По московским стенам вот уже третий год плавают рыбы, осьминоги и черепахи, отражая всякого мимо проходящего. «Небесные рыбы» — так назвали свой стрит-арт-проект московские художники-витражисты Иван и Дарья Никитины. Каждая работа — это мозаика из нарезанных кусков зеркала. Начиналось всё с рыбок не больше журнального разворота, но за два первых сезона ребята вошли во вкус и теперь мыслят в масштабах фасада на несколько этажей.

Первых зеркальных питомцев Даша с Ваней выпускали на городские стены своими силами, потом появились заказчики, желающие таким образом украсить, например, стену школы. Теперь для воплощения планов художники собирают на своё дело деньги добровольцев. Планку в 400 тысяч рублей необходимо взять за 45 дней — таковы условия кампании на сайте «Бумстартер», иначе все взносы возвращаются отправителям. The Village побывал у «Небесных рыб» дома и в мастерской, чтобы понять, нужен ли горожанам такой стрит-арт.

Кто украшает Москву зеркальными рыбами . Изображение № 1.

Иван Никитин

художник-витражист

Кто украшает Москву зеркальными рыбами . Изображение № 2.

Дарья Никитина

художник-витражист

 

— Как люди относятся к вашему творчеству?

Ваня: Мы встречали только положительную реакцию. Некоторые говорят, что зеркало — это опасно, оно может отвалиться, осколками можно порезаться и тому подобное. Но на этот счёт не стоит волноваться, мы с этим материалом работаем давно и хорошо знаем его свойства. Некоторые наши работы кто-то пытался сбить, но зеркало сложно разрушить, даже приложив серьёзные усилия, а уж сами по себе они точно не разобьются. Теперь мы монтируем сразу на высоте, до которой так просто не достанешь.

— Полиция вас не гоняет, как, например, граффитчиков?

Ваня: Граффити — это субкультура, в которой убежать от полицейского такая же обязательная составляющая, как и роспись стен. То, чем мы занимаемся, — это монументальное искусство. Мы предпочитаем действовать легально, договариваемся, например, с кооперативными домами и монтируем витраж с их согласия. Полицейским тоже стараемся вежливо объяснить, что к чему.

Даша: Мы участвовали в нескольких фестивалях — «Сахарт» или «Лучший город Земли». В рамках фестиваля наша работа согласована, под неё выбрана какая-то конкретная стена, у нас есть официальная бумажка. Полицейских такая бумажка успокаивает. Эскизы тоже действуют, мы говорим, фестиваль такой-то, вот смотрите: у нас эскиз.

— То есть по крайней мере в вандализме вас не обвиняют?

Даша: Да ну какой же это вандализм! Меня вот один раз тоже спросили что-то про вандализм, я говорю: да нет у нас никаких проблем с вандализмом. А потом только дошло, что в вопросе подразумевалось, что вроде как вандализм — это мы.

 

Я равнодушен к политическим жестам, но если уж рисовать пенис, то пусть это будет талантливо нарисованный пенис

 

Ваня: Это вообще какая-то подмена понятий — называть граффити или какой угодно стрит-арт вандализмом. Вандализм — это когда выходит условный Вася, рисует на стене «здесь был Вася» и уходит. Если он в это своё «Вася» вложит какое-то усилие, мысль, талант, то это будет искусство, но ведь нет же. Бэнкси — это ведь тоже стрит-арт. И он не бегает от полицейских, он делает искусство и делает это круто, у него есть бюджет, у него есть штат людей, в конце концов, он поднимает международный престиж страны. А у нас что спонсируют? Нарисовать Крым в цветах российского флага? Такими методами у нас и не будет современного искусства, будет только какая-нибудь арт-группа «Война». Я равнодушен к политическим жестам, но если уж рисовать пенис, то пусть это будет талантливо нарисованный пенис.

— А у вас свой бюджет есть?

Ваня: Мы пока работаем на энтузиазме. Мы готовы заниматься исключительно «Рыбами», но для этого нужны деньги. Поэтому мы и запустили «Бумстартер». У нас на этот сезон намечены три больших проекта. Эскизы готовы, выбраны стены, а под первый, стаю акул, даже уже все зеркала нарезаны. В прошлом году мы сделали стену во внутреннем дворе школы на Ходынке — они сами к нам обратились, оплатили материал, организовали строительные леса для монтажа и так далее. Это триста тысяч рублей. Вся остальная работа: нарезать, смонтировать — это мы делаем бесплатно. Из этого расчёта на три новых проекта надо 900 тысяч, на «Бумстартере» мы собираем 400. Если наберётся больше, мы сможем сделать все три.

— Когда у вас сезон?

Ваня: Во-первых, на холоде монтировать бесчеловечно, это же почти месяц, целый день стоять на лесах, а то и больше. А во-вторых, при низкой температуре просто-напросто клей не схватывается. Поэтому за зиму я лучше в мастерской всё нарежу по Дашиным эскизам и дождусь, пока потеплеет.

Кто украшает Москву зеркальными рыбами . Изображение № 3.

