Исследователь гендерных идентичностей и волонтер инициативной группы Q project вместе с командой работает над созданием одноименного комьюнити-центра, призванного объединить нижегородское ЛГБТ-сообщество

Фотографии

Илья Большаков

Материал предназначен для лиц старше 18 лет

Проект Q

— Расскажите о проекте, как давно он существует?

— Активная деятельность началась где-то год назад. Ближе к осени мы нашли помещение и за полгода запустили психологическую службу, клуб английского языка и просто френдли-пространство, куда можно спокойно прийти, попить чаю, посмотреть кино, пообщаться как с людьми, относящим себя к гетеро, так и с представителями ЛГБТ-сообщества. После фестиваля «Поверхность пола» мы запустили одноименный курс по феминизму и квир-теории, в рамках которого к нам практически еженедельно приезжали лекторы из Москвы и Санкт-Петербурга. В ближайшее время центр откроется в новом месте, на площади Горького, и значительно расширит свою деятельность.

— Каковы основные задачи будущего центра?

— Центр создан во многом для борьбы с колоссальной проблемой гомофобии — не только внешней, но и внутренней. Мы хотим помогать справляться с психологическими и юридическими проблемами, связанными с самопринятием, с принятием со стороны родственников, друзей, окружающих, работодателей, потому что у нас были случаи, когда после каминг-аутов людей увольняли, и это, разумеется, незаконно. Кроме того, это будет площадка для различных инициатив, где каждый сможет провести свое мероприятие. Информация о расположении центра конфиденциальна, потому что мы заботимся о безопасности своих участников. Чтобы узнать адрес, нужно связаться с координаторами проекта — это нормальная практика для подобных площадок и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Нам крайне важно, чтобы участники чувствовали себя комфортно и в безопасности.

— Как бы вы могли охарактеризовать участников вашего проекта?

— Совершенно разные люди. Есть очень яркий пример, когда к нам пришел человек с осознанием своей внутренней гомофобии и большим желанием это искоренить. Он идентифицирует себя как гетеро, но понимает, что не может спокойно общаться с представителями ЛГБТ, испытывает внутренние диссонансы из-за этого, поэтому он пришел к нам и рассказал о своей ситуации. Это здорово. Он расширяет свою когнитивную сферу, снижает уровень неприязни и тем самым снимает часть комплексов и проблем, которые возникли, по сути, усилиями разных милоновых и мизулиных, создавших такую систему, построенную на ненависти. К нему пришло осознание, и теперь он справляется с этим. Это очень показательная история.

— А как ЛГБТ-сообщество в целом относится к вашей деятельности?

— К сожалению, мы занимаемся тем, что большинству людей из сообщества, как им кажется, не нужно. Конечно, у нас много положительных результатов, но зачастую многим достаточно прийти в клуб потусоваться на выходных, а потом выйти и репрезентировать себя как гетеросексуалов. С самой большой гомофобной агрессией мы сталкиваемся даже не от гетеро, а именно от самих потенциальных участников проекта. Их позиция такова: оставьте нас в покое, мы не поражены в правах, нас все устраивает, у нас нет психологических проблем, мы всегда можем сходить в клуб и организовать себе развлечения на ночь. Тем временем по всей стране разразилась настоящая эпидемия ВИЧ, растущей в том числе и из-за небезопасного поведения людей, живущих с этой болезнью. Возможно, они беспокоятся о своей безопасности «здесь и сейчас», и это нормально, но недальновидно, потому что последствия внутренней гомофобии наступают спустя годы и могут стать угрозой жизни. Сегодня уже во всех крупных городах усилиями активистов ЛГБТ и экспертов люди могут спокойно существовать в обществе и не восприниматься как какая-то диковинка. У нас пока нет такого отношения. Но мы не планируем радикальную эмансипацию, мы просто хотим предоставить нуждающимся людям помощь, чтобы они знали, куда идти и где получать поддержку в условиях стигматизирующего законодательства. От государства они ее вряд ли получат: вспомните хотя бы случай, когда подросток, по-моему, пятнадцатилетний, признался своей маме в гомосексуальности, а она отдала его в психиатрическую больницу — какая уж тут поддержка. О чем может идти речь, когда даже медицинские работники и психологи до сих пор считают гомосексуальность заболеванием, игнорируя то, что Всемирная организация здравоохранения уже давно пересмотрела свою позицию по этому поводу.

«Поверхность пола»

— В декабре вы организовывали фестиваль «Поверхность пола», в чем была его главная идея?

