«Шанс» — единственная московская школа для подростков, осужденных по уголовным статьям. Пять дней в неделю дети живут и учатся в школе — на выходные их отпускают домой. Сейчас там находятся ученики, осужденные за кражи, грабежи, сбыт наркотиков и убийство. The Village хотел подготовить материал об этом учебном заведении ко всеобщему выпускному 11-классников, однако получить разрешение на общение с учениками не удалось. Через месяц сотрудник «Шанса», пожелавший остаться анонимным, обратился к редакции по другому поводу. Он сообщил, что в последнее время в заведении беспорядки. Два ученика держат в страхе остальных детей, избивают их и вымогают деньги. Сотрудники заведения и родители учеников знают о ситуации, но молчат — агрессоры угрожают им насилием и ссылаются на связи в департаменте соцзащиты. Проблемой уже занялся Следственный комитет и Совет по правам человека, но все держится в секрете.

The Village разобрался в том, как устроены закрытые школы для криминальных подростков и почему эта ситуация стала возможной.

«Пахан Миша Алексеев»

В июне четыре сотрудника школы «Шанс» написали коллективное письмо, которое называется «Крик о помощи!» (имеется в распоряжении редакции). В нем утверждается, что новый директор «Шанса» Кирилл Кубарев редко бывает в здании, а «фактически школой руководит один из несовершеннолетних учеников». Михаил Алексеев (имя изменено. — Прим. ред.) вместе с другим учеником Андреем Карпиным (имя изменено. — Прим. ред.) избивают других детей и вымогают деньги.

Специалист «Шанса», недавно уволившийся из заведения, говорит, что Алексеев — «очень озлобленный мальчик, который может кого угодно послать, унизить и оскорбить». По его словам, подросток стал лидером коллектива после выпускного в июне, когда школу покинули старшие ребята. Самому Алексееву меньше 18 лет, он учится в «Шансе» с 2015 года. По какой статье он туда попал, не сообщается, но известно, что скоро его должны освободить по УДО. Его пособника — Карпина — бывший сотрудник описывает как неплохого мальчика, который попал под влияние Алексеева: «В закрытой школе тебе некуда деваться: ты либо под Алексеевым, либо против него и получаешь. Тем более Карпин в последнее время жил с ним в одной комнате».

В школе закрытого типа могут учиться только мальчики в возрасте от 11 до 18 лет, здесь можно находиться не меньше года и не больше трех лет. Сейчас в школе учатся 14 детей. Больше просто не поместится: территория школы — это небольшое двухэтажное здание и 300 квадратных метров двора. Возможно, поэтому подростки учатся в другом здании во вторую смену. Их вывозят на автобусе в 196-ю школу на соседней улице. Там они учатся по три-четыре человека в классе.

Всех учеников отпускают к семье на выходные, и, если, вернувшись, они не принесут Алексееву и Карпину подарки или деньги, их изобьют. Например, чтобы «пахан» разрешил пользоваться мобильными телефонами, учащиеся платят ему по тысяче рублей. «На выпускном сын подошел ко мне и попросил, чтобы я дала ему в долг, иначе ему капец», — говорит Елена, мама одного из учеников (имя изменено по просьбе героини. — Прим. ред.). С марта по июнь Елена регулярно переводит Алексееву и Карпину деньги, чтобы ее сына оставили в покое. Всего она отдала им уже больше 10 тысяч рублей.

По словам Елены, за последние три месяца 12 учеников школы получили 17 тяжелых травм. Другой источник The Village говорит о 15 травмах за это время и рассказывает о двух наиболее заметных: «Ярцев Михаил (имена учеников изменены. — Прим. ред.), 17 лет, — разбили барабанную перепонку и нанесли множество травм. Казаков Роман, 16 лет, — сломали кости черепа и нос. Нужна операция. Оба лежали в Морозовской больнице».

Бывший работник отделения реинтеграции в «Шансе» говорит, что все 12 подростков боялись Алексеева: «Он мог даже ничего не говорить, просто входил в комнату, и состояние ребят сразу менялось. Я слышала, что два мальчика были в больнице, но не в курсе деталей — я тогда уже уволилась». Специалист неоднократно видела на подростках синяки.

