10 сентября в Москве пройдут выборы муниципальных депутатов. Ближайшие пять лет эти люди будут решать вопросы благоустройства района, согласовывать бюджет, организовывать праздники и, возможно, бороться с локальными проблемами.

В этом году избирательная кампания запомнится большим количеством независимых самовыдвиженцев. Так, например, проект Дмитрия Гудкова «Объединенные демократы» помог зарегистрироваться 983 кандидатам. Кроме того, по данным Мосизбиркома, это «самые молодые» выборы за девять лет — 37 % кандидатов не исполнилось и 35 лет.

При этом жители города о предстоящих выборах почти ничего не знают — избирательные комиссии не уведомляют граждан о будущем голосовании, федеральные СМИ молчат, а плакаты и листовки независимых кандидатов практически сразу пропадают из подъездов по неизвестным причинам. The Village поговорил с десятью кандидатами из разных районов Москвы об их мотивациях, будущих задачах и избирательной борьбе.

Дарья Сорокина, 27 лет

Братеево. Самовыдвиженец


До того как стать муниципальным депутатом Дарья пять лет проработала в РГСУ специалистом по кадрам. В 22 года выдвинулась от «Справедливой России» в совет муниципальных депутатов и прошла. Через полгода уволилась и нашла работу «в общественно-политической сфере», где к ее депутатской деятельности относятся спокойно. Сейчас Сорокина баллотируется во второй раз.


Первый я раз я избиралась в 2012 году. Это была Болотная площадь, протестные настроения, я постоянно в чем-то участвовала. А мне 22 года. «Справедливая Россия» предложила идти от них муниципальным депутатом. Благодаря тому, что выборы были совмещены с президентскими, явка была высокой, а у меня к тому же было молодое лицо и партия оппозиционная. В итоге я победила с большим отрывом. За пять лет я смогла создать себе хорошую репутацию, хотя это было достаточно сложно, потому что жители не доверяли молодой девочке.

В какой-то момент я поняла, что нахожусь среди 11 единороссов, которые всегда голосуют, как им скажут. Они начали вставлять мне палки в колеса, блокировать мои инициативы. Дело дошло до того, что я год судилась со своим советом депутатов. По решению суда я все-таки вошла в комиссии, которые хотела — в бюджетную, регламентную. Там я уже могла что-то контролировать. У меня появилось право голоса, потому что судиться со мной больше никто не захотел.

На этой волне я стала привлекать жителей к местному самоуправлению. За пять лет в районе появился свой актив, который я собирала по крупицам: ходила на встречи с главой управы и смотрела, как люди выступают. Поэтому на эти выборы я уже иду не одна, а с командой. У нас десятимандатный избирательный округ. Соответственно, нас десять человек, и мы все самовыдвиженцы. Мы объединились для того, чтобы создать альтернативный совет в районе.

По-хорошему, кампания стоит 200–300 тысяч. Это еще одна причина, по которой я собирала команду. Мы все скидывались по 50 тысяч рублей. Люди работающие, можем себе позволить. Половина бюджета уходит на агитационный материал, а другая — на оплату труда дизайнера, агитатора, юриста и пиарщика.

По всей Москве дана установка на тихие выборы. Информации о них нигде нет. «Единая Россия» планирует провести своих людей «по звонку». То есть сейчас активно обзваниваются центры социального обслуживания, которые посещают бабушки, больницы и так далее, и там им говорят, за кого голосовать. Агитаторы «Единой России» ходят со списками, которые им дала управа. Я это знаю, потому что мне позвонили в дверь и спросили мою маму, потому что она собственник. Я предложила поговорить со мной. Ответили, что управа дала им списки собственников квартир и они будут разговаривать только с ними. ГБУ «Жилищник» тоже не дает вешать свою агитацию, потому что префектура напрягается.

Как правило, самовыдвиженцев всегда рубят. Во-первых, мы это знали и сделали все идеально. Во-вторых, у власти есть установка зарегистрировать как можно больше кандидатов, чтобы избиратель запутался. Выгоднее сделать сто кандидатов и пиарить только «Единую Россию». Избиратель плюнет и будет выбирать единороссов, потому что остальных не знает.


Алексей Ивлев, 27 лет

Кузьминки. «Яблоко»


Алексей работает коммерческим директором архитектурного бюро. В Кузьминки переехал к жене. В 2011 году начал интересоваться политикой и урбанистикой. По его словам, решение баллотироваться пришло к нему внезапно, а до этого он только обсуждал ситуацию с друзьями на кухне. Выдвинуться ему помог проект «Объединенные демократы» Дмитрия Гудкова.


Мне кажется, статус муниципального депутата поможет поднять шумиху в районе по поводу вещей, которые точно не нужно делать. Это депутатские запросы, которые можно посылать по любым темам. И такой запрос намного весомей, чем обращение обычного гражданина. Полномочий все-таки намного больше, чем написано в бумажках.