— Фестиваль создан общими усилиями проекта Q и группы Left-fem. Он был задуман как квир-фем-фестиваль, и мы подумали, почему бы не совместить две пересекающиеся инициативы, ведь нельзя рассматривать феминизм в отрыве от проблем сексуальности и гендерной идентичности. В течение двух дней участники могли ознакомиться с литературой по гендерной и феминистской тематике, пройти бесплатное тестирование на ВИЧ и, конечно, принять участие в мероприятиях: лекциях, тренингах и семинарах. Закончилось все вечеринкой, которую мы назвали постгендерной, где каждый мог себя репрезентировать вне контекста пола и гендера, так, как он себя видит, и просто быть собой или никем — по желанию. На мой взгляд, все прошло успешно, и мы хотим сделать фестиваль ежегодным. Аудитория была примерно 50 на 50 — и со стороны фемсообщества, и со стороны ЛГБТ. Кроме того, были журналисты, ученые, медики и все те, кто захотел узнать об этом и разобраться. Феминизм зачастую воспринимают превратно, потому что нам показывают его как что-то дикое, радикальное, а как показывают, так и усваивается. Радует, что сейчас все больше медийных фигур участвует в фемдвижении и привлекает внимание к проблемам и женщин и мужчин, ведь феминизм — это не про каких-то конкретных людей, феминизм — это про всех нас.

«ЛГБТ и квир-исследования перестают быть маргинальными и выходят в академическое поле»

— Вы учитесь в магистратуре университета им. Н. И. Лобачевского, какова область ваших научных интересов?

— Сейчас я пишу магистерскую диссертацию об ЛГБТ-подростках, точнее — о процессе каминг-аута в детско-родительских отношениях. Я рассматриваю, как происходит процесс осознания себя, как на это реагируют сами подростки и их семьи, как это меняет (или не меняет) структуру их отношений, как это сказывается на процессе социальной инклюзии, взаимодействиях с друзьями и так далее. В качестве основного метода я использую контент-анализ: вместе с программистами мы выгрузили целый массив писем проекта «Дети 404» — это всероссийская выборка из четырех тысяч анонимных писем, на этой базе я и буду строить свои исследования. Мне хотелось бы пообщаться, конечно, и с родителями, чтобы знать о ситуации со всех сторон, возможно, я это реализую, работая уже над кандидатской диссертацией, пока будем доверять одной стороне.

Говоря о планах на будущее — через три года я буду защищать кандидатскую диссертацию. Радует, что сегодня ЛГБТ и квир-исследования перестают быть маргинальными и выходят в академическое поле. Однако я считаю важным придерживаться принципа научности и в своих исследованиях стремиться к максимальной объективности. Параллельно с учебой в аспирантуре я буду получать второе высшее образование в Восточно-Европейском институте психоанализа. Сейчас я уже консультирую по сексологическому профилю, а через несколько лет смогу начать и психоаналитическую практику.

Ситуация в Нижнем плачевная

— Как вы можете охарактеризовать ситуацию в целом, исходя из ваших исследований?

— Ситуация в Нижнем плачевная. Какое-то время я занимался выявлением гендерных режимов нижегородских школ, то есть совокупности характеристик, норм, убеждений, которыми руководствуются школьники, выстраивая поведенческую стратегию по отношению к себе и другим. Изначально я рассматривал проявления ненависти к разным формам инаковости: представителям субкультур, людям с ограниченными возможностями, этническим меньшинствам, представителям разных конфессий, но среди всего множества групп самой уязвимой оказались ЛГБТК-подростки. Мы выявили два основных гендерных режима школ: либеральный и консервативный. Первый характеризуется толерантностью к людям, отличающимся от большинства, которая, как правило, идет наряду и с более высокими показателями успеваемости, уровнем жизни. Второй режим — тотальное непринятие инаковости по отношению и к себе, и к окружающим. Участники второй группы не хотят видеть в школе представителей любых андрогинно ориентированных субкультур, будь то эмо или готы, которые в своем гендерном дисплее варьируют маскулинность и феминность. Так вот, почти 90 % школьников заявляют, что они не готовы принимать таких людей рядом с собой и видеть их даже в качестве одноклассников.

— Что помогло бы изменить ситуацию?

— Повышение уровня образования и осведомленности о проблемах пола, гендера и сексуальности. Когда люди заменят собственные бытовые, обыденные установки, конструируемые культурой, обществом, на научно обоснованные, начнут развивать критическое мышление, тогда и станет возможным выход на путь человечности и обретения личностной свободы. Если говорить о нашем городе, то в первую очередь хотелось бы создать сеть френдли-пространств, где люди могли бы чувствовать себя комфортно и не притворяться кем-то другим, играть чужую роль. Особенно это актуально для трансгендеров, которые вынуждены постоянно контролировать свое поведение и окружающую обстановку. В этом пространстве были бы и психологи, и эндокринологи, которые смогли бы грамотно и непредвзято проконсультировать человека, в том числе и по поводу трансгендерного перехода. И конечно, само сообщество должно созреть и осознать, что им это нужно. Если это случится — изменится самосознание, у людей пропадет желание эпатировать, проводить акции, тема гомосексуальности перестанет быть топовым инфоповодом, потому что люди начнут восприниматься как личности, а не через призму их сексуальной ориентации и гендерной идентичности.