От меня убегал сотрудник полиции. Он в бронежилете, я в легком платье, у него пистолет в кобуре, у меня в руках — закон «О полиции» и печеньки. «Подождите, товарищ сержант!» — немного комично кричала я. Он озирался, на ходу затягиваясь сигаретой, и всё ускорял шаг. Наконец мой спутник Андрей Козенко догнал его: «Здравствуйте, могли бы вы представиться и показать документы?». Это не полицейский у нас, это мы у полицейского спрашивали документы. А всё дело в том, что в воскресенье в Москве прошла странная акция «Проверь документы у полицейского», которую организовал замдиректора российского отделения Transparency International Иван Ниненко.

 

ЗАКОН — ПОЛИЦИИ

По Федеральному закону «О полиции», принятому недавно и с большой помпой после «всенародного обсуждения», каждый сотрудник органов, несущий службу в общественном месте, обязан носить нагрудный знак с личным номером, чтобы можно было идентифицировать того, кто тебя задержал, арестовал, избил, обокрал, изнасиловал и что там еще бывает. Только вот вспомните всех полицейских, с которыми вам, не дай бог, конечно, приходилось общаться в последнее время, — есть ли у них подобный знак? Гражданские активисты решили отследить, как выполняется новый закон.

Личный опыт: Как проверить документы у полицейского. Изображение № 1.

«Должностная инструкция» участников акции гласила, что к сотруднику полиции надо подойти, поздороваться и объяснить, что согласно федеральному закону они обязаны иметь нагрудный знак. Если такого знака на сотруднике не окажется, надо попросить его представиться, — отказаться от такого предложения он не сможет, так как тот же закон обязывает полицейского называть по просьбе любого гражданина свое имя, фамилию, должность и звание. Личные данные полицейского надо записать, а потом отправить жалобу в Прокуратуру на нарушение закона. Таким образом организаторы надеются подтолкнуть руководство МВД выдавать своим сотрудникам бейджи.

 

ПЕЧЕНЬКИ И ПЛОЩАДЬ ТРЕХ ВОКЗАЛОВ

Наш рейд начался на улице 1905 года, возле памятника героям революции. В торжественной обстановке специально обученный вежливый полковник полиции представился, назвал свое имя, фамилию и показал нагрудный бейдж. Он улыбался несколько смущенно, но в целом держался уверенно: чего не сделаешь по приказу начальства. Московское ГУВД об акции знало, поэтому небольшую группу активистов на площади окружала кучка полицейских — все как один с нагрудными знаками.

 


«Полицейский должен назвать свои данные, отдать честь. Но мы же понимаем, что честь в итоге можем отдать и мы»


 

Активисты разделились на небольшие группы. Моя состояла из четырех человек, один был с камерой. Честно, нам было страшно: это здесь сотрудники подготовленные, вежливые, а что будет в других районах Москвы? На всякий случай мы решили купить в ближайшем магазине печенье, чтобы выдавать его хорошим полицейским, если таких вообще встретим. 

Так мы оказались на Казанском вокзале с печеньками. Вокруг были десятки полицейских, в Москве их действительно очень много, это замечаешь, только если специально ищешь. Но практически каждый сотрудник на вокзале имел нагрудный знак. Бомжи, пассажиры с огромными сумками, куча фанатов, приехавшие на матч «Спартак» — «Анжи» и орущие свои кричалки, и полицейские — все с нагрудными значками. Ну просто образцовая картина на площади трех вокзалов.

Но вдруг в отдалении мы заметили двух полицейских. Бликов от солнца на груди не было, значит они без знака. Мы еще раз просмотрели инструкцию, выдохнули и направились в сторону нарушителей. Когда мы двинулись к ним, они двинулись в сторону турникетов. «Уйдут», — произнес Андрей, и мы ускорили шаг.

Полицейские уже были за турникетами пригородных поездов, когда один из нас закричал: «Товарищ старший сержант!» На секунду в нашей компании повисла пауза, мы несколько оробели, сотрудник обернулся.

— Мы проводим исследование выполнения закона «О полиции», — начала я жалобно. — По закону каждый сотрудник обязан носить нагрудный значок с номером. К моему удивлению, полицейский широко и дружелюбно улыбнулся.
— Здравствуйте, на наше подразделение значки еще не выдали.
— Тогда могу я записать ваши данные?

И вот стоит передо мной человек в синей форменной рубашке, в штанах с красными лампасами — и никто не знает, как он сейчас отреагирует. То есть в руках у нас брошюра, подписанная президентом, которая гласит, что он должен назвать свои данные, отдать честь. Но мы же понимаем, что честь в итоге можем отдать и мы.

 


«Спасибо, что носите нагрудный знак и выполняете закон, скушайте вот, пожалуйста»


 

Тем не менее сотрудник улыбнулся, кивнул ободряюще и без промедления назвал себя. Мы всё записали и разошлись, он пошел по своим полицейским делам, мы — по своим, гражданским. Но настроение сильно улучшилось. Затем мы проверили еще несколько сотрудников, пытались кому-то всучить печеньки: «Спасибо, что носите нагрудный знак и выполняете закон, скушайте вот, пожалуйста». Но все почему-то отказывались.