Я живу на Окской, и сейчас это небольшая трехполосная улица. У меня есть двухлетний сын, с которым мне нравится по ней гулять. Эту улицу хотят перекопать и сделать из нее адскую огромную магистраль без светофоров. Это волнует меня и всех жителей, с которыми я общаюсь в последнее время. Помимо этого, у нас есть наш замечательный парк «Кузьминки», насчет которого примерно раз в год принимаются сомнительные решения по благоустройству.

В этом парке есть пруды. Летом в хорошую погоду в них купаются люди, хотя это запрещено. И наши власти решили построить там понтонный бассейн. То есть устанавливается плавающая конструкция, в ней — корыто, в которое непонятным образом заносится вода. Два или три года назад власти потратили 60 миллионов рублей на строительство этого бассейна. В итоге он ни разу не работал.

Месяца четыре назад нынешнее муниципальное собрание, которое на 90 % состоит из членов «Единой России», решило построить еще два таких бассейна. Стоить это будет под 200 миллионов рублей. И вот эти деньги опять же можно было направить на что-то реально полезное.

Все, кто начинал ходить по квартирам, писали, что первые три дня будет очень сложно. Постоянно будет хотеться сидеть дома и ничего не делать. А у меня сразу пошло все хорошо. Я прошел около 3 тысяч квартир, из них открыли и пообщались со мной примерно тысяча человек. Часто открывают мужики в трусах. Моим коллегам открывали пару раз голые мужики, которые причем нормально себя чувствовали. Еще я музыкант немножко: занимался вокалом и на гитаре чуть-чуть играю. В ходе поквартирки встретил интересного музыканта. В итоге мы минут десять сидели, играли и пели песни Oasis и The Beatles. Это был редкий случай, когда я согласился зайти в квартиру.

У нас в округе пять мандатов. И мы собрали команду из пяти человек. Почти все активно ходят каждый день. Изначально каждый из нас планировал потратить примерно 15 тысяч рублей плюс некий фандрайзинг. Когда я писал в соцсети о сборе денег, рассчитывал собрать тысячи 2–3. В итоге я фандрайзингом набрал 14,5 тысячи и прошу людей перестать сбрасывать мне деньги, потому что я не знаю, куда их еще потратить.

На визитки каждый из нас потратил около 2 тысяч, на листовки ушло по 10 тысяч с каждого кандидата. Сейчас мы заказали финальные открытки, которые упадут в ящики уже перед выборами, — они стоили по 3,5 тысячи с кандидата. Еще заказали на 5 тысяч плакатов, которые будем вешать в подъездах. А еще недавно мы наняли агитаторшу — это действующий депутат, «яблочница». Она ходит по квартирам, с нами и сама, собирает для нас номера и всячески помогает.

Я слышал о случае, по-моему, в Орехове-Борисове, когда напали на кандидата во время поквартирного обхода, но подробностей я не знаю. Мне тоже пару раз угрожали люди. Но это просто бред. Есть действительно агрессивные люди, которые сидят у себя в квартирах и никого не хотят видеть. Когда к ним приходит кандидат, реально агрессия начинает выливаться на тебя. Я к такому отношусь спокойно. Я обычно спокойно реагирую или просто кричу на человека в ответ. И все сразу становится хорошо.


Елена Русакова, 54 года

Гагаринский. «Яблоко»


Елена окончила факультет психологии МГУ, работает социальным психологом. До 2012 года не интересовалась политикой, но, когда узнала, что в округе нет независимых кандидатов, подала документы на выдвижение. Баллотировалась в Мосгордуму и Госдуму. Сейчас она снова выдвигается в совет муниципальных депутатов.


Я как-то ощущала все это очень неестественно: у нас такой интеллигентный район, дома, в которых живут сотрудники МГУ и Академии наук. И вот эта публика не будет представлена в местном совете. Оказалось, что я единственный независимый кандидат. То есть вначале в таком статусе были представители партии эсеров, но они быстро показали, что их не следует считать независимыми.

После того как я оказалась единственным активным депутатом в районе, я столкнулась с тем, что невозможно добиться нужных решений просто голосованием, потому что мой голос один против 11 других не сработает. Мне пришлось по всем серьезным поводам научиться привлекать жителей в качестве участников процесса прямой демократии, когда люди приходят и заявляют свою волю. Нам по всем серьезным вопросам приходилось вести общественную кампанию, и получилось, что таких вопросов было очень много. Так возник Союз жителей Гагаринского района. В этом, наверное, помог мой опыт специалиста по социальным наукам и некоторый административный опыт, который тоже у меня был. Я умею организовывать людей, помогать им, понимаю, как их поддержать морально, чтобы у них получилось непривычное и сложное дело, как помочь в трудной ситуации. Все ситуации с общественными проблемами, в общем-то, являются для людей травмой. Люди в этот момент нуждаются в поддержке, внушении веры в себя и в свои силы.

Как ни странно, отношения с единороссами могут быть проще, чем с представителями других партий. Вначале они думали, что я буду лояльным депутатом, и удивились моему участию в протестной активности, относились неприязненно. Когда они поняли, что в моих действиях есть логика, они стали относиться позитивно.

