В феврале 2016 года выпускник коррекционного дома Дмитрий Жданов создал социальный проект «Трудёнок», цель которого — помочь сиротам и людям с инвалидностью изменить свою жизнь. Для этого организаторы проекта предлагают всем желающим работу — это может быть уборка в квартире, курьерская доставка или другое занятие, подобранное в соответствии с физическими и психическими особенностями человека.

Помимо заработка, участники получают юридическую помощь по различным вопросам, бесплатные обеды и ужины, занятия по любому школьному предмету, а также возможность найти новых друзей. Корреспондент The Village Кристина Сафонова провела день с «трудятами» и рассказывает, почему уже взрослые выпускники детских домов нуждаются в помощи. 

Знакомство

Офис «Трудёнка» расположен в обычной квартире на первом этаже панельного дома в одном из спальных районов на юге Москвы. Дверного звонка нет. Я несколько раз стучу по обитой чем-то мягким двери, пока не замечаю, что она открыта. В коридоре меня встречает небритый молодой человек с русыми волосами, который предлагает бахилы и чай.

Парня зовут Витя, ему 20 лет, и до того, как попасть в проект, он пытался найти работу самостоятельно. Один раз повезло: его взяли в KFC кассиром — правда, всего на один день. А после уволили, объяснив, что он выглядит «не очень рентабельно». Дело в том, что у Вити вторая группа инвалидности. Врачи поставили ему диагноз — деформация конечностей. Но это совсем не мешает ему выполнять курьерские заказы и быть одним из лучших сотрудников «Трудёнка».

Мы проходим мимо кухни по длинному коридору в комнату, которая служит чем-то вроде зоны отдыха для сотрудников. Здесь две кровати, много тумбочек с книгами и бумагами, письменный стол у окна, над которым висит альбомный лист с паролем от Wi-Fi, написанным настолько большими буквами, что его можно увидеть с улицы. Я знакомлюсь с еще несколькими «трудятами» — все они мужчины разного возраста. Разговор с ними не клеится, они явно стесняются и предпочитают молча играть с животными: маленькой собачкой и тремя кошками. 

Ситуацию спасает появление основателя проекта Димы Жданова — худощавого светловолосого молодого человека в инвалидном кресле. В отличие от других «трудят», он много улыбается и говорит без остановки. Объяснив, что часть сотрудников уже успела уехать на заказы, он зовет меня в другую комнату, которая выполняет роль офиса. Здесь гораздо меньше мебели, а одну из стен украшают обои с зелеными пальмами. Дима рассказывает, что квартира досталась им с братом от родителей, которых он совсем не помнит, так как большую часть жизни провел в учреждениях для детей-сирот. 

До «Трудёнка» Дима с друзьями занимался благотворительной деятельностью: вместе они ездили в детские дома, дарили детям сладости и игрушки, проводили мастер-классы. Но пять лет благотворительности дали понять, что одними конфетами не поможешь и надо делать что-то более серьезное. Тогда и появилась идея создать организацию, которая бы помогла выпускникам детских и коррекционных домов социализироваться. 

Первые несколько месяцев поддержку проекту оказывали уже знакомые волонтеры и спонсоры. Но после того, как Дима совершил каминг-аут, проект остался без помощи. «От меня отвернулись все. Я понимал, что не справлюсь в одиночку, поэтому решил взять паузу и уехал на два месяца в Калужскую область. Найти в себе силы мне помогла подруга, художница-акционистка Катрин Ненашева», — рассказывает Дима. Оправившись, он вернулся в Москву и возобновил деятельность «Трудёнка».

«Трудёнок» 

Сейчас, помимо Димы, над проектом работают еще пять волонтеров — их удалось привлечь в основном благодаря социальным сетям. Волонтеры помогают искать спонсоров, репетиторов и моющие средства для заказов. Самих работников в проекте пока всего 20 — это выпускники различных детских и коррекционных домов. 

