Модерновые доходные дома, сталинские высотки и многоэтажки 70-х годов — не просто жилые здания, а настоящие городские символы. В рубрике «Где ты живешь» The Village рассказывает о самых известных и необычных домах и их обитателях.

В ноябре 2015 года мы взяли интервью у одного из жильцов дома «на курьих ножках» у станции метро «Приморская» в Василеостровском районе — это был первый петербургский материал рубрики «Где ты живешь». Два года спустя решили вернуться на Новосмоленскую набережную (бывший Октябрьский проспект), чтобы сделать материал о другом заметном позднесоветском здании. ЦФТ, как его называли в народе (аббревиатура от Центра фирменной торговли), построили немногим раньше «курьих ножек» — все вместе дома в устье реки Смоленки, у Финского залива, должны были создавать единый ансамбль, своего рода морские ворота города. В ЦФТ поражают масштабы: он почти в три раза длиннее другого объекта рубрики «Где ты живешь» — «дома-колбасы» на улице Бабушкина, который одно время считался самым протяженным домом Ленинграда. Другая, нетипичная для советских построек, особенность ЦФТ — наличие двухуровневых квартир.

Единый внешне, на практике дом № 1 представляет собой совокупность автономных частей с разными формами управления. Несколько лет назад жильцы дома объединились, чтобы бороться за его благоустройство и архитектурную целостность (одна из главных проблем здания — аварийное состояние фасадов). The Village встретился со старожилами дома, в том числе с председателями двух жилищно-строительных кооперативов, и они рассказали о своей борьбе, о том, как в 1987 году ЦФТ навещала чета Горбачевых, а также показали красивый вид на Финский залив, открывающийся из одной квартиры. Кроме того, мы побывали в двухуровневой квартире и поговорили с ее жительницей Иреной Лори. А архитектор Александр Стругач рассказал, в чем особенности длинного дома у станции метро «Приморская».

Фотографии

Виктор Юльев

Фото-и видеосъемка с воздуха

Сергей Петров

ЦФТ (Центр фирменной торговли)

Архитекторы: В. А. Сохин, В. Н. Соколов, П. В. Курочкин

Адрес: Новосмоленская наб., 1

Постройка: 1983–1986 годы

Высота: 11–16 этажей (согласно техническим паспортам)


Стоимость двухуровневой квартиры

7 300 000 рублей

Стоимость двухкомнатной квартиры

6 600 000 рублей

Аренда двухуровневой квартиры

45 000 рублей в месяц

Аренда двухкомнатной квартиры

32 000 рублей в месяц

Источники: 1, 2, 3, 4


Александр Стругач

архитектор, генеральный директор Simmetria Architectural Bureau

Крупномасштабный ансамбль, охватывающий территорию по обоим берегам устья Смоленки, — это своего рода музей советской архитектуры под открытым небом. Здесь продемонстрированы яркие образцы ленинградского зодчества последних трех десятилетий СССР.

Амбициозный градостроительный проект, одной из целей которого было формирование морского фасада Ленинграда, начался на рубеже 1950–1960 годов. В 1960-е велись проектные проработки, обосновывающие серьезные изменения ландшафта западной части Васильевского острова. Предусматривалось урегулирование русла реки Смоленки, намыв новых территорий с объединением системы малых островов, строительство подземных сооружений, включая новую ветку метро, а также организация Морской набережной. Отдельной задачей было создание эффектного монументального образа Ленинграда, работающего в том числе на восприятие с дальних точек — с большой воды. Разработка ансамбля была поручена Мастерской № 12 Института «ЛенНИИпроект». В условиях плановой экономики и отсутствия частной инициативы заказчика архитекторам удавалось на протяжении трёх десятилетий плести стилистически цельное градостроительное кружево, единым аккуратным рисунком охватывающее эту просторную территорию. Многое здесь было построено по индивидуальным проектам. В позднее советское время подобное всегда было чем-то особенным. Последние здания — знаменитые точечные «дома на ножках» — достраивались уже в 1990-е годы. Даже распад Советского Союза не смог помешать завершению этого грандиозного мегапроекта.