Самый крупный пример моих достижений — это проект так называемой реконструкции Ленинского проспекта. Это одна из крупнейших улиц, которая проходит через шесть районов, на которой проживают несколько миллионов человек. Был проект по превращению этой улицы в магистраль с эстакадами и тоннелями. Забегая вперед, могу сказать, что проект очень вредный для населения и абсолютно бесполезный для города, потому что там были ошибочные расчеты и пропускная способность улицы не должна была возрасти. Мы раскрыли этот факт уже в самом конце общественной кампании, а вначале это дело казалось совершенно невозможным, потому что это проект с огромной стоимостью, по которому все решения были приняты на высшем уровне. Нам удалось провести очень сложную, долгую и масштабную общественную кампанию, ходе которой мы доказали ненужность проекта. Жители убедились, что вся пропаганда этого проекта была лживой и на самом деле такая реконструкция не нужна. Магистраль вдоль застройки уже нигде в мире не практикуется.

Денег мы тратим немного, потому что, когда идет команда, это очень большая экономия. Вот в прошлую кампанию, когда я была одна, мне пришлось потратить тысяч 60. Сейчас я ощущаю, что потратила гораздо меньше своих денег, чем в прошлый раз. Просто в разы.

У нас прекрасно спроектированный район, с целостной комплексной застройкой. Он комфортный, уютный, хороший. Я хочу сохранить качество жизни в районе, чтоб его не портили уплотнительной застройкой, неразумными действиями, транспортными решениями и так далее. Это понятно людям. Возникла такая трагикомическая ситуация, что депутаты не от партии власти стали завидовать моей популярности. Со мной общается много людей, я оказываюсь в гуще каких-то значимых событий. Эти депутаты не понимают, что это связано с тем, что я много сил и времени уделяю работе.


Кирилл Самодуров, 29 лет

Ново-Переделкино, 2-й округ. Самовыдвиженец


Кирилл — член Либертарианской партии России. Впервые участвовал в избирательной кампании в 2005 году, когда его преподаватель на юридическом факультете МГУ Елена Лукьянова баллотировалась в Мосгордуму. С тех пор успел поработать наблюдателем, членом УИК и ТИК, координатором наблюдателей в районах Ново-Переделкино и Тропарево-Никулино, агитировал на кампании Елены Русаковой на выборах в депутаты Мосгордумы и в штабе либертарианца Андрея Шальнева на выборах депутата Госдумы. С помощью статуса муниципального депутата надеется изменить российскую политическую систему.


Политика для меня не карьера, а необходимость. Чтобы быть свободными в распоряжении собой и уверенными в завтрашнем дне, сегодня мы должны добиваться права влиять на решения, которые касаются всех. Если бы российское государство ограничилось правосудием и поддержкой общественного порядка, то я бы не стал участвовать в выборах. Но, к сожалению, мы сталкиваемся с присутствием властей во всех сферах жизни. Создание политической конкуренции даже на муниципальном уровне расширяет возможности гражданского общества.

В кампанию я вложил свои 50 тысяч, еще привлек 62 тысячи рублей. Из них 31,5 вложили члены Либертарианской партии, еще 20 привлек Максим Кац, а 10,5 дали районные сторонники. Всего потратил где-то 54 тысячи: 12 ушло на 10 тысяч листовок обо мне, еще 13 — на 16 тысяч листовок о районной команде кандидатов — у нас в команде пять человек. Почти 9 тысяч ушло на оплату работы агитаторов и еще 20 на 7 тысяч писем избирателям.

В нашем районе не много активных кандидатов. Самое интересное — это раскол единороссов. Активного депутата Дмитрия Салова не выдвинули от «Единой России», и он собрал команду из десяти самовыдвиженцев.

Когда я был членом участковой комиссии, моими коллегами были учителя. Директор от всех требовала прийти на свой участок, сфотографироваться на его фоне, проголосовать и прислать фото. Сейчас в моем районе проходят родительские собрания, и на них приводят кандидатов «Единой России». «Жилищник» проводит собрания собственников и навязывает им агитацию за тех же кандидатов. Первым шагом к исправлению ситуации будет сознательный отказ голосовать за тех людей, которые не уважают свободу выбора.

У меня есть опыт участия в избирательных кампаниях с одной стороны, с другой — опыт активизма. Основной недостаток — то, что я не вел низовой активности в районе, кроме наблюдения, поэтому стартовая база сторонников у меня очень маленькая.

Основные проблемы района — из области ЖКХ и досуга. Район находится далеко за МКАД, и если люди не говорят о ремонте подъезда, то говорят о том, что жить скучно. В моем округе нет парков — только дома и школы. Люди в Москве просят построить современный торговый центр, представьте? После открытия метро, я думаю, ситуация изменится.

Агрессии практически не встречал. Только однажды имел разговор с избирателями типа «краснодарские бабушки», потому что мой товарищ был в футболке Навального. В целом люди реагируют на агитацию с удивлением, потому что в нашем районе публичной политики почти не было.


