Роспотребнадзор назвал эпидемией ситуацию с распространением ВИЧ в России. Согласно официальным данным, около 1 % россиян живут с этим заболеванием, при этом 30 % инфицированных не знают о нём. Ранее министр здравоохранения Вероника Скворцова спрогнозировала, что эпидемия ВИЧ в нашей стране может выйти из-под контроля к 2020 году, а премьер Дмитрий Медведев признал, что в некоторых регионах страны есть перебои с поставками лекарств и тест-систем. Сегодня, 1 декабря, во всём мире отмечают День борьбы со СПИДом. The Village узнал у директора Федерального центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадима Покровского, почему многие россияне не знают о своём диагнозе, как молодые девушки оказались в группе риска и по какой причине в России не принято говорить о презервативе как способе защиты.

 

О том, как россияне заражаются ВИЧ

— Недавно вы отчитывались о ситуации с распространением ВИЧ и сообщили, что в России зарегистрирован уже почти один миллион инфицированных. Кроме того, по вашим оценкам, с начала 2015 года умерли больше 20 тысяч больных (это почти на 17 % больше, чем за такой же период 2014 года), а новых случаев заражения за первые десять месяцев этого года стало на 12 % больше, чем за аналогичный период 2014 года. С чем связано ухудшение ситуации?

— Ситуация с распространением ВИЧ ухудшается постоянно. Просто сейчас число зарегистрированных случаев приближается к миллиону, и эта цифра производит впечатление. Когда в прошлом году я говорил, что заболевших уже больше 900 тысяч, это привлекло мало внимания. А ведь ситуация ухудшается прогрессивно: в год появляется 10 % ВИЧ-инфицированных, 10 % от 900 тысяч — это 90 тысяч, от миллиона — уже 100 тысяч. Процент остаётся тем же, а абсолютные цифры растут.

Это связано с тем, что вирус от наркопотребителей, которые ещё недавно были основной группой заболевших, переходит в общую группу населения. Сейчас особенно подвержены риску женщины. Они не знают, принимал ли раньше их половой партнёр наркотики, и заражаются даже от мужа или постоянного друга.

— Почти миллион ВИЧ-инфицированных в России — это только официальная статистика. Насколько выше могут быть фактические данные?

— Фактически уже 200 тысяч заболевших умерли, так что живых осталось где-то 750 тысяч. Примерно столько же, около 800 тысяч, ещё не зарегистрированы. Они не знают, что инфицированы, и никогда не обследовались.

— Почему люди заражаются? Они просто не знают, что нужно предохраняться? 

— Да, они не осведомлены. Вы же, наверное, ещё ни разу ничего не публиковали про ВИЧ-инфекцию, совесть не мучает? Когда люди видят цифры — 900 тысяч, миллион, — они не думают, что тоже находятся в зоне риска, и не ассоциируют это со своим поведением. Многие не знают, проверен их партнёр на ВИЧ-инфекцию или нет, мог ли он в прошлом заразиться. Поэтому сейчас наши рекомендации касаются всех. Например, пока не знаешь ВИЧ-статус партнёра, пользуйся презервативом, иначе риск заражения — очень большой. Каждый сороковой мужчина в возрасте 30–35 лет инфицирован ВИЧ. Вероятность того, что он окажется вашим партнёром, очень велика.

— Мужчины, в свою очередь, заражаются потому, что они тоже недостаточно осведомлены, или чаще при употреблении наркотиков?

— Пока чаще мужчины заражаются через наркотики. Но, конечно, половые заражения тоже не исключены. Сейчас женщин среди заболевших чуть меньше. Это говорит о том, что работает путь передачи среди наркоманов, и их процент среди инфицированных всё время возрастает. При этом в возрастной группе до 25 лет инфицированных женщин даже больше, чем мужчин. Это связано с тем, что часто половой партнёр-мужчина бывает старше, чем женщина. Старшие партнёры — 30–35 лет — заражают 20–25-летних, поэтому в этом возрасте половой путь передачи инфекции явно преобладает.

