Год назад госслужащий Натаниэл Волфсон вместе со своей семьёй переехал из шумного Мельбурна в социально-терапевтическую деревню (кемпхилл) Видаросен в Норвегии. Здесь живут и работают люди с отклонениями в физическом или психическом развитии, а также педагоги и врачи, за ними ухаживающие. The Village узнал, зачем Волфсоны это сделали.

  

   

Переезд

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 1.

Натаниэл Волфсон

госслужащий

Год назад мы уехали из Мельбурна. Мы — это я, моя жена Моурин и наши сыновья Джошуа (пять лет), Самуэл (три года). В Норвегии у нас родился сын Элайджа, сейчас ему два месяца. В Австралии у нас был типичный уклад жизни. Моя жена была учителем в старшей школе, а я работал в Департаменте общественного транспорта штата Виктория. В какой-то момент мы просто приняли решение уйти с работы, запаковать вещи в коробки и уехать в новое место. Рассматривали разные возможности. Знакомые рассказали нам про открытые вакансии в деревне Видаросен. Нам понадобилось время, чтобы определиться с местом, с визами и упаковать с собой все шерстяные свитера.

Было два решающих фактора в принятии решения. Во-первых, в детстве я шесть лет прожил в похожем сообществе, но только в ЮАР. И во-вторых, переезд в Видаросен давал нам не только опыт жизни в новой стране и культуре, но и опыт работы в новой сфере и в абсолютно других условиях. Сейчас мы живём в одном доме с другими членами сообщества. Мы полностью занимаем второй этаж, а на первом этаже живут ещё два сотрудника и три резидента. 

 

Деревня

Деревня Видаросен — часть движения кемпхилл, международной сети лечебно-педагогических сообществ для людей, имеющих отклонения в физическом и психическом развитии. В совершеннолетнем возрасте у людей с тяжёлыми формами аутизма или эпилепсии нет особого выбора, как построить самостоятельную жизнь. В таких поселениях, как Видаросен, у них появляется возможность социально адаптироваться, развивать свои способности и просто жить спокойной и гармоничной жизнью. По сути это община, где живут люди, нуждающиеся в уходе, а также волонтёры и врачи, которые им помогают. Сегодня Видаросен существует в основном за счёт государственной поддержки, хотя прежде его жителям приходилось находить разные способы финансирования. Однажды они даже придумали изготавливать свечи и продавать их в школы по всей стране. 

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 2.

Сейчас в деревне есть 20 жилых домов и 10 общественных зданий. Население — чуть более 100 человек. Из них 45 — резиденты, нуждающиеся в уходе, 55 — сотрудники. Кто-то живёт один, кто-то приезжает с семьёй. Кто-то здесь на пару месяцев, а кто-то — уже 20 лет. Но для всех един главный принцип — все, кто живёт здесь, здесь же и работают. 

 

Помощь и лечение

Резиденты живут здесь на постоянной основе, хотя, конечно, можно в любой момент перевестись в другой кэмпхилл или вернуться в город. Как правило, люди проводят здесь всю свою жизнь. Новые резиденты попадают сюда уже в совершеннолетнем возрасте. К примеру, один из наших соседей — молодой человек по имени Матиас. Два года назад он решил переехать в Видаросен. В детстве норвежская семья усыновила его из России. По-русски, правда, он никогда не говорил. 

 

МАТИАС

резидент, был усыновлён
из России

Я работаю на ферме по понедельникам, средам и пятницам. В другие дни я помогаю в мастерской по починке велосипедов. Одна из моих важных ежедневных обязанностей — звонить в главный колокол в деревне, извещающий о начале и конце рабочего дня. В свободное время я играю в футбол, катаюсь на велосипеде. Ещё у нас в Видаросен каждую неделю проходит вечер кино.

Оборот новых резидентов медленный: в год приезжают максимум один-два человека. Перед окончательным переездом новички обязательно приезжают на пробные периоды: сначала на выходные, а потом уже на длительный срок до трёх месяцев. Жить и работать постоянно среди одних и тех же людей не всегда легко, поэтому к такому шагу готовятся заранее. Единственный важный параметр — степень готовности стать частью уже сложившейся общины. 

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 4.