Арсен Казибеков, 38 лет

Очаково-Матвеевское. «Яблоко»


Окончил РЭА имени Плеханова. В 2015 году создал онлайн-сервис знакомств для мусульман MyDiaspora. В приложении была кнопка «Готова рассматривать предложения стать второй женой», что возмутило представителей компании Apple. Последний проект Казибекова, по его словам, позволит «снимать крутые селфи-видео одной кнопкой» с помощью нейросетей. Живет в Очакове пять лет.


Я демократ. Я за конкуренцию, свободный рынок и твердый закон. В России это все есть наполовину, от этого все беды. Нет политической конкуренции, в экономике доминируют госкорпорации. Многие законы хорошие, но инструменты администрирования слабы, устарели, не мотивированы или забиты.

Избирательная система в России очень сложная. Похоже, это сделано специально, чтобы меньше людей лезло во власть. Например, кандидат не может у себя дома напечатать подписные листы или агитационную листовку на черно-белом принтере. Тебе надо обязательно положить деньги на избирательный счет, безналом купить отдельный картридж и бумагу. Сама платежка в банке стоит дороже, чем бумага. В итоге ты два дня тратишь на ее покупку.

Выдвижение от «Яблока» позволяло не собирать подписи, но лучше бы я этого не делал. У людей прямо изжога от слова «партия». Причем партия может быть любой. Еще ни один человек не сказал, что «Яблоко» — это круто. Видел нескольких человек, которые искренне топят за «Единую Россию». Интересно было узнать их мнение. Мнения не обнаружилось.

Мы долго пытались решить проблему со сжиганием мусора в Очакове. Прямо в 500 метрах от моего дома, в центре района, есть территория, которая принадлежит министерству обороны, и там работает мусоросортировочная база. Там постоянно по вечерам жгут легкий мусор — бумагу, пластик и то, что нерентабельно перевозить или перерабатывать. Порой ночью просто нельзя открыть форточку. Мы два года ходили по всем инстанциям, писали письма в прокуратуру, но военные объекты не подчиняются общим правилам, а местный муниципалитет не горел желанием нам помогать.

У района большой потенциал. Тут рядом есть возможность создать парковую зону между Озерной улицей и Мичуринским проспектом. Еще хотим инициировать открытие бесплатных или льготных курсов программирования и робототехники для детей и подростков. Они здесь раньше были, но высокую аренду не потянули. Мы попробуем выделить этим ребятам какие-то муниципальные помещения. Подростки могут получить профессию в юном возрасте. Это круто.


Илья Шаров, 30 лет

Свиблово. Самовыдвиженец


Илья больше десяти лет работает IT-инженером в «Яндексе». Последние три года работает в организации «Старшие братья, старшие сестры», которая подыскивает наставников детям из домов-интернатов. Работа муниципальным депутатом для него — еще один способ сделать мир лучше.


Два с половиной года назад у меня обнаружили онкологию. Я прошел шесть курсов химиотерапии, сейчас в ремиссии и искренне надеюсь, что никогда больше не встречусь с болезнью. Кроме того, мой подопечный в волонтерской программе вышел из стен интерната, получил квартиру, устроился на работу и стал полностью самостоятельным. Поэтому я и стал думать о том, что делать дальше.

В любой волонтерской деятельности мне важны два момента: чтобы это было полезно для других и чтобы это было интересно самому. Муниципальный депутат — волонтерская должность. Мне интересно попробовать применить свой опыт и навыки в новом деле. Я хорошо помню, насколько тяжело и некомфортно было мне в городе во время поездок на курсы химиотерапии. И мне очень хочется сделать так, чтобы город вокруг меня стал удобным как для других жителей, так и для меня.

Я живу в районе Свиблово полтора года. Мне нравится его повседневная красота, возможность кататься ночью на лыжах по льду Капустинского пруда и бегать по дорожкам Ботанического сада. К сожалению, в ближайшие пять лет район ждет много потрясений: строительство хорды, которую будет видно из моего окна, возможное строительство транспортно-пересадочных узлов с вырубкой скверов, появление новых жилых комплексов и реновация.

Одна из главных проблем — полностью разрушенная коммуникация с нынешним советом муниципальных депутатов и властью в целом. Это неизвестные люди, которым нельзя позвонить, написать в социальных сетях или встретить во дворе.

Мне кажется, что рациональный инженерный подход может изменить процессы внутри совета депутатов. Я смогу написать компьютерные программы, которые помогут автоматизировать часть рутины, а опыт работы волонтером не позволит мне зачерстветь и закрыться в раковине бумажных формуляров. С другой стороны, мне очень некомфортно разговаривать с людьми на повышенных тонах, и я думаю, что в любой ситуации можно найти общий язык. Не уверен, что такой подход будет работать в муниципальных задачах.

Мне симпатичны независимые кандидаты, которые готовы предложить району свои навыки и умеют вовремя сказать: «Я не знаю, как это делать, мне нужна помощь и поддержка моих избирателей». А кандидаты, для которых депутатское кресло — кем-то навязанная обязанность, мне не нравятся.

