20 мая в московской галерее 25Kadr открылась выставка молодого художника Антона Тотибадзе «Совокупность изяществ». Абсолютно все работы на выставке — это написанные на разного размера холстах и бетонной плитке темперой еда и продукты: стейки, яичница, запечённый целиком поросёнок, хинкали, раки, пицца, арбуз и дыня, пиво и другие алкогольные и нет напитки. «Совокупность изяществ» — третья персональная выставка художника, которому всего 21 год. Главным сюжетом более ранних картин Антона также была еда. The Village сходил на выставку на «Красном Октябре» и поговорил с художником о резиновом осьминоге, шаурме на «Чистых прудах», любви к еде, путешествиям по гастрономическим маршрутам и дизайне для ресторанов.

 

   

— Привет, я Антон.

— Аня.

— Я сейчас обедал с Марко Черветти, он дружит с моими папой и дядей (художники Константин Тотибадзе и Георгий Тотибадзе. — Прим. ред.). Он тебя знает, оказывается. 

— Конечно знает, Марко чудесный человек и повар. Но давай о тебе, у меня много вопросов.

— Но ты же не будешь спрашивать меня, почему еда? Это все спрашивают.

— Ммм, хорошо, чёрт. Ты молод, да?

— Я эликсир молодости пью. Да нет, шучу, мне двадцать один.

— Ты очень молод!

— Ну извините.

— С детства рисуешь?

— В детстве все рисуют.

— А всерьёз?

— Я рисую картины последние года четыре максимум. В 2011 году начал. До этого боялся и всё время занимался дизайном. И сейчас я этим, собственно, и зарабатываю. Я иллюстратор, дизайнер, всё остальное — полный комплект. Я боялся, знаешь, когда начинаешь учиться, тебе везде говорят: «Вот, художка». Знаешь, вот это слово... И я как-то стремался. Но у меня папа художник.

Художник Антон Тотибадзе: «Эта шаурма шикарная, мне нравится её форма — она как женщина». Изображение № 1.

— Тебе можно было не ходить ни в какую художку. Сел рядом с отцом и рисуешь, смотришь. Наверняка ты так делал?

— Я подходил с дротиками и кидался.

— Злился на него?

— Да нет, просто хулиганил.

— Я подумала, может это он тебя и не отвёл в зоопарк? Как на той картине. «Пап, пойдём в зоопарк!» Или это не про твоего папу?

— А ты видишь, в чём там фишка, да? Воскресенье, похмелье, как всегда.

— Значит зоопарка не будет. То есть это не твоя личная история, с тобой этого не было?

— Нет. А может, и было, не знаю. У нас шесть детей в семье, кстати. Я старший.

— Все рисуют?

— Малявки да. Или нет... Муська не рисует. Ты знаешь Муську? Сестра моя. Она сейчас становится модной.

— Это что значит?

— Она поёт и выступает. Ты набери её в Google.

— Насчёт выставки. Ты говоришь, что всерьёз рисуешь четыре года. Я хотела уточнить, эти работы — какой по объему кусок из всего?

— Это последний писк. Это моя третья персональная выставка. Первая была в 2011 году, собственно, когда я только начал. Я что-то так резво наклепал работ, что мне предложили сделать выставку в кафе «Март» на Петровке. Следующую выставку я сделал сам, в галерее «180 М2», там сейчас Еврейский центр толерантности.

— Знаю такое место, была там на выставке фотографа Марка Боярского.

— Ну да, он там тоже делал. В этой галерее я всё сделал сам для выставки: не было света, я сам красил стены в белый. Такая морока, честно говоря.

— Что там были за картины?

— Мои натюрморты. Жратва.

— То есть тоже еда. Хочется задать запретный вопрос. 

— Была парочка не с едой — с туалетом и раковиной. Ты видела? Сейчас покажу (открываем Behance Антона на Ipad. — Прим. ред.). 

Художник Антон Тотибадзе: «Эта шаурма шикарная, мне нравится её форма — она как женщина». Изображение № 4.

— Эй, мой инстаграм похож на это! Я чудовище?

(Смотрим картину «Инстаграм чудовища», на ней изображено мясо. — Прим. ред.)

— И мой тоже, не волнуйся. Вот, смотри, если хочешь, полистай, тут последнее, и, соответственно, чем дальше, тем раньше.

— Красота!

(О фотографии картины «Сэргей идёт на свиданье». — Прим. ред.)

