В России 136 070 населенных пунктов, и об их жизни неизвестно практически ничего. Если не считать криминальных сводок, они редко попадают в поле зрения федеральной прессы, их почти не изучают социологи, поскольку за такие исследования некому платить. Сотрудница фонда «Общественное мнение» Катерина Кожевина решила исправить ситуацию: изучить сообщества в малых городах и увлечь широкую аудиторию своими наблюдениями. Исследования прошли в Архангельской области и Краснодарском крае. К команде присоединились журналисты, фотографы, художники, которые пытаются понять, что связывает людей в малых городах и селах. Так появился проект «Заповедник» и программа «Хроники затерянных земель» — выставки, лекции, показы фильмов, читка пьес и рассказов. The Village встретился с Катериной и узнал о выводах, к которым пришли создатели проекта.

Фотографии

Ксения Бабушкина

Школьники из города Буй против Дмитрия Гудкова

Дмитрий Гудков как-то опубликовал историю, что на родине Елены Мизулиной, в городе Буй, через тендер делают прорубь для полоскания белья. Не будь Гудкова и госзакупок на 70 тысяч рублей, Буй никогда бы не попал в федеральную повестку. Обидно, ведь там на самом деле куча крутого и интересного. Больше всего меня поразили 14-летние скейтеры, которых чуть ли не под суд отдали, когда они 9 Мая вместо парада прокатились на своих скейтах, не согласовав это с администрацией. После этого они написали петицию в мэрию, чтобы им построили рампу. Школьники из крошечного города вступили в борьбу с местными чиновниками для того, чтобы у них была своя земля, своя территория, где они могли бы жить полноценной жизнью. Цель «Заповедника» — рассказывать про повседневную жизнь за пределами мегаполисов, про то, что на самом деле важно и что объединяет людей.

У проекта не совсем обычная форма. Это и выставки, и лекции, и кинопоказы. Мы пытаемся говорить о социальной ткани, постоянно находясь в поиске интересного доступного языка.

Боль как главная скрепа

Сейчас у нас говорится про какие-то глобальные скрепы: имперские, военные, конструируются образы врага. Я тоже занимаюсь поиском скреп, но совершенно на другом уровне. Конечно, многих жителей России интересует, что происходит с Трампом в Америке или с нашими миллиардерами в Монако. Но для подавляющего большинства это не реальность, а что-то типа кино. Реальность в малых городах строится вокруг другой идентичности, вокруг других скреп.

Мы заметили, что люди в России чаще всего объединяются вокруг боли. Для многих национальных диаспор, если мы вспомним историю, это всегда какая-то культурная травма, трагедия. Фиолетовая незабудка, напоминающая о геноциде армян, до сих пор распространена в национальных деревнях, ее сажают как память.

26 апреля — День реабилитации малых народов, который с размахом отмечают в Краснодарском крае. На Кубани в этот день готовят парады, концерты. Краснодар — большой буржуазный город, но отъедь от него 100 километров — и люди не говорят по-русски. Все абсолютно разговаривают на балачке — языке кубанских казаков. Мы пытались понять этот феномен. В общественном сознании казак — это ряженый, который обливает Навального зеленкой или на выставке блокирует доступ к современному искусству, то есть это человек, поймавший некую политическую волну, решивший, что ему выгодно стать казаком, от этого есть некие бонусы. Но в Ростовской области или Краснодарском крае, то есть на Кубани, живут не только марширующие дружинники, там встречаются люди с совершенно разными взглядами. Но все они, как правило, борются за свою идентичность, помнят свой род начиная с XVIII века. Потому что они помнят, как их прапрадедушек расказачивали и раскулачивали, для них все, что случилось после 1917 года, — это одна большая травма и трагедия.

Образ врага и люди из телевизора

Часто идентичность строится как борьба с каким-то внешним врагом. Но в России это не американцы, а наша бюрократия. Например, мы исследовали сообщество виноделов в Краснодарском крае, которые пытаются отвоевать право делать и продавать вино: по закону эта отрасль очень зарегламентирована, и у них нет возможностей официально заниматься любимым делом. И они пишут бесконечные петиции, а теперь объединились в одну огромную деревню виноделов.