К середине 1980-х оформилась протяженная уступчатая стена дома на Новосмоленской наб., 1. Жилой дом, поднятый на высокий цоколь, защищающий от наводнений, василеостровцы часто называют перестроечной аббревиатурой ЦФТ (Центр фирменной торговли). Помещения центра занимали во второй половине 1980-х — начале 1990-х годов аркаду, охватывающую весь первый этаж. Да и в самом слове «фирменная» звучит хорошо знакомый советским людям намек на элитарность. Имеющий юго-восточный видовой фасад, протяженный дом подчеркивал и объемно закреплял спрямленное русло Смоленки — предмет особой гордости архитекторов, ось ансамбля. Эту композицию замышляли как одно из показательных пространств, задававших строгий рациональный тон, характерный для модернистского советского Ленинграда. На противоположном берегу «дома на ножках» имеют ориентацию северо-запад — юго-восток, что делает оба фасада видовыми и комфортными в плане естественного освещения.

Архитектура дома на Новосмоленской наб., 1, — это своеобразная версия брутализма, позднего модернизма, строящегося на сочетании мощных скульптурных рубленых форм и простых материалов с грубыми фактурами: голого бетона, натурального камня, меди и алюминия. Брутализм был в моде с 1950-х по 1970-е годы и оказал значительное влияние на всю позднесоветскую архитектуру. Авторы проекта — архитекторы В. А. Сохин, В. Н. Соколов, П. Н. Курочкин — создали здесь свою вариацию бруталистской архитектуры, применив крупные вертикальные уступы, повышенные ступенчатые башни и высокие порталы-арки. Подобные композиции можно встретить, например, в британских зданиях конца 1960-х годов. Усиливает эффект узнаваемый мощный карниз, опоясывающий аркаду первого этажа. Высокие арки, завершенные пологими дугами, больше всего напоминают о Левинсоне и Фомине. Здание облицовано крупной бетонной плиткой, что является отличительной особенностью нетиповой ленинградской жилой архитектуры 1980-х годов, как и срезанные под 45 градусов углы.

В доме много интересных экспериментов, в том числе редкое для многоэтажного жилья вертикальное зонирование квартир. Здесь, например, есть квартиры по 60 с небольшим квадратных метров, где на нижнем, «гостевом» ярусе расположены гостиная, кухня и гостевой санузел, а на верхнем — спальные комнаты, санузел и ванная. На «спальный» уровень жильцы поднимаются по небольшой деревянной лестнице. Во многих квартирах есть стенные шкафы, кладовые и гардеробные, балконы и лоджии. С одной стороны, двухуровневые квартиры — дань авангардным экспериментам по типологии жилья 1920-х годов, модульным жилым ячейкам, с другой — это попытка создания эффекта комфортной жизни в зонированном по вертикали индивидуальном доме. Любопытно, что данная планировка почти в точности повторяет, например, двухэтажные жилые блокированные дома 1950–1960-х годов в Великобритании и США. Эти домики как раз имели площадь по 55–65 квадратных метров и аналогичное зонирование на «гостевой» и «спальный» уровни.


Двухуровневая квартира

Общая площадь

60 квадратных метров (три комнаты)

Площадь кухни

7 квадратных метров

Высота потолков

2,55 метра

Раздельный санузел на втором уровне и туалет — на первом

Ссылка на план квартиры

Двухкомнатная квартира

Общая площадь

52,2 квадратных метра

Площадь кухни

8,2 квадратных  метра

Высота потолков

2,55 метра

Совмещенный санузел

Ссылка на план квартиры

Ирена Лори

стилист-парикмахер. Живет в двухуровневой квартире

Три с половиной года назад я нашла эту квартиру по объявлению и переехала в нее. Вообще не планировала жить вне центра, где обитаю последние лет 10, — спальные районы всегда казались мне страшными. Но здесь понравилось: хороший воздух, хорошие магазины, двухэтажная квартира с антикварным шкафом и очень приятный хозяин — последнее, наверное, самое важное в аренде жилья. Еще меня порадовало, что тут очень спортивный район: все бегают, ходят на лыжах, с палками, катаются на самокатах, велосипедах и роликах — в центре такого нет. Поскольку сама я езжу на самокате, обнаружила, что здесь хороший асфальт — в других районах не такой.