Мы поговорили, наверное, с десятком полицейских. Кто-то от нас убегал со словами «Вот начальство, спросите» или «Я уже не работаю, я уже ухожу». Смущало только одно: в пределах Садового кольца полицейские все предупрежденные, а вот в спальных районах, наверное, ситуация сложилась бы по-другому. Чтобы это проверить, мы поехали на станцию «Черкизовская».

Личный опыт: Как проверить документы у полицейского. Изображение № 2.

 

НА «ЧЕРКИЗОВСКОЙ» СВОИ ЗАКОНЫ

— А у меня ведь регистрации нет московской, — сказал вдруг один из нашей команды, Дима. Все стали вспоминать, как их принимали на несанкционированных митингах, и головокружение от успеха на Комсомольской площади моментально улетучилось.

На выходе из метро «Черкизовская» было пустынно. Мы прошли небольшой вещевой рынок, вышли к стадиону «Локомотив» и невдалеке заприметили группу из шести полицейских. Ни на одном из них не было нагрудного знака. Идти к ним не хотелось: силы были явно не равны, плюс неподалеку стояла машина как раз для таких, как мы.

Люди в форме что-то активно обсуждали и нас четверых заметили не сразу. 

— Здравствуйте, мы проводим исследование выполнения закона «О полиции», — храбрилась я. Полицейские выжидающе на нас смотрели. — Каждый сотрудник полиции должен иметь нагрудный знак...
— У вас разрешение на съемку есть? — грубо перебил меня один. — Кто вы, представьтесь, документы предъявите.
— Я обычный человек, по закону «О полиции» вы должны представиться по просьбе любого... — я стала судорожно искать нужную страницу в брошюре.
— По просьбе любого гражданина, да? — мягко вставил стоящий рядом сержант.
— Покажите свои документы, — настаивал злой.
— Вы поймите, мы понимаем, что это не ваша вина. Мы хотим просто записать ваши данные, и вы должны представиться.

Тут развернулось сразу несколько событий одновременно: я пыталась убедить самого агрессивного сотрудника представиться, несколько полицейских молча улыбались, тем временем сзади незаметно подошел еще один и схватил Диму, который был с камерой, за руку. Сильно так схватил.

 


«Плевать нам на Конституцию, на федеральные законы, мы начальство свое слушать должны»


 

И несдобровать бы нашей камере и нам заодно, если бы их начальник не принял решение погасить конфликт. Он попросил своего подчиненного отпустить руку активиста. Мы снова стали повторять, что просто следим за тем, как выполняется закон, — накал спадал. А затем включился «закон тестостерона»: это когда мужики сперва дерутся из-за дамы сердца, а потом находишь их в одной песочнице пьяных и уже помирившихся. Вот и полицейским вдруг захотелось с нами помириться, поговорить за жизнь.

— Да в законе еще не такое напишут. Нам вот тоже говорили, что в полиции мы станем больше получать, а нам в милиции не в пример лучше жилось. Вот у меня оклад был 15 тысяч, но раньше я 31 тысячу получал плюс тринадцатую зарплату, плюс квартальные. А теперь 31 тысяча, зато официальная! И никаких тебе надбавок, и все квартальные премии убрали. Вот как мне жить с такой зарплатой?

— Да вы поймите, мы работаем с особо опасными преступниками. Давайте нам, помимо бейджа, повесим на грудь домашний адрес: живет здесь, столько-то детей, деньги хранит под кроватью. Вы хотите, чтоб нас по этим опознавательным знакам потом отсидевшие находили?

— Да вы поймите, ваш закон... 

— Вот этот ваш закон никто никогда выполнять не будет! Есть же не только этот закон, есть у нас внутренние указы. И плевать нам на Конституцию, на федеральные законы, мы начальство свое слушать должны.

Перед нами были уже не полицейские, а обычные люди, которым мало платят, люди, заключенные в форму, в которой сами себя людьми не ощущают. Запуганные, недоверчивые, как мы все в сложных обстоятельствах. Но если им улыбаться, если погода хорошая, могут же они говорить по-человечески. В итоге пятеро из шести назвали свои имена, а самый упрямый все-таки отказался.

 

ЖАЛОБЫ И ЖАЛОСТЬ

Акция закончилась, надо было составлять жалобы в Прокуратуру, а мы чувствовали себя как-то потерянно. Что будет, если мы укажем имена этих сотрудников из Черкизова? А вдруг на них полетят все шишки от начальства: мол, зачем вступали в разговор с этими белоленточниками? А зачем называли свои имена? В таком внутреннем разговоре они вряд ли смогут прикрыться законом «О полиции», которым прикрывались мы. Для нас эти полицейские стали просто людьми, хоть и в форме. Я ведь знаю, что того, со скошенным носом, зовут Петр, а другого, высокого плотного — Кирилл. И все-таки, посоветовавшись, мы решили жалобы отправить: в конце концов, ни они, ни мы не делали ничего противозаконного. А так, кажется, и действует нормальное общество.

 

Фотографии: агентство «Ридус»