Среди сотрудников есть четыре медсестры. В случае надобности вызывается врач или резидента отвозят в больницу в соседний город. Также есть широкий выбор дополнительной терапевтической помощи: массаж, терапевтические ванны, терапия. Помимо медицинской помощи, за каждым резидентом осуществляется ежедневный уход. К примеру, в нашем доме женщине-резиденту требуется помощь при принятии душа. Все женщины в доме по очереди каждый день ей в этом помогают. Никто из резидентов не живёт со своими семьями. В основном все переехали сюда одни и живут в небольшом общем доме с другими резидентами и персоналом. Некоторые живут одни или парой в собственной квартире. К ним постоянно приходят сотрудники, проверяют, нужна ли им помощь. 

Так как мы живём одной общиной, каждый по мере своих возможностей вносит свой вклад. В деревне есть несколько мастерских, в которых работают примерно по 10 человек. Есть, к примеру, древесная мастерская, в ней делаются деревянные игрушки и мебель. Есть прядильная мастерская, в ней делают коврики и разные вещи из шерсти. Есть также специальная мастерская для изготовления предметов из войлока. Есть мастерская для сушки трав — в ней собирают травы, чай, сушат яблоки. Есть огород, ферма с коровами и овцами. На территории деревни мы производим свой сыр, молоко и хлеб. Также резиденты могут работать в более бытовых местах — в прачечной, к примеру. 

 

Работа

В Видаросене есть две группы сотрудников. Первые живут здесь, работают и помогают в сопутствующих сервисах (таких как социальная поддержка). К социальной поддержке относится, к примеру, работа в мастерской и преподавание. Вторая группа сотрудников — это медицинские специалисты и администрация. Они как правило не живут в общине, а каждый день приезжают в Видаросен на работу. Есть также несколько волонтеров, которые приехали сюда на год-два после окончания старшей школы, чтобы получить опыт работы. Они помогают абсолютно во всём — от мастерских до ведения домашнего хозяйства. 

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 5.

Моя работа заключается в уходе за домом. Это и практические вопросы — время ужина, уборка, общий уход за домом, — и вопросы благополучия жителей дома, как резидентов, так и сотрудников. Это уже не материальный аспект работы, а социальный. Мне важно поддерживать со всеми близкий контакт, сделать так, чтобы люди раскрывались и рассказывали, чего им не хватает. Никто не придет к тебе со списком вещей, которые ему нужны. Людям надо дать время раскрыться, рассказать про себя, про то, что им нравится и что их волнует, часто ли они встречаются со своей семьёй, хотят ли они заводить новых друзей, поддерживать какое-то хобби. А после я делаю так, чтобы их желания сбывались: организую поездки к родителям или покупаю то, что им необходимо. Год назад я купил телевизор одному резиденту. Ему всегда хотелось смотреть больше фильмов, но у него никогда не было телевизора. Есть много подобных практических вещей, которые на самом деле очень сильно меняют жизнь человека. Купить насос для велосипеда, к примеру, — вещи, которые человек не способен сделать сам не только в силу своих возможностей, но и в силу того, что мы живём посреди леса. В этом и заключается моя работа. Что касается моей жены, совсем недавно у нас родился третий сын. И сейчас она мама. До родов она работала в текстильной мастерской. 

 

Финансирование

Финансирование и зарплаты — отдельная тема. Резиденты получают государственные пенсии, и это их основной источник дохода. За счёт этих денег они платят за проживание и питание на территории Видаросен. За работу в мастерских и на ферме резиденты не получают деньги, это связано с главной концепцией этого места. Зарплата сотрудников вычисляется по похожей схеме: из общей суммы вычитается оплата за проживание и питание (это примерно две трети наших денег). В конце месяца мы получаем остаток наличными. В итоге резиденты и сотрудники оказываются с одинаковым остатком в кармане: резиденты — от пенсии, сотрудники — от зарплаты. 

Всё, что мы едим, оплачивается организацией. У нас есть большой овощной магазин, который пополняется новой продукцией каждую неделю. Любой может зайти туда и взять всё что угодно. Также есть обычный магазин на территории. И всё, что мы покупаем там, включается в наш домашний бюджет. К примеру, если я пойду и куплю хлеб, это не считается личной тратой, это трата для дома, соответственно она оплачивается организацией. Также, если я выеду за территорию общины в супермаркет и куплю там что-нибудь для дома, то мне вернут деньги по чеку. Но если я пойду куплю себе шампунь или пиво в баре, то буду оплачивать это из собственных денег. 