Дом — мастодонт на две остановки, огромный. Пространства так много, что люди в нем как будто рассеиваются: мне не приходится по три часа ждать лифта, с соседями я не каждый день пересекаюсь. Только клиенты удивляются, когда я говорю: «22 парадная, номер квартиры такой-то». «Какой?!» Отвечаю, что это только половина дома. Молодых жильцов в моей парадной мало, в основном те, кто постарше. Но вот расположенный внизу у арки барчик Fish & Chips часто полный, и там в основном тусуется молодежь. Меня радует, что соседи здороваются с улыбкой, сейчас редко такое встретишь.

Дом необычно устроен, в холлах есть выходы в соседние парадные: на четных этажах — направо, на нечетных — налево, теоретически можно пройти все строение насквозь от одной арки до другой. На этажах, похоже, все благоустроено по-разному: здесь, например, обособленно и уютно, а как-то раз мы спустились на седьмой этаж и обнаружили там темный коридор.

Квартиру я бы назвала евродвушкой: наверху — две спальни, внизу — гостиная, совмещенная с кухней. Видимо, имела место небольшая перепланировка: судя по паркету, изначально кухня была отделена от большой комнаты. Есть лоджия, но она холодная, поэтому мы ее используем только летом — там у нас стоит столик.

Благодаря наличию лестницы, в квартире голова начинает лучше соображать: прежде чем подняться, подумаешь, не забыла ли что-то — чтобы не бегать туда-сюда. Падать с лестницы тоже хорошо: она скользкая, в тапках на войлочной подошве или носках лучше не бегать — улетишь. Перила крепкие — проверила на своих падениях. Два моих кота в восторге от лестницы, она для них как ипподром. Год назад мы уезжали в Грузию на полтора месяца и отвезли котов к родителям. Квартира у них больше, но коты — из-за того, что побегать негде — к нашему возвращению сильно растолстели. А тут они моментально похудели. Я сначала подумала: неужели так мало их кормлю? Потом поняла, что у них есть спортнагрузка благодаря лестнице.

Здесь хорошее отопление — несмотря на то, что батареи маленькие. А вот трубы, видимо, не меняли — после отключения воды идет ржавчина и приходится чистить все фильтры. Еще одна странная особенность дома: когда мы делали ремонт, обнаружили, что половина стен — из бетона, а половина — гипрок, приклеенный к бетону. Предположу, что в стенах есть неровности и их выравнивали гипроком.

Очень удобно, что в доме и рядом много хороших продуктовых магазинов. Например, есть магазин с качественными огурцами и помидорами: живя в центре, я соскучилась по таким. Есть «Магнит» и «Пятерочка», фермерские магазины и небольшой рынок ближе к Наличной. Раньше в доме был большой торговый центр: моя мама, впервые приехав ко мне в гости, вспомнила, что в юности покупала колготки в этом магазине. Когда я только-только переехала, часть его еще сохранялась в том строении, где сейчас «Кей» и «Магнит». Там продавали посуду и одежду, но уже года два как все закрыли и перестроили.

Жаль, что тут нет парка, но можно погулять по Смоленскому кладбищу. Там, кстати, многие гуляют с собаками. А с другой стороны Смоленки я даже видела подобие детской площадки — почти на кладбище. Тихо, спокойно, никто не трогает — рядом лежат поэты, художники. Если двигаться к заливу, найдешь искусственное озеро с урбанистичным пейзажем — в теплое время там можно неплохо расположиться с мангальчиком. Река Смоленка оживляет пейзаж: летом по берегам много загорающих — настоящий солярий на травке.

Архитектура дома мне кажется никакой. Я эстет и люблю старую архитектуру — модерн, барокко, рококо и так далее. Но с точки зрения жизни в этом районе все классно.

Татьяна Михайловна Тарасевич

(далее — Т.М.)

старожил дома. Живет в парадной, которую обслуживает управляющая компания

Галина Петровна Фомина

(далее — Г.П.)

