не было — судя по всему, найти их и приобщить к делу так и не удалось. Как рассказал The Village Алексей Соколов, адвокат Елизаветы Извозчиковой, в рамках дела речь сейчас идет о потенциальных, гипотетических потерпевших, а следствие оперирует понятием «общественная опасность». 

Что дальше?

Во-первых, кафе Beirut продолжает работать и принимать посетителей. Закрыть заведение в рамках следствия может суд (так, например, и произошло в случае с клубом Sport Palace на Крестовском острове, работа которого была приостановлена в рамках уголовного дела по той же статье). Однако в данном случае, как отмечает адвокат Алексей Соколов, следствие с просьбой о приостановке работы кафе в суд не обращалось, что, скорее всего, говорит о том, что у следователей пока проблема с доказательной базой.

Во-вторых, по мнению Соколова, шансы на то, что дело в процессе будет переквалифицировано, минимальны — следователи настроены довести его до суда. До середины января адвокатом владелицы Beirut предстоит разработать стратегию защиты.

Почему это важно?

История Beirut уже стало важным прецедентом для петербургского ресторанного рынка по нескольким причинам. Дело маленького заведения общепита (раньше если мы и слышали о больших конфликтах с силовиками, то это касалось крупного ресторанного бизнеса) стало публичным, а отказ предпринимательницы от неформального взаимодействия со следствием выглядит принципиальным. Во многом исход этого конфликта в виде первого судебного решения должен показать, насколько далеко готова заходить система в противостоянии с малыми предпринимателями. А уголовная статья 238, которую взял на вооружение СК, как следует из дела кафе на Стремянной улице, может быть при желании применена к любому петербургскому ресторану или бару. На ее основании легко признать опасным для общества весь беспечный маршрут петербургского бархоппинга.

Как рассказала Лиза Извозчикова, на днях Beirut приняли в Федерацию рестораторов и отельеров, хозяйка заведения рассчитывает на консолидированную поддержку рынка. Она надеятся, что процесс станет поводом для дискуссии о разумности устаревших санитарных норм для общепита и подтолкнет ресторанный бизнес города к тому, чтобы сформулировать единую позицию по поводу давления со стороны проверяющих и правоохранительных органов.

The Village будет следить за развитием событий.


Алексей Соколов

адвокат Елизаветы Извозчиковой, адвокатская консультация «Защита по уголовным делам»

Елизавете Извозчиковой вменяют оказание услуг, не соответствующих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителя. Следствие пытается достаточно подробно обосновать состав преступления. При этом накануне, 5 декабря, следствие не смогло нам объяснить, в чем общественная опасность действий Извозчиковой, в силу которой и возбудили уголовное дело.

В соответствии с действующей судебной практикой деяния Елизаветы Извозчиковой — если они были де-факто (а мы их отрицаем) — подпадают под действие Кодекса об административных правонарушениях. Там есть нормы, которые предусматривают ответственность за нарушение санитарных правил и требований пожарной безопасности. Зачастую Главное управление МЧС по Петербургу или Роспотребнадзор выписывают предписания при осуществлении проверок. Предпринимателю дают срок для устранения нарушений. Он или устраняет, или идет в Арбитражный суд и обжалует предписание.

В нашем случае все произошло наоборот. Проверки МЧС и Роспотребнадзора были инициированы самим следствием — причем в отношении кафе, открывшегося менее года назад. Предъявили два блока претензий: по пожарной безопасности и по линии Роспотребнадзора.

По линии МЧС в обвинении в данный момент две претензии. Первая — указание на то, что в кафе отсутствует второй рассредоточенный эвакуационный выход. Закон предусматривает такое требование для помещений, если в них находится более 50 человек. Однако ГУ МЧС вместе со следователями применили неправильную методику подсчета максимального количества людей в помещении. Существует методика, по которой предельная максимальная численность людей вычисляется из расчета 0, 75 кв. метра на одного человека. Площадь Beirut — 64 кв. метров, следствие поделило эту площадь на 0,75 и получило цифру 85 человек. Но оно не учло функциональные особенности использования данного помещения. Кафе Beirut состоит из трех частей: кухня, вспомогательное помещение и зал. В зале, согласно рассадке, может находиться максимум 30 человек. А на кухне, в зависимости от смены, три-четыре человек. В среднем же обычная нагрузка в кафе — не более 20 человек. Поэтому требование о втором выходе в данном случае неприменимо. Мы полагаем, что по этой же причине неприменимо и второе требование МЧС — о том, что двери кафе не соответствуют параметрам (должны быть не менее 1,2 метра).

