Полгода назад, в сентябре 2016 года, нижегородский журналист Алексей Велединский удивил своих знакомых новостью о переезде в Камчатский край, на Командорские острова. Алексей рассказал The Village о своей работе пресс-секретарем, островном быте и ситуации с заповедниками в России.

Предыстория

Еще весной 2016-го я начал искать работу за пределами Нижнего Новгорода – захотелось отправиться куда-нибудь очень далеко. Целей было несколько: разобраться в себе, понять, что делать дальше; попробовать себя на новой стезе – с 2012 года я работал журналистом, но со временем по ряду причин эта работа перестала приносить удовольствие. В конце августа Илья Шамазов, мой друг, с которым мы работали в «Новой газете», прислал мне ссылку на вакансию пресс-секретаря заповедника «Командорский». Я прочитал все, что удалось найти за пару дней, об островах и заповеднике, сделал тестовое задание. Потом были переговоры с директором заповедника Анастасией Кузнецовой, а уже 17 сентября я сидел в вагоне «Стрижа» со всеми своими пожитками и билетом на 18-е число на рейс Москва – Петропавловск-Камчатский.

О. Топорок, вид с коптера

Как добраться на острова

Трудно. Я бы выделил две основные преграды на пути: климатические особенности Северной Пацифики, региона, где расположены Командорские острова, и проблемы с инфраструктурой. На пути в Петропавловск-Камчатский этого не ощущаешь: «Стриж» за 3,5 часа довозит до Москвы, самолет летит 8 часов, и ты приземляешься в одном из самых красивых мест на планете – на Камчатском полуострове.

В летнем расписании на Командоры стоят два самолета в неделю, зимой летает один борт. Но реальность
с расписаниями не согласуется

Аэропорт «Елизово» расположен в долине между двумя горными хребтами, тянущимися через всю Камчатку. Самолет заходит на посадку с юга, со стороны Авачинской бухты – и взору открываются цепи вулканов (тут их называют сопками) с заснеженными вершинами, спускающиеся с их склонов реки... А потом начинается самое веселое: ты сидишь на служебной квартире заповедника «Командорский» в Петропавловске-Камчатском и ждешь, когда погода позволит самолету, легкому поршневому двухмоторнику Л-410, добраться до Командор. Мне повезло – я ждал всего дней десять, успел помочь с проведением «Моря жизни», большого фестиваля, посвященного морским обитателям.

Проблема инфраструктуры становится очевидной, когда наконец добираешься до острова Беринга – самого большого и единственного обитаемого (в селе Никольском живет около 700 человек) острова Командорского архипелага. Взлетно-посадочная полоса местного аэродрома грунтовая, а острова не просто так называют краем ветров и туманов. Сегодня ветер не позволяет легкому самолету совершить посадку, завтра полосу размыло дождем, послезавтра – снова ветер. В летнем расписании стоят два самолета в неделю, зимой летает один борт. Но реальность с расписаниями не согласуется: в марте 2017-го был только один самолет, в феврале – тоже один. Есть еще корабль, но он ходит нерегулярно – из-за частых штормов в Тихом океане.

Еще раз скажу: мне очень повезло с дорогой, и так бывает не с каждым и не всегда. Весной 2016-го наш директор полтора месяца провела в Петропавловске-Камчатском в ожидании корабля или самолета. А в 2015-м пару раз подлетала к острову и, покружив над селом, возвращалась обратно – самолет из-за бокового ветра просто не мог приземлиться.

Село Никольское, вид с коптера

Жизнь на острове

Некоторые мои коллеги очень тоскуют по материку, городскому бешеному ритму, деревьям, которые на Командорах не растут, даже шуму машин. Но на меня это не распространяется. Думаю, жизненный опыт играет роль – в детстве я подолгу жил в деревне, не сказать что глухой, но и не самой доступной: магазин два раза в неделю – вот и вся жизнь.

Здесь, в селе Никольском, работает семь магазинов, почти везде принимают карты (в одном из них стоит новый терминал, и я пользуюсь Apple Pay), есть газета «Алеутская звезда», выпускаемая с 1930-х годов, почтовое отделение и офис Сбербанка, больница, школа, общедоступный спортзал и даже многофункциональный центр, где я собираюсь заказать себе загранпаспорт. Жизнь на Командорских островах лучше, чем в среднестатистической русской деревне. В России есть места, куда шесть месяцев в году можно добраться только на вертолете, где нет больниц, а зачастую и школ. И там живут люди.

Жизнь на Командорских островах лучше, чем в среднестатистической русской деревне.

Еще в селе есть Этнокультурный центр досуга и творчества (ЭЦДТ). Там проводят массовые мероприятия – от вечерних дискотек для учащихся школы до концертов на 8 Марта, 23 Февраля и другие праздники. Не могу сказать ничего плохого или хорошего по поводу этих увеселений – я не самый большой любитель массовых мероприятий. И в Нижнем-то я, кроме театра, киноклуба «Спутник», проекта «Драма_talk» в кафе «Беzухов» и некоторых лекций, больше никуда не ходил – предпочитаю смотреть кино и читать дома. Могу лишь отметить, что люди охотно ходят в ЭЦДТ и как зрители, и как участники – поют, танцуют, ставят сценки. Это здорово.

Про еду

Думаю, будет очень показательно сообщить, например, цену одного куриного яйца – 14 рублей. Везде ты покупаешь яйца десятками, а тут – либо штуками, либо сразу лотками по три десятка в каждом. Мясо от 700 рублей, курица чуть дешевле. Зато рыба стоит копейки – где еще на 200 рублей вы купите трехкилограммового лосося или килограмм красной икры на 1300 рублей?