В маленьких городах и поселках объединяются, естественно, вокруг каких-то побед, успехов, пусть даже очень маленьких, вокруг какой-то крошечной популярности. Мы были в станице Старотитаровской, откуда родом актер, который играл эпизодическую роль в «Улицах разбитых фонарей», буквально стажер стажера. Но для жителей станицы даже эта маленькая кроха популярности становится очень сильным духоподъемным фактором — что их жителя по «Первому каналу» показывали.

Экопоселения и поселок Шпалорез

В 100 километрвх от Сочи есть отдаленные поселки в горах, куда можно добраться только по узкоколейной дороге или по очень плохой дороге, где не проедет ничего, кроме уазика. Там в горах живут люди, несколько поселков — Верхние Тубы, Нижние Тубы, поселок Отдаленный, который в народе называется Шпалорез, потому что там делали лесозаготовки и производили шпалы. В общей сложности там живет около тысячи человек, это одно изолированное от мира сообщество.

Естественно, жители там знают про все, что происходит в мире, но для них главной скрепой, клеем является вот эта узкоколейка. Для них это настоящий духовный стержень, у них весь ритм жизни выстроен вокруг расписания этой железной дороги. А она едет со скоростью велосипеда — 15 километров в час, и расстояние между самыми дальними поселками порядка 50 километров, то есть на дорогу нужно 3–3,5 часа. Вагоны постоянно сходят с рельсов, люди сами их толкают, ремонтируют и так далее. Называют дорогу «мотриса», что в переводе с местного диалекта значит «двигатель».

Раньше там продавались билеты, были кондукторы. Сейчас жители поселков просто должны скинуться, чтобы за всю поездку получилось 500 рублей, это окупает затраты на ее передвижение. Нет никаких кондукторов, все механизмы неформально устроены, но это работает. Но в основном там живут бабушки, которые сами же дорогу и строили: таскали шпалы, потом полностью ее обслуживали. Мы проехались по этой узкоколейке, пообщались с детьми, которые там три часа едут в школу и делают в вагоне уроки, чтобы узнать, как они живут в этой изоляции.

Если эта изоляция вынужденная, то в экопоселениях и эзотерических сообществах она добровольная. Людей объединяет бегство от реальности, эскапизм. Люди образованные, с достатком собираются вместе, уезжают из большого города и где-то в поле или в горах строят свое маленькое государство. То есть у них там есть свое самоуправление и свои правила. Есть веганские поселения, откуда могут изгнать, если ты ел мясо. Или религиозные поселения типа «Звенящих кедров России», или родовые поместья, где семья должна жить на одном гектаре земли, и даже если у них кто-то умирает, его хоронят рядом с домом. Люди бегут не от цивилизации, как принято думать, а от установленных государством правил. Потому что многие экопоселения технологически на ступень выше, чем многие крупные города.

Социология действия

Мы попытались сделать путеводитель и еще будем над ним работать: собрали некоторые сообщества и привязали к ним места, в которых можно лучше понять культуру этих сообществ. Про некоторые мы снимаем видео. Обычно у социологов как устроено — мы пишем отчет для Microsoft, для Минобороны, приносим и говорим: ребята, вот вам рекомендации, идите делайте. Здесь не так. Я бы хотела, чтобы человек, выбирая какой-то маршрут для отпуска, мог бы рассмотреть поездку в станицу Гривенская как альтернативу привычному отдыху — хотя бы ради антропологического интереса. Или, выбирая между Турцией и Краснодарским краем, вспомнил бы о возможности поехать по этой узкоколейке через Апшеронскую долину в открытом вагоне товарного поезда со скоростью 15 километров в час по ущельям. Это фантастическая красота, и это стоит очень небольших денег, главные затраты — это добраться до Краснодара. Конечно, утопия, но, черт побери, мне нравится эта страна, я хочу научиться о ней рассказывать так, чтобы она понравилась другим людям, чтобы людям были интересны люди. Люди — это ничуть не менее интересно, чем архитектура, горы и леса.

Редакция благодарит офис фонда "Общественное мнение" за помощь в проведении съёмок