— Знаешь, что это такое? Это мне заказали на 150 лет журнала Allure, попросили все эти мужские принадлежности нарисовать и купили картину для презентации. Это два таких холстика. Они сами выбрали средства, прислали мне целый пакет и, к сожалению, не отдали, а я бы хотел.

«Сэргей идет на свиданье» (фрагмент), холст, темпера
50х50 см, 50х100 см. Изображение № 6.«Сэргей идет на свиданье» (фрагмент), холст, темпера
50х50 см, 50х100 см

— Какие жадные! А Сэргей это кто?

— Это никто, это просто.

— Я всё хочу найти связи между твоей реальной жизнью и твоими картинами. Может, ты действительно вдохновляешься инстаграмами людей.

— Да нет. Они бы мне предъявили за это потом...

— Теперь вижу, ты рисуешь не только еду, но преимущественно её.

— В основном еду, я согласен.

— Где ты учился?

— В Академии дизайна у Бориса Трофимова. Он делал, кстати, дизайн для Олимпиады-80 в Москве: стиль, пиктограммы, навигацию. Меня тогда тоже, как и тебя, не было ещё на свете. 

— Людей ты совсем не рисуешь?

— Людей нет. Я свою девушку пару раз рисовал карандашом, в ресторане пьяный, а так нет. У меня не очень с людьми.

— А готовить, как я поняла, любишь.

— Да. Мы с другом как-то решили приготовить хинкали в 2009 году, с тех пор мне нравится. Снимали всё это на видео, у нас был проект «Сытные дни» в «ВКонтакте». Сейчас мы его забросили. Мы придумывали меню, звали гостей, готовили, всё фотографировали и потом ели.

— В итоге ты стал специалистом по хинкали?

— Нет, с хинкали всё началось, они не получились, это был кошмар.

— Болели животы?

— Нет, не болели, мы просто не смогли их слепить. Это вообще женская кропотливая работа, лепить их, это нереально. Они разрываются. И хачапури я не смог приготовить. А так вообще что-то получалось. Тайскую мы делали еду, грузинскую. Смотри, мы здесь молодые ещё совсем. Это мой друг Искандер — внук Фазиля Искандера. А вот какие-то видео, что я монтировал. Видишь, пятьдесят шесть минут идёт. Потом уже стали сокращать. В общем, алкоголизм такой.

— Еда занимает в твоей жизни очень много места всё же. После хинкали что у вас первое получилось приготовить?

— Лагман! Мы сами делали лапшу, покупали специальные железные линейки, чтобы её резать. Как могли, так и делали. Толстенькая и неоднородная получилась, всё как надо. Сожрали быстро, за секунду, целый казан.

— А что было важнее — приготовить еду, посмотреть, получится или нет определённое блюдо, или всё же собрать друзей вместе и повеселиться? 

— Наверное, равноценно. Просто самый азарт был вначале, когда ты не знал, получится блюдо или нет. Берёшь рецепт, не видишь ничего сложного, вроде вкусно — почему бы не сделать? Зачем идти в ресторан? И потом, в ресторане не потанцуешь, свою музыку не поставишь. Конечно, потанцуешь, но это другое...

— Вы готовили то, что уже пробовали?

— Ну вот лагман я попробовал, когда мы на Казантип ездили с другом. Не с целью потусить (я таких сборищ не люблю), а просто в то место. Я захотел повторить это блюдо. А был, например, удон с куриной лапшой и вешенками — по рецепту Зимина на «Афише-Еде». Я там первый и единственный раз в жизни использовал звёздочку анисовую, вообще-то я анис не очень люблю, анисовую водку то есть, она тяжёлая. В блюде вкус аниса в итоге особо не чувствовался, но мы эту звезду запарились искать.

— Анис ты не любишь, а что любишь? Ты же наверняка рисуешь еду, которая тебе нравится. 

— Да, иногда даже слишком нравится.

Художник Антон Тотибадзе: «Эта шаурма шикарная, мне нравится её форма — она как женщина». Изображение № 9.

— Можно рисовать то, что нравится по виду, и то, что нравится по вкусу, а лучше чтобы всё вместе. У тебя какое соотношение в этом вопросе?

— Понимаешь, я рисую свои впечатления и эмоции от жратвы. И даже если это не очень получилось, ты же знаешь, что ты имел в виду. Поэтому вспоминаешь и думаешь: «Ах, есть хочется!»