Каждый день ребята приезжают в офис к девяти утра — за опоздания штрафуют. После распределения заказов все получают необходимые документы, форму, распечатку маршрута и проездной на общественный транспорт. Выполнив заказы, «трудята» возвращаются в офис, где их ждет бесплатный обед или ужин, приготовленный женщиной из соседнего дома, Надеждой Николаевной. Рабочий день длится до шести вечера, но некоторые задерживаются здесь и до девяти. 

«Обычно заказы на следующий день у нас есть уже с вечера. Но иногда дел на всех не хватает. В таком случае человек все равно приходит на работу и выполняет небольшие поручения: например, клеит объявления на подъездах или разносит листовки по почтовым ящикам. Время от времени мы приглашаем репетиторов, которые занимаются с каждым из ребят английским, русским, математикой или другим предметом», — поясняет Дима. 

Среди услуг, которые предоставляет организация, — уборка квартиры, курьерская доставка и косметический ремонт. Но спросом пользуются только первые две опции. По словам Димы, при определении цен на услуги ориентировались на среднюю стоимость на рынке: «Мы переживали, что заказов не будет, так как у нас работают непростые ребята. Конечно, были ситуации, когда они не очень хорошо справлялись с заданием, но мы готовы решать подобные проблемы: предлагать сертификаты на бесплатные услуги и даже снижать цены». 

Распределение заказов происходит с учетом умственных, физических и психических особенностей «трудят». С каждым проводят работу: учат обращаться с документацией и общаться с клиентами. «У нас есть как очень способные ребята, так и те, кто к 29 годам почти ничего не умеет: ни писать, ни читать. Последних просто ничему не научили в детском доме. Но мы стараемся помочь и им. И результаты уже есть: некоторые из наших ребят справились с алкогольной зависимостью, наркоманией и другими пагубными желаниями», — добавляет Дима. 

Клиентов у «Трудёнка» пока немного: в основном это люди не столько нуждающиеся в услугах, сколько желающие помочь выпускникам детдомов. По этой причине заказы поступают нерегулярно: на одной неделе «трудята» могут выполнять по несколько поручений в день, а на другой — сидеть практически без дела. С каждого заказа сотрудник получает 80 % от общей стоимости услуги, а остальное идет на развитие проекта. Сейчас администрация «Трудёнка» занимается оформлением юридического лица, чтобы работать уже как официальная организация. 

Дима 

На вопрос о том, зачем выпускникам детдомов нужен «Трудёнок», Дима объясняет, что учреждения для сирот практически не готовят своих воспитанников к самостоятельной жизни. Например, им не дают нормального образования (по словам Димы, в коррекционной школе дети могут сидеть без задания в течение всего урока) и не объясняют элементарных вещей — как постирать одежду или оплатить коммунальные услуги. Зато предоставляют многочисленные льготы и пособия, дают негласную гарантию не отчислять из колледжа и даже квартиру.

В результате человек привыкает к халяве, говорит Дима, а к 23 годам, когда государственная поддержка прекращается, зачастую сдает свое жилье и переезжает к другим детдомовцам, где спивается или становится наркоманом.

Об этих проблемах Дима знает на собственном опыте — он родился в Можайской женской колонии, откуда через три года его отправили в один из московских детских домов. «До середины второго класса я ходил в обычную школу. Тогда я не задавался вопросами, где нахожусь и почему, где мои родители и кто я сам. Вокруг была дружеская, даже семейная атмосфера — мне это нравилось. Но все изменилось, когда меня отправили в коррекционный интернат», — вспоминает он.

Дима добавляет, что решение об определении его в коррекционное учебное заведение принимала не комиссия, а один воспитатель. При этом Дима сам до сих пор не знает, почему был переведен. «Когда я пришел на первый урок в новой школе, то был шокирован увиденным: передо мной стояли 13 лысых мальчиков, некоторые из них были в платьях. Только потом я узнал, что это было одним из видов наказаний: девочек брили налысо и обмазывали их головы зеленкой за любую провинность, а другие дети издевались над ними», — говорит основатель «Трудёнка».