Я придерживаюсь либеральных взглядов, из текущих подходов мне больше всего нравится скандинавская модель. Но, кажется, я могу просто сформулировать свои взгляды выражением, приписываемым Леониду Горбовскому в «Волны гасят ветер» братьев Стругацких: «Из всех возможных решений выбирай самое доброе».


Люся Штейн, 21 год

Басманный район, 1-й округ. «Яблоко»


В мае журналистка Люся Штейн стала случайным свидетелем задержания десятилетнего мальчика, читающего стихи на Арбате, и засняла его на видео, которое потом облетело весь интернет. Через несколько дней девушка заявила, что произошедшее с ребенком стало триггером для ее решения участвовать в муниципальных выборах — кроме того, инцидент дал ей нужную медийную поддержку. За время кампании она сделала несколько гипсовых слепков своей груди и развесила их на домах под снос в рамках художественно-политической акции «Грудью на защиту вашего дома», прочитала стихи главы Следственного комитета Александра Бастрыкина у здания ведомства, выступила в одном эфире с Лизой Песковой и стала героиней передачи Никиты Михалкова «Бесогон».


Сначала я устроилась на работу в штаб Гудкова по подготовке муниципальных депутатов — организовывать коммуникативные тренинги. Там я увидела кучу молодых, классных и энергичных людей, моих ровесников и даже младше меня. И тогда же произошел инцидент с мальчиком на Арбате, который меня возмутил.

Подумала, что будет смешно, если историю с мальчиком воспримут как провокацию, продуманный шаг предвыборной кампании. Так оно и вышло: посыпались гневные комментарии, началась настоящая травля. Отец моей приятельницы уверен, что такого просто не бывает, значит, агенты ЦРУ или Моссада прислали, подговорили. Еще меня обвиняли, например, в коллаборационизме, потому что в эфире «РБК» с Лизой Песковой я не вступила с ней в острую конфронтацию. На этот раз напали свои, так называемые люди либеральных убеждений. Лиза Пескова ничего собой не представляет как политическая фигура, она не ее отец. Ну и у меня есть убеждение, что каждому надо давать шанс. Пока люди выбирают мишенями детей, в стране будут продолжать расти новые Дмитрии Песковы, потому что им не позволяют даже попытаться. У них априори нет альтернативы, поскольку взрослые дяди, при этом зовущие себя либералами, клеймят их с рождения.

Я написала в фейсбуке, что собираю подписи, и несколько человек откликнулись. У меня есть два мальчика в команде — Илья Морозов и Витя Котов. Мы помогали друг другу: мои подписанты ставили подписи им, а их, соответственно, мне. Я принесла одну подпись, первую свою, говорю: «Илья, смотри, у меня тут подпись». Он смотрит на этот лист и говорит: «Так, тут ошибка, тут ошибка и тут ошибка». Если ты написала не «с.», а «стр.», если имеешь в виду строение, — брак. Ты не написала «город Москва» в адресе — это брак. Если чуть-чуть вылез на поля этих квадратиков — тоже брак. Поэтому приходилось не просто находить подписантов, а стоять над ними едва ли не с палкой. За меня пыталась подписаться 96-летняя старушка с болезнью Паркинсона, и она мне забраковала несколько листов — просто не могла попасть в квадратик. А 60-летний композитор сказал, что чем чаще указываешь год рождения, тем быстрее приближаешься к смерти. «Я не могу назвать свой год рождения, давайте без этого». В итоге я заставила его это сделать — бескомпромиссная политика!

В районе есть активные граждане, которые давно занимаются своими домами, с ТСЖ воюют. Одна из них, Татьяна, сделала из подвала дома в Фурманном музей, там куча всяких артефактов, можно проводить мероприятия. Она отвоевала его. На нее при этом заведено немыслимое количество уголовных дел. Татьяна знает всех жителей, знает, каких они взглядов. Эти люди провели нас по своим соседям, и таким образом мы собрали по несколько подписей.

Мы сначала думали противопоставлять себя другим кандидатам, а потом решили, что не будем опускаться до такого уровня. Имею представление, кто сейчас избирается, мы видим их листовки и газеты во время поквартирки. Лучше своими делами заниматься.

Из последнего, с чем сталкивались, была проблема с детской площадкой. Она вся скрипела, мешала жильцам дома напротив, и вместо того, чтобы все смазать или заменить, ее просто снесли. А там местный тренер занимался со школьниками. И вот этот мужчина с нами встречался по этому поводу, чтобы мы посмотрели письма, которые ему приходят от управы, и что-то с этим сделали. Но самая жесть, конечно, происходит в рамках «Моей улицы». Например, когда я выходила из перехода, строители делали замеры, натягивая белую веревку на небольшом расстоянии от земли. Все спотыкались об нее. Строители даже не додумались встать рядом и предупреждать людей. Такие вещи надо контролировать.

