На центральной улице 8 Марта в Екатеринбурге возвышается одно из первых элитных зданий советского Свердловска. Второй дом советов, небоскреб своего времени, строили раскулаченные из Краснодарского края. Достроив «новое дворянское гнездо с фонтаном», заключенные отправились в Сосьвалаг, где погибли — все до одного.

В 30-е комнаты и квартиры в конструктивистском доме распределяли между партийными шишками, культурными деятелями, учеными. Стройку сопровождали скандалы: в 1928 году жильцы заселились в Г-образное здание из пяти секций разной этажности. По-видимому, здание выглядело слишком роскошным — настолько, что рабочие Верх-Исетского завода написали жалобу в Москву. Год спустя дом переделали без выселения жильцов. В исправленном плане оба здания составляли серп, один из символов социализма.

В новом выпуске рубрики «Где ты живешь» The Village рассказывает о том, как устроена жизнь в первом небоскребе Екатеринбурга, и о его новом времени.

Фотографии

Сергей Потеряев

Архитекторы: Иван Антонов и Вениамин Соколов

Стиль: конструктивизм с упрощенными элементами неоклассики и ар-деко

Годы строительства: 1928–1932

Подъездов: 8

Квартир: 81

Корпусов: 2

Этажей: 4, 5, 11

Высота потолков: 3 метра 70 сантиметров


Сергей Погодин

историк, автор книги «История, тайны и легенды Дома чекиста»

В конце 20-х архитекторы Иван Антонов и Вениамин Соколов получили задание построить в районе улиц Володарского, Валека и Троцкого (нынешней 8 Марта) жилой комплекс для сотрудников Государственного политического управления. Проект комплекса назвали жилкомбинатом НКВД, а в историю он вошел как Второй дом советов. Дом построили со сроком эксплуатации в 250 лет, а его толстые стены должны были выдержать прямое попадание авиабомбы.

Второй дом советов — это четырехэтажный дом с закругленными башнями в пять этажей по углам, а еще примыкающий к нему 11-этажный корпус. Вместе здания образуют букву «П» (с высоты дом должен был напоминать серп). Фасад высотной части сначала покрасили в темно-серый и белые цвета — в тон форме работников НКВД. Как и в других конструктивистских комплексах, здесь на цокольных этажах находились помещения культурно-бытового обслуживания: душевая, прачечная, столовая, парикмахерская, детский сад, клуб, кинозал и тир.

Первые 30 лет углы высотной части украшали крылья-балконы, но в 60-х их снесли. В отличие от аскетичного 11-этажного блока, четырехэтажный корпус выделялся фасадом: полукруглыми и трехгранными эркерами и балконами, арками, разноформатными окнами. Цокольный этаж строители облицевали гранитными плитами, подъезды на улицу Володарского оформили колоннами из черного лабрадорита. П-образный корпус занимал весь квартал и образовывал прямоугольный двор, отгороженный от улицы металлической решеткой с каменными столбиками. Внутри двора стоял фонтан.

В двух подъездах четырехэтажного блока жили высокие чины силового ведомства или партийная верхушка, эти подъезды охранялись милицией. В остальные помещения селили членов партии, чекистов, военачальников, писателей, ученых и артистов. В высотном блоке на этаже располагались две коммунальные квартиры на пять и четыре комнаты с казенной мебелью.

8 Марта, 2, — это уральский аналог московского Дома правительства или Дома на набережной, как его назвал Юрий Трифонов. Он такой же по внутреннему наполнению, по эстетике жизни, по культурному предназначению. Там жила вся элита — управленческая, научная и культурная, которая оказала огромное влияние на историю города, страны и области. Поэтому важно сохранять память о нем и о его жителях.


Фасад высотной части сначала покрасили в темно-серый и белые цвета — в тон форме работников НКВД


Андрей Шихов

дизайнер, декоратор

О квартире

Я купил квартиру в 2007 году, чтобы сделать из нее художественную галерею, — понравилось расположение дома и его дизайн. Но планы изменились, и года три назад я стал здесь жить. Сначала хотел все в ней переделать: положить антикварные плиты на пол, построить камин. Потом меня осенило, что не нужно портить историю, что лучше всему вернуть изначальный вид, а квартиру музеифицировать. Чтобы люди приходили и видели, как существовало пространство и чем оно было наполнено.

Моя квартира — единственная, где осталась оригинальная планировка. Другие жильцы положили ламинат, натянули потолки, настроили арок или вообще снесли все перекрытия и превратили бывшую коммунальную квартиру в огромную студию. А в 40-е каждую комнату занимал отдельный хозяин, даже вместо кухни была жилая комната — об этом напоминают замки на дверях. Я знаю, что в моей квартире долгое время жил поэт Сорокин. Сейчас на доме висит памятная табличка с его именем.

Я сохранил оригинальную входную дубовую дверь с немецкой фурнитурой, которая считается классикой конструктивизма. Межкомнатные двери из лиственницы я отреставрирую и поставлю бронзовые ручки ручной работы, сделанные в 50-х. На полу лежит почти столетний лиственничный паркет с бронзовыми накладками.