— Фотографировать еду модно, этим занимаются все почти. Есть, например, девушки, преимущественно, которым всё равно, что в тарелке, если это выглядит красиво. Они это и есть не будут, просто лайки заработают на пирожном с ягодками и чашке кофе. Мне же, наоборот, принципиально важно, что находится в тарелке, и как бы красиво блюдо ни выглядело, я не опубликую фотографию, если еда невкусная. Хотя если всё слишком плохо, я это сделаю, чтобы написать под ней: «Вообще никогда не ешьте это!»

— Я как-то читал Джейми Оливера. Он пишет, что чем беспорядочнее всё на тарелке, тем вкуснее. Меня тоже немного передёргивает от этих фотографий тех, кто зёрнышки аккуратно раскладывает, пирожное с клубничкой ставит. Я вот, кстати, в этом году первый раз поросёнка приготовил.

— Это он на картине «Только не сожри всё один»?

— Нет, этот слишком большой был бы для того ужина. Я рисовал с фотографии. Мы на Новый год поснимали, ну и по памяти ещё. Кстати да, очень часто, почти всегда, выходит так, что начинаешь рисовать — и блюдо получается гораздо больше, чем на самом деле.

— Наверное, ты рисуешь голодным.

— Да нет, просто как-то так рука устроена: ты идёшь, идёшь, идёшь — и бокал пива во-о-от такой получается. А вообще рисовать большие размеры гораздо сложнее, чем реальные.

— Что бы ты никогда не нарисовал? Какое блюдо?

— Классный вопрос. Ты имеешь в виду из существующих? Или я могу сейчас придумать блюдо?

— Можешь придумать.

— Я бы не нарисовал... Ну не знаю, я пытаюсь какую-то пошлятину назвать, что-нибудь обычное. Как это сказать... как из инстаграма какой-нибудь тёлки (в плохом смысле этого слова).

— Всё, что ты нарисовал, очень фотогенично. Кроме поросёнка, давай про другие картины. Есть истории, с ними связанные? 

— Есть, но не со всеми. Вот, например, с бонгом точно есть история. Я даже забыл про то, что хотел это нарисовать, но вспомнил, когда листал фотогалерею в телефоне. Мы тогда были с друзьями, была, правда, чашка чая и бонг, это дико смешно выглядело. Может, это именно тогда мне так показалось, но было прямо обхохочешься. Бонг такая вещь, вроде как не пошлая, в ней есть что-то, она стеклянная, прозрачная.

Вот ещё шаурма. Вот та, что по центру сейчас висит, «Однажды в фитнес-клубе 3D», это реальная шаурма из киоска на Чистых прудах, около метро. Она всё время почему-то именно в таком объёме, знаешь это место? Выходишь из метро, и там куча палаток.

«Однажды в фитнес-клубе», холст, темпера, триптих150х100 см. Изображение № 12.«Однажды в фитнес-клубе», холст, темпера, триптих
150х100 см

— Да я там хожу почти каждый день, я знаю эту шаурму! Может, ты с утра проходишь мимо, раз она целая?

— А ты маленькие там видела?

— Я, честно говоря, туда не заглядываю, но теперь обязательно буду.

— На Арбате, например, в переулке, там, где кафе «Генацвале», там тоненькая шаурма, та, что на картине «Однажды в фитнес-клубе». 

— Да, я знаю это место тоже!

— А вот эта шаурма шикарная, мне больше всего нравится её форма, как женщина, это на проспекте Мира, тоже около метро — «Однажды в фитнес-клубе — 2». 

— Слушай, все места, которые ты называешь, каким-то образом были связаны с моей жизнью довольно сильно. Я сама эту шаурму не ела, но видела её тысячу раз.

— Вот на проспекте Мира она гениальная, прямо очень вкусная, попробуй! Там даже гаишники останавливаются, берут и дальше патрулируют.

— А еду из ресторанов рисуешь?

— Хинкали, например. Но это неочевидно, я не рисую столовые приборы и какие-то опознавательные знаки заведений. Всё-таки пытаюсь одомашнить вид. У этой серии смотри какой минималистичный фон. Именно для выставки я так придумал и сделал. А вообще я собирался сделать так: почти нет стола, тарелка в таком ракурсе, что почти её не видно. Но получилось так, как ты сейчас видишь. 

— Не совсем так. Слушай, осьминог шикарный.

— С ним тоже есть история. Я отрыл в интернете видео, бренд-шеф из «Азбуки вкуса» готовил осьминога, и мне показалось, что это может быть вкусно. Я купил осьминога прямо вот такого, большого, свежего, не мороженого. Надо было у него выковыривать зуб. Знаешь? Это в центре, где у него расходятся клешни, такая херня, реально похожа на коготь.

— И ты его приготовил?