По линии Роспотребнадзора нам было предъявлено следующее: в помещении отсутствует бактерицидная лампа, продукты поставляются без сертификатов соответствия, отсутствуют санитарные книжки сотрудников, контейнеры не маркированы, нет рукомойника для сотрудников. Мы обратили внимание следствия на то, что кафе работает только с крупными поставщиками, имеющими безупречную репутацию в Санкт-Петербурге (Danon, «Мираторг» и другие). С данными поставщиками заключены договоры о поставке, вся продукция сопровождается ветеринарными справками и сертификатами. С большинством поставщиков кафе работает с момента открытия. Кафе Beirut работает с полуфабрикатами высокой степени готовности, поставляемыми в том числе компанией «Салаты и деликатесы». Работники кухни — повара с многолетним стажем, имеющие все необходимые документы, в том числе санитарные книжки. Заготовки в кафе маркируются надлежащим образом. В этой связи мы полагаем, что требования Роспотребнадзора необоснованны.

При этом до конфликта со следствием со стороны МЧС и Роспотребнадзора в отношении Beirut никакие требования не предъявлялись. Выявленные же нарушения являются мелкими. Здесь нельзя говорить о преступлении. Как только кафе указали на отсутствие бактерицидной лампы и умывальника, нарушения устранили, о чем незамедлительно было проинформировано Следственное управление (а именно следователь Лялицкий). Несмотря на это, следствие возбудило уголовное дело.

Никаких реальных потерпевших в этом деле нет — они только потенциальные, гипотетические. Однако если мыслить логически, разве от отсутствия бактерицидной лампы кто-то из потребителей мог пострадать? Или это общественно опасно?

Мы предполагаем, что следователи не планируют останавливаться и передадут дело в суд. Будем надеяться, что суд услышит наши доводы и оправдает Елизавету.

Я хочу отметить, что дело против Елизаветы Извозчиковой — только первая ласточка. Если все и дальше так пойдет, ничто не остановит следствие от предъявления аналогичных претензий ко всем остальным кафе и ресторанам Петербурга. Нормальная хозяйственная практика, когда Роспотребнадзор или МЧС после проверки предъявляет предписание о нарушениях и просит устранить их в определенный срок, будет нивелирована. Фактически каждый предприниматель, каждый ресторатор в нашем городе становится потенциальным преступником.


Анатолий Голов

сопредседатель Союза потребителей РФ

По статье 238 Уголовного кодекса недавно возбудили дело в Ханты-Мансийском автономном округе — это произошло после серьезного ДТП (речь о ДТП, в котором погибли 12 человек, в том числе 11 детей; фигурантам предъявили обвинения и по другим статья УК РФ. — Прим. ред.). Потому что есть такая проблема: транспортные услуги часто не отвечают требованиям безопасности.

В отношении других видов услуг применение 238-й довольно редкая вещь, поскольку сами эти услуги гораздо более безопасны. В отношении кафе и вообще заведений общественного питания дела возбуждаются только в случае массовых отравлений. Это бывает чаще всего с ведомственными, вузовскими столовыми и кафе, когда легко установить причину отравления. В случае с прочими организациями общественного питания трудно установить, что потребитель отравился именно там: как правило, промежуток между моментом потребления пищи и первыми признаками отравления составляет три часа.

С другой стороны, в любом месте общественного питания можно найти массу нарушений. Вы наверняка видели передачу «Ревизорро»: практически везде они находят что-то не то. И это серьезная проблема. Потому что требования к заведениям общепита, с одной стороны, излишне жесткие, слишком детализированные и поэтому трудно выполнимы. А с другой стороны, строгость законов компенсируется необязательностью исполнения. Если нет массового отравления, уголовное дело не возбуждают. Роспотребнадзор придет, оштрафует на символическую сумму, пожурит и уйдет — вот и все.

Наоборот, наши славные следственные органы надо еще заставить возбудить уголовное дело — даже при наличии признаков преступления и при наличии пострадавших. 


фотографии: Кафе Beirut