председатель правления ЖСК № 1117

Вероника Наумовна Маноим

(далее — В.Н.)

председатель правления ЖСК № 1143. Живет в квартире с видом на Финский залив и набережную Смоленки


Предыстория

Т.М.: «Река Смоленка известна с древних времен. По преданию, Пушкин приезжал сюда удить рыбу. Но Смоленка — извилистая, и когда стали проектировать наш микрорайон, решили создать искусственное русло. Старожилы, вспоминая послевоенное время, рассказывают, что раньше тут были перелески, деревенские дома, на берегах пасли коров — практически сельская местность. Ее привели вот к такому городскому виду с намывной территорией. Здесь высадили лиственницы и липы, когда появляется зелень — необыкновенно красиво. Зеленая листва, голубая вода, красивые дома. Говорят, район проектировали как западные ворота Петербурга, куда будут прибывать лайнеры, и пассажиры увидят большой красивый современный город. Так и было до определенного времени».

Г.П.: «В доме есть пять жилищно-строительных кооперативов (ЖСК), жильцы которых строили квартиры на свои деньги. Остальные части — муниципальные. Это „сборный“ дом: в нем давали квартиры военным, работникам Балтийского морского пароходства, Балтийского завода и других организаций. Архитектура дома необычна: есть длинная часть и три высотные. Стройку сдавали по частям: сначала среднюю, потом крайние, „крылья“ — каждая из частей может быть автономной. При этом номер дома единый — 1, с разными литерами. Нумерация квартир сквозная: от первой до 38-й парадной. Протяженность дома около километра, его население — около пяти тысяч человек».

Т.М.: «Наш дом должен был составлять единый ансамбль с девятиэтажками на другом берегу Смоленки — это кооперативные дома по чешскому проекту, там много четырехкомнатных квартир, большие кухни, а наверху — мастерские, принадлежащие Союзу художников. У нас они, кстати, тоже есть: например, над ближайшей аркой. Окна мастерских, по правилам, должны выходить только на север.

Рядом с домом предполагали построить памятник к 70-летию Октябрьской революции. Но в 90-е начался развал страны и стало не до того.

Земля в нашем микрорайоне была очень дорогая, и район заселялся исключительно технической, военной и научной интеллигенцией: ученые, моряки дальнего плавания, инженеры, врачи».

В.Н.: «В 1985 году это был самый дорогой дом в городе по стоимости квадратного метра».

Т.М.: «Когда дом строился, вид из него был исключительно на Финский залив. Сейчас там уже намыты два километра (The Village писал о том, как живут новоселы на намыве Васильевского острова. — Прим. ред.). По слухам, собираются намывать и дальше, чуть ли не до Кронштадта».

В.Н.: «Из моего окна видно причалы Морского вокзала. С началом навигации там встают по восемь теплоходов. В первый раз, когда я увидела лайнер за окном, была в шоке. Просыпаюсь — батюшки! Думала, новый дом за ночь вырос».

Торговля

В.Н.: «Когда дом достроили, на первых этажах открылся Центр фирменной торговли. Это был единый, богатый и красивый, магазин — выставочный комплекс с товарами ленинградских фирм: „Большевичка“, „Скороход“, „Рот-Фронт“, „Первомайская заря“, Ломоносовский фарфоровый завод и других. Здесь были филиалы ДЛТ и Пассажа. Цокольные этажи принадлежали городу. И к первому корпусу приезжали Горбачев с Раисой Максимовной. Там был магазин одежды: продавали меха, пальто, был женский конфекцион. Раиса Максимовна ходила, ей предлагали товары…»

Т.М.: «По преданию, она купила шубу. Это было в сентябре 1987 года: почему я помню — весной родился Никита, я была в декретном отпуске и рано утром гуляла с коляской. Народа вообще не было, а наверху сидели спецслужбы.

Сейчас цокольные этажи — одна из самых больших проблем нашего дома. В 90-е годы их приватизировали, и теперь это собственность каких-то фирм и юрлиц. Они сдают помещения разным магазинам и считают, что на правах собственников могут ломать, рушить и портить. Установить новую дверь, сделать дополнительное крыльцо — и сразу меняется архитектурный облик дома. Он уже не выглядит таким парадным, частью ансамбля. Никакие новые крылечки, ступенечки не могут быть сюда вписаны. Но, к сожалению, Комитет по архитектуре дает на все согласования».