Поговорить с учениками школы изданию не удалось. Дети не обсуждают происходящее даже со своими родителями. Сотрудники школы говорят, что ученики не жалуются, потому что «у этих ребят свои понятия» и так не принято. «Ребята говорят, что ударились об холодильник или упали с двухъярусной кровати. Но так ведь не падают! У них и руки повреждены, и ноги, у детей вылетают зубы», — говорит Елена.

Одному из учеников «Шанса» 13 лет, и он осужден за убийство. «Он не социопат, он убил человека в состоянии аффекта. При росте 190 сантиметров и весе больше 90 килограммов он настолько боится тех ребят, что спит с палкой под подушкой», — рассказал собеседник издания. Подростки угрожают и взрослым: Алексеев и Карпин сказали маме одного из учеников, что ей лучше замолчать, иначе останется на всю жизнь инвалидом. Женщина рассказала редакции, что подала заявление в полицию об угрозах.


При росте 190 сантиметров и весе больше 90 килограммов он настолько боится тех ребят, что спит с палкой под подушкой

«Крыша из департамента»

Педагоги, врачи и психологи школы знают об избиениях и вымогательстве денег, но «молчат, потому что боятся», говорит Елена. Бывший педагог школы подтверждает, что сотрудники школы знали о конфликтной ситуации.

Ситуацию усложняет то, что у Миши якобы есть прикрытие в руководстве департамента труда и соцзащиты. Как сказано в коллективном письме, «если Мише кто-нибудь из взрослых делает замечание, то он грозит, что позвонит Петросяну (Владимир Аршакович Петросян — руководитель департамента труда и соцзащиты. — Прим. ред.) и Барсуковой (Татьяна Митрофановна Барсукова — заместитель руководителя департамента труда и соцзащиты. — Прим. ред.) и уволит, как уволил уже несколько человек: воспитателя по ложному обвинению, режимника и директора».

Бывший сотрудник школы рассказывает, что на ситуацию в школе повлияло увольнение предыдущего директора в марте. (В декабре 2016-го ученики школы в знак протеста против жестокого обращения охранников заперлись в кабинете. В результате уволили директора школы Наталью Вайснер, руководившую школой три года. — Прим. ред.). Тогда «руководство департамента соцзащиты пожало мальчикам руку и сказало: „Ребята, держитесь этой стратегии, если кто-то из сотрудников будет вас обижать, мы их уволим“». Одна сотрудница не хотела работать с Алексеевым и попросила прикрепить ее к другому ребенку, но получила отказ. После этого она уволилась. «Я побаивалась Алексеева, мне было некомфортно оставаться с ним наедине. Я все-таки не в тюрьму пришла работать», — вспоминает педагог.

В разговоре с The Village руководитель департамента труда и соцзащиты Владимир Петросян заявил, что дети не могут заставить кого-либо уволиться: «А если и могут, значит, человек признался в собственном бессилии, и он настолько слаб, что увольняется, никому не сказав, что его заставили дети».

В марте на место предыдущего директора назначили Кирилла Кубарева, который раньше работал заместителем директора по учебно-методической работе в экономико-технологическом колледже № 22. По образованию Кубарев — экономист-математик, также он выучился на мастера делового администрирования в институте «Синергия». В 2002 году директор «Шанса» стал кандидатом педагогических наук, однако, если верить сайту департамента образования Москвы, педагогического образования у Кубарева нет.

В июне сотрудники школы написали коллективное письмо — в Следственный комитет, Совет по правам человека и уполномоченной по правам ребенка Анне Кузнецовой. В нем утверждается, что 19 июня Кубарев вместе с неким гостем вышел из своего кабинета пьяный и начал общаться с учениками: «Сотрудники его пытались увести от детей, но он был возбужден, весел, хохмил, жестикулировал, потом пошел разговаривать с воспитанником Бандориным, прямо в таком виде, пьяный в стельку!» Как утверждают авторы письма, поведение директора зафиксировано на камерах видеонаблюдения. Бывший сотрудник «Шанса», который общался с The Village, не застал этот эпизод. Однако она отметила, что Кубарев мало времени проводил в отделении закрытого типа: «Я не видела, чтобы над детьми усилили контроль или была проведена какая-то специальная работа. Как все было, так и осталось. Не могу сказать, что Кубарев присматривался к этому конфликту».