В свой программе, помимо основной муниципальной повестки, я делаю упор на то, что молодых постоянно притесняют, пространство сужается, а полицейский террор держит мое поколение в страхе. Невозможно никуда выйти, любое начинание современной культуры пресекается силовыми методами. Поэтому нужно, чтобы у молодых был представитель по ту сторону, который мог бы подсказать и как-то этому противостоять. Я недавно виделась с диджеем, который был в «Рабице» во время рейда. Он рассказал, как полицейские избивали, унижали задержанных, угрожали подкинуть наркотики. И после такого они остаются безнаказанными.

Кто-то говорит, что шансов пройти в депутаты нет ни у кого из независимых, что всех сольют. Сейчас действительно идет информационная война. Другие уверены, что административный ресурс не настолько велик и что бюджетников, голосующих за кого надо по приказу, можно победить количеством, высокой явкой. Выборы намеренно замалчиваются, и это основная беда. Мне бы очень хотелось, чтобы наша команда прошла, но я стараюсь особо на это не рассчитывать, чтобы потом не сильно расстраиваться. Сделаю все, что необходимо, и посмотрим, что будет.


Денис Мустафин, 40 лет

Замоскворечье, 1-й округ. «Яблоко»


Денис переехал в Москву в 2001 году из Самары. Занимался художественным акционизмом, снимал кино, клеил стикеры в метро, играл в первом составе «Панк-фракции красных бригад», делал выставки и принимал в них участие. Последние два года проводит в Замоскворечье, жителей которого называет «островитянами».


Ситуация в стране строгая. Я перестал заниматься акционизмом, потому что получить реальный срок в мои планы не входило. Это такое малодушие. Пробовал делать что-то анонимно, но и даже с этим все довольно жестко. Поэтому политика такого уровня и сама кампания показались мне возможностью попробовать делать то, что я делал раньше, но в новое время и с новыми людьми. Это такая ностальгия, может быть. Желание позаниматься какими-то активностями. Плюс я понимал, что и в стране, и в моей жизни образовалось болото, какой-то застой. Не происходит ничего интересного. Участие в кампании — это как раз попытка встряхнуть себя.

Есть еще психотерапевтический момент. Я понимал, что все больше замыкаюсь в себе, и мне это не нравится. И самое страшное в этой кампании, что можно себе представить, — это хождение по квартирам и общение с незнакомыми людьми. Бесконечный конвейер, который проходит через тебя. Меня это пугало. Мы до последнего не начинали этого делать, потому что у нас не было АПМ, еще с чем-то не складывалось. Я продолжал бояться, ожидая начала этого. И это действительно было очень сложно для меня.

Я искал какую-то тему. Если ходить без темы, эффекта мало. В принципе, это можно компенсировать количеством контактов, деньгами, вложенными в агитацию, и так далее, но все же нужны конкретные вопросы. Во-первых, они демонстрируют твою личную проблематику, готовность что-то делать, и при этом ты не говоришь о глобальном: например, о демократических ценностях или о том, что наш президент — гондон. Вместо этого ты говоришь, что у нас на пересечении такой-то и такой-то улицы давно яма и ее никто не хочет закапывать. Или пешеходный переход не могут сделать. Если человек вдруг отзывается на конкретную тему, скорее всего, он пойдет за тобой. Точки, которые связывают тебя с кем-то, должны быть очень личными. Поэтому совместное переживание какой-то проблемы, травмы, боли не только связывает людей, но и прибавляет какой-то человечности. Твое настоящее, которое ты демонстрируешь, заражает людей и заставляет верить.

Поскольку я длительное время восстанавливаюсь после травмы колена, то ощутил изоляцию острова. Во-первых, это иронично. В этом есть элемент шутки и творчества. Я обращаюсь к жителям острова как к островитянам, говорю, что нам сложно с острова выбираться, ну и прочее. Получается новая идентичность. Все-таки мы живем на острове, поэтому я сфокусировал свою агитацию на островной части. Все это вместе давало мне какое-то настоящее преимущество. У меня и петиция была связана со строительством нового моста. Я собрал около ста подписей и отправлю их в три инстанции, как и собирался, даже если не выиграю.

Я не сторонник украшательства ради украшения. Я за функциональную красоту. Можно расставить уродские кадки с цветами на тротуаре, все будут о них спотыкаться — ну их к черту. Возьмем Пятницкую улицу. Еще до программы «Моя улица» она была реконструирована и стала почти пешеходной. Там есть одностороннее движение в две полосы, но в целом она стала широкой и тротуарной. При этом в процессе реконструкции было допущено много всяких ошибок. Например, даже когда проходит небольшой дождь, вся улица затапливается, машины заливают людей. В общем, когда там дождь, ходить неприятно. Но я не сразу понял, что меня в ней по-настоящему бесит — это однообразность, которая происходит с Москвой. Все улицы превращаются в подобие самих себя. Такое вибрирующее однообразие, одинаковый ритм всех улиц. Нет деталей, нет вещей, на которых хочется остановить взгляд. Это все очень меня раздражает. И, конечно, я хочу больше зелени. Это красиво, и в этом есть смысл.