Тогда же Дима встретился со своим старшим братом Ильей. В последний раз они виделись, когда были совсем маленькими, а потому почти не помнили друг друга. Но воспитательница била Илью ногой по ягодицам, пока тот не сказал, что Дима его брат. «Именно в интернате я узнал, что такое дедовщина: над нами постоянно издевались старшеклассники. Например, заставляли стоять, уткнувшись лбом в стенку и спрятав руки за спину. Раз в час кто-нибудь из них проходил и бил нас по ногам, так что мы падали, набивали синяки. Потом все начиналось заново и продолжалось в течение почти всей ночи. Воспитатели просто стояли в стороне и наблюдали», — описывает Дима свои будни в интернате.

Он закуривает и продолжает: «Через год наш интернат реорганизовали и меня перевели в другой. Но стало только хуже: воспитатели грабили и били детей, а еще отправляли их в психушку в качестве наказания». Просить о помощи было некого, поэтому Дима пытался изменить ситуацию самостоятельно. Однажды он записал на диктофон, как одна из воспитательниц вымогала деньги у его одноклассницы. Боясь попасть в психиатрическую больницу, он убежал к матери одной из подруг, но его быстро нашли. На помощь пришли волонтеры, которым Дима успел позвонить. Чтобы избежать огласки, администрация интерната предпочла замять дело, и Диму никуда не увезли, утверждает он. 

Детдомовцы 

По закону все выпускники детских домов должны получить жилье от родственников или государства. Диме и его брату Илье досталась материнская квартира с желтыми обоями, наклеенными в несколько слоев на газету, и проволокой вместо карниза.

«Я пытался узнать о судьбе мамы, но мне долго ничего не рассказывали, боялись нанести мне психологическую травму. О том, что ее нашли мертвой на станции метро, я узнал в десятом классе. Да и то только потому, что у меня были хорошие отношения с одним из социальных работников», — рассказывает Дима. 

Первое время жить на новом месте было трудно. Так как воспитанников детдома редко привлекают к труду, братьям пришлось приучать себя делать все самостоятельно: просыпаться по будильнику, а не от криков «Подъем!», стирать, убирать, покупать продукты и готовить.

Выйти на улицу тоже было проблематично. Дима совсем не знал город и, как многие выпускники детдомов, боялся людей и незнакомых пространств: «У меня не было страха потеряться. Скорее пугал сам факт нахождения в незнакомом месте. Но я смог перебороть себя — впрочем, это получается не у всех.
К примеру, мой брат до сих пор с осторожностью пользуется метро». 

Отношения с соседями сразу не сложились. Некоторые из них помнили мать Димы и Ильи как алкоголичку и убийцу, а потому относились к ее детям настороженно. Дима добавляет, что, по его опыту, общество склонно ненавидеть воспитанников детских домов и инвалидов. В интернате учителя называли Диму олигофреном. В колледже его сторонились и обзывали вором. Даже сейчас он иногда слышит, как кто-то говорит: «Это детдомовские, спрячь вещи, а то украдут что-нибудь».

Предубеждения мешают и в работе. Некоторые клиенты отказались от услуг «Трудёнка» из-за того, что «на лице у сотрудников написано, что они детдомовские». «Мы и сами прекращаем сотрудничать с такими заказчиками, — рассказывает Дима, — ведь наша главная задача — помочь человеку изменить черты, которые заложила в нем система. Для этого мы не только даем ребятам работу, но и приезжаем к ним домой, смотрим на их быт, помогаем уладить юридические вопросы, расплатиться с долгами, обставить квартиру мебелью.
В общем, наладить свою жизнь». 

Помочь удается не всем, так как отказаться от старого образа жизни непросто. За время существования проекта его покинули около десяти участников. Дима вспоминает: «Один парень проработал у нас месяц. Но после нескольких случаев пьянства мы прекратили с ним сотрудничать. Надо понимать, что не все в состоянии справиться со своими пристрастиями — помочь им не в наших силах». 