 

Каждый сороковой мужчина в возрасте
30–35 лет инфицирован ВИЧ. Вероятность того, что он окажется вашим партнёром, очень велика

«800 тысяч россиян не знают, что больны ВИЧ»: Вадим Покровский — о новой эпидемии. Изображение № 1.

 

— Но пока наиболее распространённый способ заражения ВИЧ в России — при употреблении наркотиков?

— Статистика не должна вводить вас в заблуждение: 55 % новых случаев заражения происходят при употреблении наркотиков, но остальные 45 % — это половой путь, то есть почти одинаково. Тех, кто заразился ВИЧ половым путём, труднее выявить. В случае с наркотиками ясен фактор риска, а после незащищённого секса люди обычно не обследуются. Они думают: «Какое отношение я имею к ВИЧ-инфекции?» В Европе сейчас практически прекратилась передача ВИЧ при употреблении наркотиков, а половой путь стал чуть ли не доминирующим. Обнаруживаются взрослые люди, которые когда-то заразились во время секса, но никогда не думали, что они принадлежат к группе риска. Поэтому обследоваться на ВИЧ рекомендуется всем.

— Как правило, в России заражаются ВИЧ при гетеросексуальных контактах? Раньше существовал миф о том, что ВИЧ — это болезнь гомосексуалов.

— Они и остаются главной группой риска в Западной Европе: гомосексуалы думают, что лечение есть, и поэтому не предохраняются. Там теперь хотят лечить всех: и тех, кто болен, и тех, кто ещё не заболел. Лечение как профилактика — всем давать антиретровирусные препараты: с утреца выпил таблетку и можешь пускаться во все тяжкие. У нас эпидемия носит генерализованный характер, и, так как секс-меньшинств не очень много среди всего населения, среди ВИЧ-инфицированных их тоже мало — 1–2 %. Кстати, при женских гомосексуальных контактах инфекция не передаётся, так что лесбиянки могут быть спокойны.

— С какой страной можно сравнить Россию по распространению ВИЧ?

— Российский сценарий ближе к тому, который был в Испании и Италии 20 лет назад, и уже тяготеет к африканскому, где основной путь передачи — это гетеросексуальные половые контакты. Мы перегнали все страны Европы, где суммарно примерно столько же ВИЧ-инфицированных, сколько у нас. То есть если отнести нашу страну к европейским державам, то половина всех больных Европы живёт у нас. Также мы перегнали США, которые традиционно считались очень уязвимой территорией. Там живых ВИЧ-инфицированных примерно столько же, сколько у нас, но у них в год регистрируется 50 тысяч новых случаев, а у нас около 100 тысяч, и население там превышает наше более чем в два раза. Хотя в США пока ещё больше случаев смерти: у них от СПИДа умерли порядка 600 тысяч человек, в России — 200 тысяч, так что у нас всё ещё впереди. Если лечение будет организовано так же плохо, как сейчас, можем догнать и по этому показателю: из 800 тысяч ВИЧ-инфицированных в России только 200 тысяч получают соответствующее лечение.

— Почему?

— Потому что этой проблеме уделяют мало внимания, и последние пять лет финансирование не увеличивалось, а количество больных росло. 

— То есть в России просто нет денег, чтобы всех лечить?

— Ну да, финансированием это не предусмотрено. Правительство намекает, что в 2016 году увеличит финансирование в два раза. Пока мы этих денег не видели, но обещание есть.

— Сколько денег на решение этой проблемы государство даёт сейчас?

— Сейчас на борьбу с ВИЧ выделяется порядка 18 миллиардов рублей в год. В 2016 году эту сумму обещают увеличить ещё на 20 миллиардов, то есть, если обещание сдержат, у нас будет порядка 40 миллиардов рублей.

— А сколько нужно, по вашим оценкам? 

— Чтобы переломить ситуацию, потребуется больше 100 миллиардов рублей. 

— Эти деньги в первую очередь пойдут на лечение?