Я шел с командой, и все деньги мы делили на пятерых в равных долях, не считая моей отдельной листовки, которая обошлась мне в 5 тысяч. Какое-то количество денег мы потратили на штуки типа магнитных ключей, канцтоваров. Штаб мы не арендовали, у нас было помещение. Волонтерам мы не платили, потому что мы все делали сами. То есть чуть-чуть нам помогли, но на последнем этапе. В основном деньги ушли на печать агитационных материалов. Мы даже за разноску не платили, сами ходили по подъездам и засовывали все в почтовые ящики. У меня денег не было, я все фандрайзингом собрал, и мне помогли мои друзья.

В некоторых домах Замоскворечья, Якиманки и других районов срывали почтовые ящики. Как я понимаю, это новый способ противодействия независимым кандидатам. Раньше вынимали. Если управа или «Жилищник» узнавали, что идут кандидаты, за ними ходили специально нанятые люди и вынимали крючками агитацию из ящиков.


Михаил Андрианов, 32 года

Москворечье-Сабурово. «Единая Россия»


Михаил Андрианов избирается на второй срок. С рождения живет в Сабурове и знаменит неожиданными творческими инициативами — например, съемками фильма о 90-х с собой в главной роли и организацией музыкальной группе, в которой сам Михаил планирует читать рэп. Руководитель организации ВОСВОД (Всероссийское общество спасания на водах).


В первый раз я сильно не разбирался. У меня было время, чтобы понять, что это такое, года три-четыре. Зачем я пошел? Потому что это мой район, я здесь живу, и предыдущие выборы были, по всему району висели разные плакаты кандидатов. Я видел многих, кто-то в нашем районе не живет, кто-то в городе нашем не живет. Отчасти предлагают глупые предложения, совершенно невыполнимые — это тогда, когда есть более реальные вопросы, которыми можно вначале заняться. Вот я и подумал: почему бы и мне не стать депутатом?

Все обещания, которые мы давали, когда я шел на свой первый срок, мы выполнили по пунктам. Мы — потому что командой шли. Были даже такие сложные обещания, как создание парка Чертановского, переход через Пролетарский проспект, этого люди ждали очень, очень долго — переход открыли в прошлом году. А парк — в этом году будет выделение денег из бюджета. В 2018 году начнутся работы по реконструкции, там сейчас пустырь, хотя место красивое. Мы не ограничились этим, решили еще много вопросов, но опять же много чего появилось. Много обращений людей появилось, я понимаю, что нужно продолжать работать.

Район для меня хороший, потому что я живу здесь с рождения. Плохого можно сказать мало, но есть, конечно, мелкие недочеты, их в наших силах устранить. Зеленый район, парки есть, которые его окружают (Коломенский парк, парк «Царицыно»), Борисовские пруды, плюс мы сделали прогулочные зоны: идет от ДК «Москворечье» мимо Кантемировской улицы и выходит к платформе Москворечье. Будет еще парк, так что район достаточно удобный. Плюс еще строится эстакада, то есть и инфраструктура развита. Есть несколько жалоб по поводу автобусов, жалуются, что недостаточно автобусов на одном маршруте, предлагают новый маршрут ввести, связать две поликлиники: одна в Сабурове, другая на улице Кошкина. Просто от них не очень удобно добраться, молодые могут пешком пройтись 15 минут по хорошему парку, а люди более старшего поколения просят автобус. Если все нормально будет, будем над этим вопросом работать. Это в наших силах.

У меня нет спонсоров. Я не вижу смысла разбрасываться деньгами, развешивая листовки по всему району. Есть такие кандидаты, которые весь район уже заклеили своими наклейками. Можем, собственно говоря, и сотрудников полиции вызвать, чтоб они призвали их к закону и оштрафовали. Потому что сейчас службы со столбов эти объявления срывают. Это не значит, что запрещают агитировать, просто это некрасиво: столбы новые стоят — все заклеено. Считаю, что сарафанное радио лучше, чем расклейка макулатуры. Поэтому решил не уподобляться, хотя пять лет назад сам много где клеил, но мы так вандализмом не занимались, клеили на заклеенных местах, клеили скотчем. Раскладывали в почтовые ящики. Есть просто кандидаты, которые пишут «голосуй за меня» и ничего не обещают. Вот таких мы не считаем конкурентами. У нас люди не глупые, и они понимают, что если человек о себе ничего не рассказывает, просто говорит «голосуй», то я сделаю лучше.

Общий язык мы и не с такими находили. У нас выбора нет, нам все равно нужно заниматься районом, а не спорами, что есть в других районах. Я изначально говорил: район-то наш, и мы делаем его мы для себя, чтобы было приятно здесь жить. Вот ответ, почему мы этим занимаемся бесплатно.