— Получилось как-то жестковато. Тот дядька классно приготовил, а я, по-моему, передержал. Но я всё равно его съел, ел такие ластики...

— В рюмках водка?

— В рюмках водка. А вот, например, где бонг, там текила. Смотри, вот этот торт (на картине «Как Клава соперниц обходила». — Прим. ред.) готовит моя тётя на праздники. Она владычица этого клубничного торта, она его довела до совершенства.

Художник Антон Тотибадзе: «Эта шаурма шикарная, мне нравится её форма — она как женщина». Изображение № 14.

— Слушай, ты же дизайнер, ты рисовал что-то для ресторанов? Фирменные стили, иллюстрации?

— Да, мы как раз в последнее время занимаемся в основном ресторанами. Вот сейчас делали, например, бар-кафе во Владивостоке. Представляешь? Как-то они нас вычислили.

— А московские? Что-нибудь, что я могу знать.

— Есть такая гастрономическая лавка в Крылатском, называется «Бульон Крутон». Хозяин Саша Затуринский. Я рисовал фирменный стиль этому месту, этот проект, кстати, у меня был на диплом. Даже этикетки для их вина делал. Ещё делал фирменный стиль для Rose Bar. Ты, кстати, была там?

— Я заходила, увидела Филиппа Киркорова в окружении блондинок и сбежала. Не думаю, что там хорошо.

— Не знаю, вывеску прикольную сделали. Но я внутрь не заходил. Ещё я иллюстрировал книгу рецептов грузинской кухни. А это вот смотри, узнаёшь?

— Это Дорогомиловский рынок?

— Да, ты даже можешь точно определить, где именно. Видишь номера у прилавков. 

— Мне очень нравится, что у тебя всё так связано с Москвой. Реальные места с шаурмой, настоящий рынок. 

— Я ходил на рынок не один. Знаешь Сашу Заливако? Я стеснялся один ходить рисовать, а она со мной за компанию ходила и мы стояли и рисовали вместе. С нами все там подружились. Мы провели там несколько дней. На Дорогомиловском нельзя фотографировать, ничего нельзя делать, а рисовать можно.

Иллюстрации к книге рецептов грузинской кухни. Изображение № 21.Иллюстрации к книге рецептов грузинской кухни

— Можно исподтишка.

— Можно, но это фигово будет. А так охранники подходят: «Что делаешь?» — «Рисую», «А, ну нормально». Я потом подарил продавцу рыбы рисунок. А мне за это тётка, которая соленья продаёт, подарила целый мешок всякого разного.

— Ты рисовал свою любимую лавку с соленьями или которая лучше всех выглядела?

— По-моему, второе.

— А с сыром?

— С сыром тоже не то, что надо.

— Я вот сыр в углу у тёти покупаю на этом рынке.

— Может быть, мы у одной покупаем. 422-й там номер?

— Посмотрю, не обращала внимания на номер.

— Правильная у тебя точка, в общем.

— Мне её сдал правильный человек.

— Я её не рисовал потому, что, кажется, неудобно было стоять. Так-то с виду нам всё одинаковое. Где-то ещё была выпечка, хлеб. Наверное я не всё выложил. Но видишь, тут не только еда, есть рисунки из метро, из института, а вот и «Джон Донн» — нарисовал это ручкой и на компьютере потом красил. 

— У меня есть фотография их этого хлебного ларька на рынке, смотри.

— А, да, это ты ведёшь инстаграм The Village Food.

— Да, смотри, а это устрицы, из Барселоны, недавно. Они же выглядят совершенно космически. У тебя нет картин с устрицами?

— Я не рисовал устриц.

— Нарисуй устриц, пожалуйста. Они невероятные.

— Да, устриц много кто любит. Может быть, и нарисую потом. Знаешь, я когда куда-то еду, я за неделю или за две опрашиваю всех, кто там был, кто что посоветует. В прошлом или позапрошлом году ездили в Париж. Знаешь Гену Иозефавичуса? Он мне исписал два листа А4 с обеих сторон. Я потом погуглил и себе распечатал со всеми подробностями. Список крутых ресторанов. Это так круто! Пофигу Лувр, пофигу всё остальное, но рестораны!

— Я тоже всегда так делаю, все маршруты гастрономические в первую очередь.

— Сейчас я навожу справки про Барселону, кстати.

— А я собственно только что оттуда, могу помочь.

— Вот какая полезная встреча-то оказалась, очень приятно познакомиться. 

— Взаимно. 

   

Фотографии: Михаил Лоскутов