 

Жизнь в общине

У нас есть большой зал, где проходят показы фильмов, приезжают лекторы, устраиваются концерты и фестивали. Мы все вместе празднуем Рождество, Пасху, норвежские национальные праздники и проводим карнавалы. Что касается социальной жизни вне работы, до некоторого времени особо некуда было пойти. Поэтому пару месяцев назад мы совместно с другими жителями организовали субботнее кафе. Сюда люди приходят каждую вторую субботу, пьют кофе, общаются друг с другом. Во время обеденного перерыва туда же многие приходят со своими ланч-боксами и обедают вместе. Из других общественных зданий — детский сад. Мои дети ходят туда каждый день. Сейчас в Видаросен живут восемь детей младше пяти лет. На территории деревни нет школы. Дети старше ездят в школу в соседний Тронсберг. 

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 7.

К такому месту долго привыкаешь. Это закрытая община, и приходится иметь дело с одними и теми же людьми вновь и вновь каждый день. Когда появляется кто-то новый, жители в течение некоторого времени привыкают к нему, присматриваются. И это, конечно, сложно. В привычном обществе где-нибудь в городе вы находите себе друзей, идентифицируете себя с ними и ведёте себя с ними наиболее расслабленно. Здесь же ситуация всегда на грани 50 на 50. Здесь люди проводят очень много времени вместе, но совсем не обязательно считают друг друга друзьями. Ведь они попали в одно место из-за определённых обстоятельств. Из-за того, что все проводят так много времени вместе, порой чувствуется нехватка личного пространства. И вся привычная динамика, кто твой друг, а кто просто твой коллега, здесь стирается. Люди обедают вместе, работают вместе, но при этом чаще проводят вечера в одиночестве, в отличие от привычного общества. Когда мы жили в Мельбурне, к нам часто вечером приходили гости. Здесь у нас такого нет, потому что мы всех этих людей и так видим в течение всего дня. 

Люди обычно не стучат в дверь, они просто заходят: «Всем привет! Я принёс почту! Я принёс хлеб! — разувается. — Я останусь на чай!» Когда мы только переехали, это было для нас шоком. Кто-то постоянно приходил, что-то приносил. В первое время это смущало, ведь человек, который принёс почту, мог раньше жить в этом доме и спать в твоей спальне. У людей здесь сильно развито чувство причастности к собственности. Для меня как для градостроителя было очень интересно попасть в такую реальность. 

Из других трудностей стоит назвать сам язык. Первые пару месяцев нам преподавали основы норвежского языка, теперь я работаю и общаюсь исключительно на нём. Но до жизни в Видаросен я привык много и активно говорить. В то время как здесь люди общаются на очень базовом языке. Ведь всё дело в том, что не все жители норвежцы, многие, как и мы, приехали из других стран. 

 

Перемены

В существенном плане в нашей семье произошли очень большие изменения. У нас родился здесь третий сын. Третья беременность и уход за младенцем здесь оказались наиболее расслабленными. Когда я на работе, я ведь физически дома, и это упрощает жизнь моей жене. Когда ей нужна помощь, я рядом. Что касается двух старших сыновей, они всегда на улице, играют с другими детьми. В этом плане нам здесь намного проще, чем было когда-то в городских условиях в Мельбурне.

Как чиновник променял госслужбу на деревню для аутистов . Изображение № 11.

В целом, мне кажется, опыт жизни в такой общине помогает моим детям приготовиться к тому, что люди бывают разные. Люди здесь выглядят иначе, говорят иначе, могут среагировать на что-то иначе. И это важно, что дети учатся видеть человека за его другой внешностью и другим поведением. Также они привыкают жить с большим количеством людей. Как мне кажется, потом намного проще вернуться к жизни с меньшим количеством людей, чем наоборот. 

После долгих раздумий мы приняли решение остаться в Видаросен ещё на один год. Мы подписали контракт до августа следующего года. А что будет после, посмотрим. 

   

 

 Фотография: Beathe Schieldrop