The Village продолжает «Неделю новой жизни». В течение пяти дней мы рассказываем о том, как изменить себя и свои привычки, а также пробуем сменить работу и прислушаться к советам наставника. Этот материал — о том, можно ли без профессионального рабочего опыта уйти из офиса и устроиться на завод.

 

Рабочие руки

Курсы евро и доллара, цена за баррель, ключевая ставка, Украина, санкции, развод (подставьте что-нибудь своё, личное) — вас же тоже посещает мысль бросить всё и уехать куда-то в новую жизнь? Уйти от одноразового, комфортного, лёгкого, перестать «зажираться в этой Москве», смешаться с народом, чтобы никто больше не упрекнул, что «вы жизни не знаете». Своё прекрасное далёко, где всё просто и знакомо, я нашёл в Хакасии. В степи, около города Саяногорска, расположены два завода по выплавке алюминия и один — по производству фольги. Меня и ещё нескольких московских дауншифтеров ждали на Хакасском алюминиевом заводе — самом современном в России (по крайней мере, пока не достроили завод в Богучанах). Моя цель — понять, может ли человек, который руками только и умеет, что по клавиатуре щёлкать (да и то не всегда удачно), бросить это дурное дело и заняться чем-то полезным.

Рабочая версия: Корреспондент The Village меняет редакцию на завод . Изображение № 2.

 

Чтобы устроиться на завод, можно отучиться в саяногорском политехникуме, пять лет в Сибирском федеральном университете или три месяца на самом заводе с выплатой заработной платы. Здесь учат 39 рабочим специальностям. Правда, в кластере работает всего 5 тысяч человек, из которых рабочих около 3 500. Раньше было раза в два больше, но оптимизация и модернизация сделали своё дело. Так что кадрового голода заводы не испытывают.

Средняя зарплата рабочего — 45 тысяч рублей, цены в местных магазинах ниже московских. Работа посменная, до завода и обратно возят на специальном шаттле, плюс курсирует электричка, которую ласково называют «матаня». Рядом незамерзающий из-за Саяно-Шушенской ГЭС Енисей, горнолыжный курорт «Гладенькая», прекрасные Саяны, час на машине до Абакана и 500 километров до миллионника Красноярска. Неплохие условия для старта.

Проблема одна — о производстве алюминия я, как и вся редакция, знаю чуть меньше, чем ничего. Наши представления о материале под условным названием «Витя плавит алюминий»: перемазанный копотью, в уродливой маске, с тяжёлой, непонятной и грязной техникой в руках, под вой машин я переливаю туда-сюда металлургическую лаву при температуре в +50 в цеху и -40 на улице. Что-то такое из клипа Rammstein на песню Sonne.

 

Витя плавит алюминий

На входе мы переодеваемся в валенки и тёплые спецовки, которые должны защитить от брызг расплавленной руды, натягиваем респираторы и отправляемся в первый цех — электролизный. Поскольку алюминий в чистом виде в природе почти не встречается, металл получают из глинозёма или оксида алюминия. Его засыпают в специальную ванну, куда вставляют аноды и пропускают электрический ток силой 310 килоампер. В криолит-глинозёмном расплаве идёт электрохимическая реакция, в результате которой получается чистый алюминий (98–99 %). Он постепенно оседает на дне, откуда его отсасывают вакуумным способом. Температура в электролизёре — 950–970 градусов. В сутки из цеха выходит 2 441 килограмм металла.

 

Рабочая версия: Корреспондент The Village меняет редакцию на завод . Изображение № 3.

 

Так нам объясняют. Что на самом деле происходит в электролизёре, не видно. Специально для нас в машине приоткрывают какую-то крышку и зачерпывают немного горящего алюминия (та самая красная лава!). Выплёскивают на пол — через полминуты он тухнет и постепенно приобретает характерный серый цвет. Повторить такое я бы смог даже без подготовки. Жаль, никому это, кроме нас, не нужно. Настоящие электролизники — сплошь крепкие мужики, которые смотрят за 10–12 ваннами и подправляют, если что-то идёт не так: меняют аноды, выливают металл, перетягивают анодные рамы, обслуживают анодный массив. Мощь, мускулатура, работа в неудобных позах — при всём желании я этому образу не слишком соответствую. Придётся подыскать что-нибудь другое. 

Второй важнейший цех на заводе — литейный. Там чистый алюминий снова сливают с другими металлами, чтобы получились сплавы, которые необходимы на других производствах. Их продавать выгоднее. Здесь всего три производственные линии, каждую из которых обслуживают три человека. Устроиться сюда тяжело, да и берут только людей с высшим образованием — чтобы работали на компьютерах. Это мне не подходит: новая жизнь не будет сильно отличаться от старой. 

С каждого полученного сплава берут пробу на химический состав, водород и макроструктуру изделия, после чего отправляют на экспертизу. Перед этим на пробу наносят гравировку с номером. Мне дают в руки молоток и металлическое клеймо с трафаретными цифрами. Кажется, мне это по плечу. Несколько лёгких ударов — цифры прыгают, пьяно шатаются и слепляются. Гравировщик смотрит недобро, забраковывает мой экземпляр и отправляет к крановщику. Путь к нему лежит через множество лестниц, подъём по которым моим компаньонам даётся с трудом. Хоть в чём-то я лучше, это приободряет. Но первое впечатление от кабины разочаровывает. По сути, единственное, что там видишь, — это ничего. Лобовое стекло то ли испачкано, то ли специально затуманено. Сквозь нижнее видишь только полтора метра под собой. Поражаюсь, насколько скучной должна быть работа, что нельзя и на секунду кинуть взгляд за горизонт. Кажется, я произнёс это вслух. Мои сопровождающие реагируют остро: «Что ты такое говоришь? Ты человеку можешь жизнь испортить!» Крановщик горячо протестует, но я всё равно теряю всяческий интерес к этой работе, пропускаю мастер-класс мимо ушей и уже через несколько минут не могу вспомнить и половины рабочих вопросов. 

 

 

 

Водитель

Моя последняя надежда — работа водителем погрузчика. Задача для первого испытания в этой роли — немного проехать, захватить специальным устройством слиток алюминия, снова проехать и разгрузить. Две педали для движения вперёд-назад и джойстик для загрузки-разгрузки. С педалями разбираюсь быстро — не зря права получал, с джойстиком сложнее — геймером никогда не был. После нескольких помарок разбираюсь и делаю всё, как просили. Доволен, потерянная было надежда снова вспыхивает. Но потом замечаю настоящих водителей, которые носятся по цеху и загружаются алюминием со скоростью, с которой я даже по трассе никогда не ездил, и понимаю, что и с этой специальностью промах.

 

Рабочая версия: Корреспондент The Village меняет редакцию на завод . Изображение № 13.

 

Последний тест для экскурсантов — пронести алюминиевую деталь мимо охраны. В этой схватке я побеждаю, оказываясь единственным, кого охранники обыскивают минут 10 (даже стянули с меня рабочие штаны), но всё равно не могут ничего найти, даже при помощи металлодетекторов. Радуюсь, пока не понимаю, что вряд ли способность вынести алюминий — положительная характеристика для рабочего.

Провал полный. Похоже, если и начинать новую жизнь, то руками я смогу не детали изготавливать, а только кошельки вытаскивать. Лучше уж остаться в журналистике. Да и вообще, знаете, в Москве всё же не так плохо. Енисея и Саян тут, конечно, нет, зато книжных магазинов, ресторанов и друзей очень много. И пускай лобовое стекло тоже всё больше затуманивается с каждым днём, но пока ещё через него хоть что-то да видно.

 

   

Фотографии: Иван Гущин