В доме изношенная канализация, которая периодически дает о себе знать засорами и неприятным запахом. Вода на удивление неплохая, но пьем мы все равно только привозную. Шумоизоляция качественная, хоть иногда по пятницам и субботам я и слышу музыку из соседних заведений. Квартиры теплые, но мы хотим отказаться от центрального отопления и, возможно, установим бойлер. У меня четырехкомнатная квартира и зимой за коммунальные услуги приходится платить до 13 тысяч рублей. А так мы сами сможем контролировать расход, и, когда нужно, сделать температуру выше или ниже.

Расположение дома идеальное. Рядом Ельцин Центр, Театр драмы, Оперный театр. Обедать я хожу в «Гастроли», «Фаю» и кафе Дома актера. За продуктами езжу по прямой в «Гиперболу» в «Гринвиче» — этот супермаркет не уступает московским.

Родственники приходят в гости и спрашивают: «Как ты можешь жить в такой лачуге? Это же неприлично!» У нас нет ни ламината, ни пластиковых окон и натяжного потолка — ничего современного. А для меня красота не в пластике и не в гипсокартоне. Я не хочу убивать дух места.

О второй жизни дома

Год назад я начал работать в правлении ТСЖ. Я понял: если сейчас не заняться домом, то время и управляющая компания его уничтожат. У нас глобальные планы — мы хотим вернуть этому дому вторую жизнь и превратить его в образцовый. Сделаем большой ремонт: поменяем коммуникации, подвал превратим в музей, заменим лифты, приведем в порядок фасад, повесим памятные таблички, отремонтируем крышу и, возможно, сделаем там еще одно выставочное пространство. В общем, сохраним историю дома и сделаем так, чтобы в нем было комфортно жить.

В подъезде я повесил антикварную люстру. В планах на ближайшие пару лет поменять входную группу, поставить стеклянную дверь, обновить перила, холл восстановить в оригинальном виде. Раньше в подъезде тусовались наркоманы, везде висели провода и стояли решетки. Стены были изрисованы, а пол заплеван. На массовые праздники дом превращался в туалет, а подъезд — в проходной двор: на крышу забирались подростки смотреть салют. На прошлое 9 Мая мы сняли с крыши человек сорок и вызвали полицию. Сейчас мы поставили везде замки и сигнализацию, а на праздники нанимаем ЧОП для охраны.


На массовые праздники дом превращался в туалет,

а подъезд — в проходной двор: на крышу забирались подростки смотреть салют. На прошлое 9 Мая мы сняли с крыши человек сорок и вызвали полицию


В подвале мы хотим сделать музей, посвященный жизни дома, конструктивизму, культуре 20-х и 30-х. Сейчас там пустое пространство в 350 квадратных метров с пятиметровыми потолками. Над дизайном проекта музея уже работает известный городской архитектор Григорий Заславский, автор интерьера в ресторанах «Гастроли» и «Бюро находок». Раньше в подвале был клуб охотников и рыболовов, а до этого — распределитель, где дефицитные товары делили между жильцами. Еще в подвале мы оградим отдельную комнату, где будет стоять промышленный фильтр для воды и, возможно, бойлер.

Я наполню музей экспонатами своей коллекции конструктивистской мебели и тем, что пожертвуют жильцы. Например, у меня есть кресло, на котором сидел директор УЗТМ. Жильцы на музей согласны, потому что это лучше, чем просто сдать это пространство в аренду. Кроме того, музей поддержит статус памятника архитектуры федерального значения.

Двора у нас, по сути, нет — только заросшее поле. Там стоят такие лавочки, что садиться страшно — можно угодить на гвоздь. В 30-х в этом дворе появился один из первых фонтанов в Свердловске. Сейчас он превратился в руину и его огородили забором, чтобы не мозолил глаза. Мы хотим привести двор и фонтан в порядок — тем более что дом попал в федеральную программу реконструкции дворов в следующем году. Заменим покрытие, сделаем подсветку, посадим деревья и, конечно же, восстановим фонтан.

На фасаде повесим несколько памятных табличек с именами тех, кто жил или бывал в нашем доме — академиков, писателей, музыкантов. Сложно представить, чтобы сейчас в одном доме бывали фигуры масштаба маршала Жукова, президента Никсона, Фиделя Кастро, Бориса Ельцина. Сейчас в так называемых элитных домах живут совсем другие люди, которые вряд ли заслуживают памятных табличек на своих респектабельных жилых комплексах.

Сергей Погодин

историк, автор книги «История, тайны и легенды Дома чекиста»

О фонтане хочется сказать особо. Его наличие во дворе подчеркивало исключительный статус дома и жильцов. С ним связана судьба дворника Бармалея — грозы всей дворовой детворы. Благодаря фонтану он остался в живых. Так как он имел образование и опыт работы по обслуживанию гидравлических систем, его не отправили, как других строителей после окончания стройки в Сосьвалаг, где все они погибли, а оставили работать в цокольном этаже дома.