Надежда

В комнату входит женщина средних лет. Это жительница соседнего дома, которая каждый день готовит для сотрудников «Трудёнка». «С Димой мы познакомились три года назад на праздновании Масленицы, которое он организовал во дворе дома. Все принесли блины, пельмени, сметану. Была музыка и танцы. Так и подружились, — рассказывает Надежда Николаевна. — Мне стало очень жалко ребят, они ведь совсем без родни. Я постоянно плакала, хотела помочь, но денег у меня не было. Поэтому я начала приходить к ним и готовить еду». До выхода на пенсию Надежда Николаевна работала поваром в диетической столовой. 

«Меню у нас разнообразное. Да и мои ребята не капризные, едят все подряд. Сегодня у нас щавелевый суп, а так и борщ варю, и рассольник. Вот только с продуктами бывает тяжеловато. Выручает гречка с баночкой тушенки, а если и этого нет, то жарю лук с помидорами и морковью», — говорит женщина. Продукты в основном покупают на благотворительные взносы. Также раз в неделю отец Михаил из храма на Покровке, куда ходит Надежда Николаевна, дает ей крупы, масло и сахар. А иногда кто-нибудь из соседей приносит хлеб, молоко или кабачки с дачи. 

Неожиданно женщина начинает плакать: «У некоторых ребят нет ни пенсии, ни квартиры, только долги. Хорошо, что здесь они хотя бы сыты! Вот у Димы пенсия такая маленькая, а ведь ему лекарства нужны дорогие, перевязки». Два года назад Дима спрыгнул с крыши пятиэтажного дома — после того, как его родного брата избили воспитанники детдома. Дима хотел привлечь внимание к проблеме самосуда и изменить ситуацию и в итоге остался прикованным к инвалидному креслу. 

Надежда Николаевна успокаивается и продолжает: «У меня есть семья: муж и взрослый сын, который иногда в гости заезжает. Бывает, муж ворчит, что меня дома никогда нет, а я ведь переживаю, чтобы ребята жизнь свою устроили, женились. Где-то поругаю их, где-то за уши потягаю, они иногда обижаются, ну а чего? Я и своего сына до сих пор иногда тапком по спине стукнуть могу». 

Владимир

Сотрудники «Трудёнка» Владимир и Семен отправляются на заказ. По дороге к автобусной остановке они рассказывают, что на уборку обычно отправляют двух человек, тогда как с курьерскими поручениями можно справиться и в одиночку. Если квартиры не очень грязные, то за день работники успевают на три-четыре выезда. В противном случае уборка небольшой однушки может занять и целый день. 

Владимир — высокий худой парень лет 27-ми. С Димой Ждановым он знаком еще по коррекционному интернату. О себе он рассказывает охотно, но отрывисто, как для досье. В интернате подрабатывал поваром и водителем поливальной машины. Ездил по городу, поэтому, когда выпустился, было совсем не страшно. Сейчас живет в государственной квартире в Выхине. Выучился на штукатура-маляра. Второй год помогает Диме. Строит дом — заказы подкидывают знакомые. Строить нравится — это хобби. Все делает один, потому что так лучше получается и бригаду учить не надо.

«Я работаю с малых лет. Не могу долго сидеть на месте — наверное, это у меня от отца. Родителей я совсем не помню, но в моем сердце они всегда со мной.  
В свободное время гуляю с друзьями. Больше всего мне нравится на Воробьевых горах. Холост. Хочу детей, личную жизнь. Подруг-то у меня много, но я им не даюсь. Просто еще не встретил ту единственную», — говорит он.