«Ребята, держитесь этой стратегии, если кто-то из сотрудников будет вас обижать, мы их уволим»

«Ситуация всегда находится под контролем департамента»

После коллективного письма в школу пришли с обыском. Анонимный источник утверждает, что было проведено совещание в Совете по правам человека, на котором присутствовали «люди из МВД», сотрудники школы и родители учеников. Советник омбудсмена РФ Максим Ладзин подтвердил The Village эту информацию и добавил, что в СПЧ прошло несколько собраний. От комментариев Ладзин отказался, так как «родители учеников не хотят освещения проблемы в СМИ».

The Village обратился за официальным комментарием к пяти действующим работникам школы, но все они отказались говорить. Медсестра «Шанса» в момент звонка корреспондента находилась в Следственном комитете и ответила, что не может разглашать конфиденциальную информацию. Врач школы Антон Кондратенко сообщил, что во время следствия ему запретили распространять какую бы то ни было информацию, так как сотрудники школы проходят по уголовному делу как свидетели. После того как ситуация в школе дошла до СПЧ и СК, Кондратенко уволился из школы — об этом он сказал корреспонденту The Village. Анонимный источник рассказал, что также из «Шанса» ушла психолог Марина Гудзенко. Сама Гудзенко отказалась от комментариев.


Кирилл Кубарев

директор школы «Шанс»

Школа «Шанс» работает в нормальном, обычном режиме, ничего [необычного] не происходит. Вся остальная информация — в пресс-службе департамента труда и социальной защиты населения. Я не уполномочен давать какие-либо комментарии.


Владимир Петросян

руководитель департамента труда и социальной защиты населения города Москвы

Делом занимается Следственный комитет, но уголовное дело не возбуждалось. Никто из мальчиков не подтвердил ни побои, ни факт вымогательства денег. Пусть с этим разбираются полицейские и следователи. Я не видел письмо сотрудников школы, мне его никто не показывал. С педагогами я еще не разговаривал, потому что только вчера (разговор записан 13 июля. — Прим. ред.) вышел из отпуска. Педагоги и психологи, которые пошли к Федотову, называют учеников непоправимыми преступниками. Это ненормально, таким образом они признаются в своем полном бессилии. Да, это малолетние преступники, но на них нельзя ставить клеймо на всю жизнь, с ними нужно работать.

Про алкогольное опьянение директора я слышу первый раз в жизни. Кстати, при предыдущем директоре дети признавались мне, что были побои и так далее. В результате все это вылилось в бунт, и мы уволили директора. А ведь на него никто из педагогов не жаловался. А на нового, который интересуется судьбой и учебой каждого ребенка, почему-то жалуются. Вообще, ситуация в «Шансе» всегда находится под контролем департамента.


Андрей Бабушкин

член Экспертного совета при уполномоченном по правам человека в Российской Федерации

Я был в «Шансе» буквально вчера. Зачинщиков, на которых все жаловались, в школе не было. Один из них взят под стражу по подозрению в совершении преступления (не знаю, какого конкретно), а другой находится дома под подпиской о невыезде. К этим ребятам я еще поеду.

На встрече со мной было 11 или 12 человек — я читал им лекцию. Я знаю про травмы у детей, но сам ничего не заметил. Дети были раскрепощены, со мной они общались свободно, без наглости и произвели впечатление уверенных в себе людей.

Конечно, директор в курсе всех проблем, он переживает и готов биться за каждого ребенка как за своего. Для него это непростая ситуация, и он ждал от педагогического коллектива поддержки, но на него поступали только жалобы. Для него это стало ударом, он несколько обескуражен этими разборками. Наверное, педагоги, которые написали жалобу, где-то правы и справедливы, а где-то их поведение продиктовано какими-то личными обидами.

Конфликты, которые происходят в этой школе, — это конфликты на подводной лодке, то есть в замкнутом пространстве, где невозможно развести руки. Чем меньше коллектив, тем сложнее в нем отношения. Также я заметил, что дети живут и учатся в очень тесном помещении. Чтобы они комфортно себя чувствовали, двор должен быть минимум в два раза больше».