В.Н.: «Два или три месяца назад около дома ночью украдкой установили ларек. Причем в опасной зоне. Сейчас там висит объявление об аренде. Вокруг вообще много ларьков: урюк, шаурма... Антисанитария полная. Во дворе стоят гаражи — они тут были с основания дома, их раздавали инвалидам войны. Теперь их сдают урючникам: они приезжали рано утром, загружали свои мандарины-апельсины и развозили по ларькам. Я даже приводила участкового. И сейчас их, к счастью, не видно.

Под окнами жилого дома (ближе к станции метро „Приморская“. — Прим. ред.) организуют ярмарку. Люди возмущаются: как это? Однажды вдоль дома делали замену асфальта, а в начале здания сделать не смогли — из-за ярмарки. Так там все и осталось в безобразном состоянии».

Особенности

Т.М.: «В нашем доме, который считается 11-этажным, нет грузовых лифтов, только пассажирские. Говорят, они были в проекте, но когда дом стали вводить, оказалось, что надо расширить помещения, так как необходимо выделить большое количество квартир для ветеранов войны и труда. Из-за этого в некоторых частях дома трехкомнатные квартиры разделили на одно- и двухкомнатные, а часть пространств забрали у лифтовых шахт».

В.Н.: «Из-за того, что в каждой парадной только по одному лифту, сделали сквозные коридоры с выходами в две соседние парадные: таким образом можно, не выходя из дома, пройти через семь парадных».

Т.М.: «Двухъярусные квартиры есть в каждой парадной. Определенная система в их расположении имеется, но ее проще нарисовать, чем рассказать. Стояки в парадных идут не сверху вниз, как в обычных домах, — они как бы „виляют“ в перекрытиях, и если у кого-то из соседей протечка или аварийная ситуация, очень сложно сразу определить источник».

Проблемы

В.Н.: «Неприятности с домом начались в 2012–2013 годах. Стала отваливаться плитка, перед моей парадной рухнул балкон. Мы ходили к главному архитектору города, стали звонить и писать во все инстанции. Нам сказали, что нужно сделать экспертизу. Все ЖСК дома и управляющая компания объединились — обратились в фирму, которая в 2016-м обследовала фасады и сделала техническое заключение о том, что состояние аварийное и недопустимое. В прошлом году мы ходили с этим заключением в районную администрацию, там нам сказали: „Молодцы, деньги есть, сделаем капремонт“. Но потом все почему-то притормозилось. Тем временем рядом с фасадами просто опасно ходить: каждый день что-то отваливается*.

Внутри дома тоже есть проблемы. Надо мной — такая же по планировке квартира. Я как-то вечером слышу — дыр-дыр-дыр, как будто перфоратор работает. А утром сосед мне рассказывает: „У нас все время пахнет и пахнет“. Снял обои, под которыми — кирпич и наляпанная на него сухая штукатурка, а там — вот такие грибы! Сосед взял болгарку и стал их спиливать по кирпичу. Я позвала эксперта, он все то же самое сфотографировал на соседней стене.

Другая большая наша беда — детские площадки. Их устанавливало муниципальное образование: такие они были красивые, нарядные! И вдруг в 2016 году их убрали, сказав, что заменят. Лето прошло — не меняют. Рождаемость в доме повышается, а гулять детям негде».

* В жилищном комитете Санкт-Петербурга на запрос The Village ответили, что ремонт фасада на Новосмоленской наб., 1, включен в программу на период с 2018 по 2020 год. «Дальше развитие событий такое: если готов проект, то к фасадным работам приступят уже в этом году. Если проект не готов, то 2018 год уйдет на разработку проектно-сметной документации, а уже в 2019 году будет объявлен конкурс на выполнение капремонта среди подрядных организаций. После того как подрядчик будет определен, приступят к работам», — добавила пресс-секретарь комитета Тамара Панченко.