На руке Владимир набил татуировку — цифры 198 и знак вопроса. Так он зашифровал год своего рождения — 1989. «У меня еще на плече татуировка есть. Она глупая — череп и фак, я ее сделал в 12 лет. Сейчас хочу забить ее волком», — объясняет Владимир. И продолжает: «Я ведь раньше в школу ВДВ ходил. Хотел пойти в армию, но по здоровью не подошел. А в школе нас учили рукопашному бою, стрельбе, прыгать с парашютом. Больше всего мне нравилась рукопашка. Я и с парнями, и с девушками боролся. А что, в жизни всякое бывает! Нужно уметь за себя постоять». 

Владимир тоже столкнулся с дедовщиной в детском доме: «У нас в детском доме был дедовщина. Но мы боролись с обидчиками — поступали с ними так же, как и они с нами, хотя были намного младше их. А когда подросли, начали заступаться за малышей перед воспитателями, чтобы те не отправляли их в психушку. Мы с одноклассниками стояли друг за друга горой, да и до сих пор дружим». 

По дороге к дому Владимир снова рассказывает о своей любви к строительству, а потом добавляет: «Я ведь один сейчас в квартире живу, бывает скучно. Хочется быть вместе с любимой, красивой и доброй девушкой». 

Семен 

Хозяева небольшой двухкомнатной квартиры, в которой Семену и Владимиру предстоит убраться, ушли, поэтому они берут ключи у консьержки. Внутри у порога нас встречает рыже-белый кот, которого «трудята» сразу начинают гладить и почесывать за ухом. Не переставая разговаривать с животным, молодые люди достают из огромного рюкзака все необходимое для уборки — пылесос, тряпки, моющие средства — и методично принимаются за дело. 

Второму участнику этого трудового тандема, Семену, 36 лет. У него очень впалые скулы и глубоко посаженные темно-карие глаза. О себе он рассказывает не очень охотно, объясняя, что сейчас у него в жизни трудный период — развод с женой. Мужчина едва заметно улыбается и продолжает: «У нас двое детей. Сыну четыре года, а девочке три». 

О проекте Семен узнал весной, когда искал работу в интернете. Но устроиться получилось только недавно, так как в связи с каминг-аутом Димы деятельность «Трудёнка» была приостановлена: «Четыре года назад я выписался из квартиры в городе Иванове, а потом потерял паспорт и так и не смог его восстановить. Официально я бомж. Никто меня на работу не берет, приходится подрабатывать то здесь, то там». Семен добавляет, что сейчас ему еще удается подзаработать ремонтом мобильных телефонов и компьютеров. А пока он надеется, что Дима поможет ему решить вопрос с документами, после чего жизнь обязательно наладится. 

Семен прерывает разговор и показывает на кота: «Это точно кот! Я их по морде различаю — у котов она всегда больше, чем у кошек. У меня раньше был перс, тоже с такой мордой круглой. Наглый был кот, пушистый! Потом еще котенок появился. Правда, когда у нас с женой родился сын, сотрудники опеки сказали избавиться от котов, потому что от них шерсти много. Сейчас у нас только щенок живет». 

Поглаживая кота, Семен продолжает. Все его детство прошло на улице — отец сидел, мать много работала и часто выпивала, бабушка лежала парализованная. Когда Семен был во втором классе, его маму сбила машина и какое-то время она не могла работать. Чтобы прокормить семью, он каждый день после школы работал на заправочной станции.

Потом умерла бабушка. А через 40 дней и мама: «Я тогда приехал домой из детского лагеря на пересменку. Мы с братом сидели за столом, когда зазвонил телефон. Сотрудник операционной сказал, что мама не выдержала трепанацию черепа». Когда это произошло, Семену было 12 лет, а его брату — семь. Их отца лишили родительских прав из-за пьянства, и мальчики отправились в интернат. «Там стало полегче уже. Потом я выпустился и оформил опеку над младшим братом. Слава богу, его вытянул! У него теперь жена есть и дети».

На улице вечереет, и Семен с Владимиром торопятся закончить работу. Напоследок они наливают коту миску воды и покидают квартиру, чтобы вернуться в офис «Трудёнка» — их уже ждут коллеги и бесплатный горячий ужин.