Источник The Village утверждает, что один из учеников «Шанса» Андрей Карпин в данный момент находится в СИЗО, а Михаил Алексеев «в бегах». Детский омбудсмен Москвы Евгений Бунимович отказался комментировать эту информацию.

Как все устроено

В России осужденные по уголовным статьям дети отправляются в колонию для несовершеннолетних, либо — если срок условный — определяются на домашнее пребывание. Как рассказывают отсидевшие в воспитательных колониях, там детей ждут тюремные законы, насилие и дедовщина. Московская школа закрытого типа «Шанс» в Южном Бутове — это нечто среднее между двумя этими вариантами. Дети покидают ее не после обычного выпускного, а по истечении срока наказания.

Как сказано на сайте заведения, основные принципы его работы — это «индивидуальный подход, семейный тип воспитания, поддержка и восстановление семейных связей, межведомственное взаимодействие». В «Шансе» есть отделение реинтеграции, которое работает с учащимися и выпускниками воспитательных колоний, осужденными подростками, которые не лишены свободы, и с учениками школы закрытого типа.

«Шанс» курирует департамент образования и социальной защиты населения Москвы. Решение о зачислении в школу закрытого типа принимает суд. Также необходимо согласие родителей. Почему большинство осужденных детей попадает в колонии для несовершеннолетних, а некоторых суд отправляет в «Шанс» — неизвестно. Некоторые московские суды отправляют туда подростков чаще, другие — реже. По словам детского омбудсмена Москвы Евгения Бунимовича, все зависит от личности судьи — «хорошей отлаженной системы здесь нет».


Евгений Бунимович

уполномоченный по правам ребенка в Москве

Было бы прекрасно и странно, если бы в школах закрытого типа не происходили подобные конфликты. Вообще, особенность «Шанса» такова, что ее ученики периодически находятся под следствием. Я давно работаю с этой школой, и это не первые подобные разборки.

По идее, такие школы должны выводить подростков из криминогенной среды, но сейчас школа работает неэффективно. Процент повторных преступлений у выпускников подобных школ выше, чем хотелось бы. Плохо, что после «Шанса» дети попадают обратно в привычную для себя среду и эффект от перевоспитания нередко теряется. Некоторые ученики воспринимают эту школу как санаторий. Они живут в условиях намного лучше, чем дома, их возят на экскурсии и устраивают спортивные соревнования. Но нужно не только развлекать и образовывать, нужно заниматься подготовкой к будущим профессиями.

Мне нравится позитивный опыт других стран, например Англии, где осужденных подростков помещают в семьи полицейских. С одной стороны, дети наказаны, а с другой — они находятся в семейной среде среди обученных полицейских с педагогическим образованием.


Вадим Тулегенов

кандидат юридических наук, доцент, исследователь проблем криминальной субкультуры

Ситуация, когда в сообществе появляется лидер, который доминирует над остальными, может возникнуть везде, даже в МГУ. Другое дело, что с осужденными детьми должны работать люди с богатым жизненным опытом, с определенным авторитетом и хорошей зарплатой. Все зависит от педагогического коллектива, которые должен разрешать такие конфликты. Чем профессиональней коллектив, тем меньше будет конфликтов. А дети, естественно, пользуются своими правами, которых у них больше, чем у педагогов, или тем, что сотрудник школы не может справиться с работой.

В любом случае воспитатели не могут смотреть за учениками 24 часа в сутки. Учитель отвернулся, а ребенок воткнул соседу в пятую точку циркуль. Еще есть туалетные комнаты, в которые педагоги не могут войти, а еще есть ночное время.

Да, спецшколы и тюрьмы — это плохо, но они должны быть, это суровая необходимость. В любом обществе будут люди, которые не нашли себе места в жизни. А в подростковом возрасте таких людей больше, чем в каком-либо другом. Спецшкола — это предпоследний шанс, если не последний шанс, чтобы ребенок одумался и начал жить нормальной жизнью.


В подготовке материала принимала участие Юлия Рузманова