— Сложный вопрос. На мой взгляд, нужно больше тратить на информирование и обучение населения — чтобы люди не заражались. Лечить всегда хуже, чем предупреждать. Но сейчас в мире доминирует концепция «Лечение как профилактика»: эта концепция заключается в том, что если всем ВИЧ-инфицированным дать лекарство и они будут постоянно его принимать, то у заболевших будет очень низкий уровень вируса и от них не будут заражаться даже их половые партнёры. На мой взгляд, это весьма спорный подход, потому что надо сначала выявить всех, кто инфицирован, обеспечить их лекарствами, а мы пока от этого очень далеки. В России надо одновременно заниматься и предупреждением новых случаев, и лечением пациентов: мы не можем сосредоточиться на каком-то одном подходе.

 

«800 тысяч россиян не знают, что больны ВИЧ»: Вадим Покровский — о новой эпидемии. Изображение № 2.

 

О том, почему в России лечат больных, когда уже поздно

— У нас недавно вышел текст о ВИЧ-инфицированном, вот что он рассказывал: «Если в Европе для профилактики начинают выдавать лекарства при иммунном статусе 500 Т-лимфоцитов на миллилитр крови (в миллилитре крови здорового человека 1200 Т-лимфоцитов. — Прим. ред.), то в Москве лекарства начинают выдавать при статусе 350, когда у тебя уже полно вторичных заболеваний, а иммунитет не может сопротивляться вообще ничему. Чтобы в Москве тебя начали лечить, ты должен быть уже очень болен — на той стадии, когда ВИЧ переходит в СПИД». Это так?

— Всё правильно, потому что денег пока хватает только на это. И это одна из причин, почему растёт смертность: слишком поздно начинают лечение. Говорят: «Подождите, у вас пока 360 клеток, будет 350 — начнём лечить». Пациент приходит через год, а у него уже 200 Т-лимфоцитов — это приравнивается к СПИДу. 

— Какие препараты получают больные в России?

— Это препараты, которые были разработаны давно, и срок их лицензии истёк. Их делают в Индии и России, это так называемые генерики — они намного дешевле оригинальных препаратов. Есть анальгин за 10 рублей, а есть за 100. Это неплохие лекарства, но, конечно, все новые — лучше. Например, если использовать современный препарат, надо принимать одну таблетку в день, а если старый, то приходится пить 12 таблеток в сутки. Это существенная разница и для пациента, и для государства, потому что российский вариант стоит в десять раз дешевле.

— То есть за последние годы способы лечения изменились и речь только о том, чтобы были деньги?

— Ну конечно! Если принимать хорошие препараты, даже с ВИЧ можно дожить до глубокой старости и умереть от рака или инфаркта. От ВИЧ умирают молодые, поэтому задача государства, во-первых, сделать так, чтобы они не заражались, а во-вторых, в случае заражения обеспечить их лечением, чтобы они не умерли молодыми. Основная проблема ВИЧ-инфекции для нас — это уменьшение численности работоспособного населения.  

— Недавно сообщалось о разработке неких российских вакцин от ВИЧ. Что вы об этом думаете?

— Вакцину от ВИЧ разработать очень тяжело: природного иммунитета после перенесённой инфекции нет, потому что никто ещё не выздоравливал. А например, если человек вылечился от оспы, он уже никогда не заболеет, поэтому оказалось легко создать вакцину от неё. Вполне возможно, что вакцину от ВИЧ придумать так и не удастся. От сифилиса и малярии её разрабатывают уже сто лет, и ничего не выходит.

— При этом есть препараты, которые могут поддерживать нормальное качество жизни и позволяют человеку даже не заражать своего партнёра? 

— С качеством жизни вопрос спорный, потому что у всех препаратов есть побочные эффекты. Поэтому я говорю: лучше не заражайтесь. Люди с ВИЧ на антиретровирусной терапии и даже без неё стареют на десять лет быстрее: часто они выглядят как старики. Это говорит о том, что лекарства не добивают ВИЧ — он продолжает своё разрушительное дело, идут воспалительные процессы, которые приводят к преждевременному старению.

 

 

О роли государства в эпидемии ВИЧ

— Вы возлагаете ответственность за неосведомлённость россиян о ВИЧ-инфекции на СМИ?