Мы занимаемся рейдами, рейды «Безопасной столицы» — так называется. Они связаны и с дружиной, и с полицией, именно по торговым точкам по продаже алкоголя несовершеннолетним. Против продажи алкоголя в неположенные часы, открытой демонстрации табачной продукции. Люди спят, а мы выходим. Против мошенников мы тоже работаем. Всегда ведем видеозапись и выкладываем ее в интернет. Мы ее не режем, там видно все от начала до конца.

В «Единой России» я давно. В любом случае есть представители других партий, есть системная оппозиция, есть несистемная оппозиция, есть люди адекватные и неадекватные, и так везде. Среди депутатов мы общаемся нормально, как и в нашем совете. Мы не играем в большую политику. На нашем уровне нужно заниматься определенными делами. Все политические игры — для братьев наших старших.


Илья Азар, 33 года

Хамовники. Самовыдвиженец


Специальный корреспондент «Новой газеты» и «Журналист года» в 2014-м по версии GQ Илья Азар неожиданно объявил о своем намерении баллотироваться в фейсбуке несколько месяцев назад, сразу став одним из наиболее известных кандидатов нового поколения.


Я родился и живу в Хамовниках и замечаю разнообразные негативные изменения. В отличие от федеральных проблем, как то кровавый режим Путина или «болотное дело», они касаются непосредственно меня как человека, который ходит по этим улицам, заходит в эти дома, магазины, детские площадки, играет в футбол и так далее.

Как журналист я давно и много коммуницирую с разными чиновниками и депутатами. Поэтому я хорошо понимаю, что львиная доля из них действует совершенно не в интересах людей. Я уже не говорю о том, что огромное количество людей в принципе не имеет своих собственных представителей. Особенно это касается демократического фланга, и, собственно, те депутаты, которых избирали люди, которые реально голосовали за коммунистов, за другие партии, они, в общем, тоже, их интересов не представляют. Они представляют интересы самой власти, в частности, это происходит на муниципальном уровне тоже. Туда направляют либо просто партийных функционеров низкого ранга, либо административных работников, либо главврачей. Это все происходит по назначению, и орган этот существует для проштамповки решений мэрии.

У меня были большие сомнения насчет проекта Каца, вопросы к его политической деятельности, но я все-таки решил баллотироваться с их помощью. У них на сайте есть «16 шагов к регистрации», и это было очень удобно. Там ведь очень много мороки, а они очень так удобно: «сегодня это сделайте, это туда надо отнести». Забиваешь свои данные, а тебе автоматически возвращают документ, который ты просто распечатываешь, и у тебя все готово.

Я так понимаю, что стратегией мэрии было никого не снимать. При желании они могли бы, как мы знаем по предыдущим выборам, когда снимали за неуместные запятые. Хотя именно этого штаб активно помогал избежать. В том числе чтобы подпись не заехала на другую графу. Такой проблемы на этих выборах не было.

Как любому человеку, мне интересно просто узнать, кто живет в моем районе, где живут эти люди, что они думают. Даже за пять-десять минут иногда можно многое успеть узнать о человеке и составить для себя картину. И это очень круто — это во-первых. Есть проблема с тем, как люди открывают двери. Но из тех, кто открывает (в среднем каждая десятая квартира), почти везде воспринимают позитивно. С удовольствием слушают, соглашаются с основным — что у нас независимая команда, ни от какой партии, ни от мэрии; хотят, чтобы в совет прошли люди, которые будут представлять интересы людей.

Большинство людей негативно относятся к мэрии, Собянину, «Единой России» в частности. Я стараюсь соблюсти журналистскую объективность, а мои коллеги сразу говорят, что мы против «Единой России», и если вы тоже, то давайте с нами, и все отвечают: да, мы тоже против. Хотя это только люди, которые открывают, они в любом случае готовы к такому разговору. За все время не встретили ни одного человека, который бы сказал, что он за «Единую Россию». А мы не меньше тысячи квартир прошли.

Полномочия известны. Капремонт, благоустройство во дворах, в том числе принятие бюджета, согласование открытия магазинов на первых этажах. Обещать какие-то масштабные изменения довольно трудно, просто потому что полномочий на это нет. А что касается газеты, то, насколько я знаю, районные газеты (во всяком случае, в ЦАО) закрыли в 2014 году, перевели на сайт и фактически используют для раскрутки новостей про мэрские выборы, чтобы их поднимать повыше. В принципе, районное медиа может быть прикольным. То же самое дело, только на уровне района пытался делать «Большой город». Не так давно, но что-то не поехало. Не помню, как называлось.

В фейсбуке у них было, но еще они пытались сайт какой-то сделать, может, и в фейсбуке, не знаю. Потому что у них поиск контента был какой-то, у них это не поехало. В принципе, это может быть неплохо. Я знаю, что Юлия Галямина делала газету в Северном округе, по-моему, в Тимирязевском, кажется, они как-то сами делают. А я говорю о муниципальной газете, которую можно попытаться возродить — насколько я понимаю, это можно сделать, если совет решит, то есть согласует. Для этого нужно большинство, да и вообще. После этого можно будет говорить о конкретике. Мы можем об этом говорить и до голосования, но готовить полноценный проект газеты пока что рано.