— У вас разделение труда?

Ваня: Да, Даша рисует, а я вырезаю. Я не умею рисовать, то есть делаю это медленно, криво и без удовольствия, а Даша член Союза художников, у неё своя мастерская. Но сейчас в мастерской торчу я, а она больше сидит дома с эскизами и нашей дочкой Викторией, которой уже полгода. Иногда они вместе приезжают ко мне, чтобы перенести эскиз на зеркало или, например, сделать трафарет. Эту технику я сам, можно сказать, изобрёл, наверняка её кто-то ещё использует, но я до неё додумался независимо от других. Наносишь линии маркером на стекло, заклеиваешь скотчем, отрезаешь скотч по линиям и замазываешь матирующей пастой. Через пару минут смываешь, и стекло после пасты становится матовым — белым и непрозрачным, то есть уже как бы и не зеркало. И, кстати, саму идею зеркальной мозаики мы тоже ни у кого не крали. Даже наоборот, специально искали в интернете, есть ли где-то подобные работы, но ничего не нашли.

— То есть в других городах такого нет?

Ваня: Насколько мы знаем, нет. Некоторые говорят, что, мол, Космический Захватчик (SpaceInvader) делает то же самое, но это, конечно, очень условное сравнение. Он из маленьких керамических квадратиков составляет персонажей старых компьютерных игр, так что да, в каком-то смысле это тоже мозаика, но скорее в римской технике — когда куски одинакового размера. А наша техника ближе к флорентийской мозаике, в которой подбираются куски разной величины. К тому же мы используем всякие дополнительные фишки: та же матирующая паста, гравировка и так далее. Такие работы пока есть только в Москве, и мы уже видели какие-то похожие композиции из зеркальных квадратиков, и это здорово, значит, не нам одним такое нравится.

Даша: Недавно с нами связался один человек из Уфы, он очень хочет преподнести наших рыб в подарок своей девушке. Мы договорились, что он сам организует транспорт и монтаж нарезанного материала.

 

Но когда встаёт вопрос о бюджете, всё долго решается и вязнет в бюрократии

 

Ваня: В другие города мы, конечно, тоже хотели бы попасть, но пока, по крайней мере на этот сезон, надо набрать больше крупных работ, а потом уже думать о выездах. В Питере, например, было бы клёво сделать панорамную композицию через все четыре стены какого-нибудь двора-колодца. Или ещё у меня есть идея окрутить какой-нибудь длинной рыбой или стаей рыб заводскую трубу. Какой-нибудь японской атомной электростанции.

— Рыбы — это строгая концепция раз и навсегда?

Ваня: Нет, мы вообще не только рыб делаем, у нас есть, например, богиня победы Ника, это как раз муниципальный заказ. У неё есть своя сложность: очень много почти одинаковых острых перьев, из которых состоят крылья. Эти фрагменты пришлось на эскизе и на стекле пронумеровать, чтобы правильно смонтировать. Управа решила ещё и саму стену раскрасить, но вообще я был против, на белом она намного круче смотрелась, так что мы её сфотографировали на память и отдали им на растерзание.

Кто украшает Москву зеркальными рыбами . Изображение № 7.

Сейчас есть ещё один муниципальный запрос что-то сделать на улице Яблочкова в честь инженера-электротехника Павла Николаевича Яблочкова. Мы уже сделали им эскиз с его изобретением, дуговой лампой, она же свеча Яблочкова. Получилась такая работа с элементами стимпанка, все эти часовые механизмы, шестерёнки — это тоже интересная мне тема. Но когда встаёт вопрос о бюджете, всё долго решается и вязнет в бюрократии. Поэтому нам, конечно, проще работать с более самостоятельными заказчиками — ну или собрать собственный бюджет, которым можно свободно распоряжаться.

— А чем вы занимались до своей мастерской и «Небесных рыб»?

Ваня: Мы работали в мастерской при монастыре. Там своё производство витражей как для церкви, так и для частных заказчиков. Мы, наверное, половину Рублёвки оформили. Но в этом случае твои работы, получается, видят только хозяева и их прислуга.

Даша: А мы хотели, чтобы нас увидели больше людей. Улица для этого — идеальное место. Одну работу мы сделали в подарок нашим друзьям, но опять же не для дома, а для тату-салона, то есть её может увидеть любой посетитель.

Ваня: В монастыре было намного сложнее. Там просто физически более тяжёлый труд: пока всё это нарежешь, сдохнуть можно. Мне же хотелось делать что-то своё, получать больше удовольствия и от процесса, и от результата. Я вообще очень поздно нашёл себя: сначала пошёл на журфак, чтобы откосить от армии, потом учился на актёра, потому что бабушки и другие родственники внушили мне, что это круто, и я довольно долго где-то играл, пока не понял, что это совсем не моё. И пошёл в монастырь учиться витражи делать, работать руками. Вот теперь навёрстываю. Меня от этого прёт, и надеюсь, не меня одного.

 

Интервью: Виктор Гарбарук

Фотографии: Небесные рыбы/Vk.com