— Ответственность за это лежит на всех, в том числе на СМИ, но в значительной мере — на нашем правительстве, которое уделяет мало внимания этой проблеме. Правила дорожного движения у нас меняют каждый день, это актуально, это все обсуждают. А вот проблемы ВИЧ-инфекции — нет. Хотя у нас от ВИЧ погибает столько же людей, сколько в ДТП. 

— Недавно премьер-министр Дмитрий Медведев поручил ускорить разработку государственной стратегии по противодействию распространению ВИЧ. Вас привлекают к её разработке?

— Привлекают в качестве основного критика. Стратегии как таковой нет, там всё никак не могут понять, на чём сосредоточиться: на профилактике или на лечении. У нас сейчас очень сильны консервативные подходы, есть даже такое мнение: «Надо запретить заниматься сексом». А население говорит: «Да-да, мы православные», — но не знает, что православные могут заниматься сексом только со своей женой и только 2,5 дня в неделю, если нет поста, а всё остальное — грех. В действительности приучить наше население к консервативным устоям будет очень тяжело, поэтому ВИЧ и распространяется. Я считаю, что людям надо предлагать разнообразие: хочешь — пользуйся православной концепцией, а если тебе это не нравится — рекомендуем пользоваться презервативом.

 

 

Но самая большая проблема — это профилактика среди наркопотребителей. У нас думают, что их можно вылечить и таким образом прервать передачу ВИЧ при употреблении наркотиков. За рубежом другой подход — это так называемая заместительная терапия. Тем, кто колет наркотики, предлагают принимать их через рот: в медицинских учреждениях выдают те же опиоидные в виде сиропчика, чтобы потом не было потребности колоться. Считается, что в Испании, Италии и Франции эта терапия привела к тому, что ВИЧ больше не передаётся при употреблении наркотиков. Наши коллеги говорят: «Это же не вылечивает от наркомании!» Мы возражаем: «Это же предупреждает распространение ВИЧ!» Пока преобладает мнение тех, кто надеется вылечить всех наркоманов. Уже прошло 15 лет, как они это пообещали, но количество наркопотребителей не уменьшается.

 

Считается, что презерватив даёт индульгенцию на безнравственное поведение. Хуже, когда распространяют данные, что презервативы не защищают от ВИЧ

 

— У вас есть объяснение, почему российские власти уделяют так мало внимания этой проблеме?

— Это, видимо, связано с тем, что у нас сложилось отношение к ВИЧ как к болезни гомосексуалов. Почему-то игнорируется тот факт, что в развивающихся странах заболевание распространяется половым путём среди гетеросексуального населения. Разговариваешь с депутатами Госдумы, и возникает ощущение, что они ничего не знают об этой проблеме. До сих пор все думают, что гомосексуалы — это основная группа риска. 

— Почему в России не пропагандируют использование презервативов как один из механизмов защиты от ВИЧ?

— Считается, что презерватив даёт индульгенцию на безнравственное поведение. Хуже, когда распространяют данные, что презервативы не защищают от ВИЧ. Тогда «безнравственное поведение» осуществляют без презерватива.

— В России многие вообще считают, что ВИЧ не существует.

— Как говорится, считать не вредно. К сожалению, у нас только в 2014 году, по данным Росстата, 12 тысяч человек умерли от СПИДа. А по нашим данным — аж 25 тысяч. Ну, можно считать, что они умерли от плохого климата.

— Или от плохого поведения.

— Считается, что повлияли какие-то другие факторы, но почему-то у всех умерших была ВИЧ-инфекция. Сейчас говорят, что ВИЧ и СПИД не связаны между собой, но это данные 80-х годов. С этого времени наука так продвинулась, что никаких сомнений в связи этих явлений не существует.

— Недавно министр здравоохранения Вероника Скворцова сказала, что к 2020 году эпидемия ВИЧ в России может выйти из-под контроля. Что вы думаете об этом прогнозе? 

— По-моему, эпидемия уже давно вышла из-под контроля.

 

   

 

фотографии: Яся Фогельгардт