Где еще на 200 рублей вы купите трехкилограммового лосося или килограмм красной икры на 1300 рублей?

Впрочем, можно еще дешевле: в реки острова Беринга на нерест заходит лосось – от совсем небольшого гольца до огромных кижучей, несущих 500–800 граммов красной икры. 200 рублей стоит лицензия на вылов трех хвостов. Круглый год на рифах во время отлива можно собирать мидии. Паста с томатом, чесноком, молоком и свежими мидиями – очень вкусно.

Самые большие проблемы тут с кисломолочными продуктами и свежей зеленью. Остальное, если магазины формируют достаточные складские остатки, всегда в наличии.

Киты, косатки и немного рутины

Конечно, самое удивительное в моей работе – это выход в море. Я вообще у большой соленой воды не был лет восемь, а тут такое. В заповеднике «Командорский» в период навигации маломерных судов, которая обычно открыта с апреля по ноябрь, научные сотрудники ждут у моря погоды каждый день. Когда волнение не сильное, не идет дождь и не повисает густой туман (а эти три состояния редко выпадают на один день), нужно выходить в море для проведения учетов китообразных, других морских обитателей, птиц. На таком учете я и побывал в октябре 2016 года – мы дошли до мыса Монати, самой южной точки острова, где остановились обедать.

Сидим в лодке, мотор заглушен, небольшая, до полуметра, зыбка, а вокруг кормятся горбатые киты. Около десятка – самки, детеныши, самцы. Они ныряют, пускают фонтаны, плавают вокруг лодки. Это очень чуткие и интеллектуальные существа, аккуратные – они не допустят со своей стороны ничего, что могло бы принести вред нам и нашему судну. Хотя известны случаи, когда кит выпрыгивал из воды на палубу корабля…

В нашей акватории отмечен 21 вид китообразных, чаще всего можно увидеть горбатых китов, кашалотов, косаток, японских гладких, белокрылых морских свиней. Еще есть лежбища тюленей – северных морских котиков, сивучей. На некоторых участках домик для ночевки расположен в пяти минутах ходьбы от лежбища, на котором, без преувеличения, тысячи животных – они кричат, спят, уходят в море и возвращаются на сушу, рожают, растут и умирают. Зрелище потрясающее. Да и сама островная тундра прекрасна – ручьи, болотца, горы, холмы. И все это полно жизнью: птицы, песцы, северные олени, норки. У Командорских островов обедненная фауна, поэтому встретить тут медведя или волка не выйдет, как ни старайся, зато птиц – только видов – сотни.

ВИДЕО: Иван Рыбаков

У меня, к счастью, ненормированный рабочий день – как было и в Нижнем Новгороде. На работу я прихожу между 10 и 11 утра, ухожу домой обычно около восьми, иногда позже. Зимой с вылазками на остров было трудно, но сейчас, с началом полевого сезона, я буду чаще бывать как в тундре, так и в море: документы на разрешение на выход в океан я уже сдал в пограничную службу. Есть, конечно, и рутина – куда ж без нее. Но тут я чувствую, что делаю нечто важное или, по крайней мере, достойное. Если немного утрировать, можно ситуацию представить так: заповедник – это замечательно и хорошо, но еще лучше, когда о нем и его работе знают люди; это знание может вырасти, переродиться в любовь к природе. Тогда у наших потомков будет шанс прожить свои жизни на зелено-голубой планете Земля, а не на огромной свалке – памятнике нефтяной эры.

О «Командорском»

Когда-то наш офис располагался в одном здании с Почтой России, МЧС и другими структурами. Потом была куплена квартира и переоборудована в визит-центр, где можно проводить экопросветительские занятия с детьми, хранить литературный фонд, анализировать научные данные, помыться после долгой вылазки на остров в конце концов. В этой квартире, к слову, сейчас я и живу. А заповедник переехал в двухэтажное здание, где в советское время обрабатывали собранную на побережье морскую капусту. Здание подняли буквально из руин: не было ни одного целого окна, в некоторых местах железобетонные стены обнажили арматурный каркас, который начал ржаветь. Немудрено, когда влажность воздуха всегда более 95%, а среднегодовая скорость ветра – 16 м/с.

Коллектив 50 на 50 сформирован из местных и приезжих из разных уголков нашей действительно необъятной (я из окна самолета видел!) Родины. Научные сотрудники все приезжие: орнитолог – из Донецка; биолог, специалист по морским млекопитающим – из Приморского края, как и ботаник; териолог, специалист по морским беспозвоночным и наш директор – из Москвы. А замдиректора по научной работе Евгений Мамаев, который на островах живет и работает с начала 90-х годов, приехал из Кирова. Там еще при Союзе преподавал Сергей Мараков, ученый, фотограф, человек, который одним из первых всерьез заговорил о необходимости создания здесь заповедника. Ныне «Командорский» носит его имя.

Заповедники в России

Нашей заповедной системе исполнилось 100 лет, но есть одна очень большая проблема: мало кто всерьез относится к заповедникам – как в обществе, так и во власти. Система до сих пор держится на плечах энтузиастов, которым небезразличны природа и будущее человечества, которые готовы оставить малую родину и с головой окунуться в работу где-нибудь на краю света. Энтузиасты, их труд – это замечательно, но системной организованной работы катастрофически не хватает. Это нужно менять.

Не хочу сравнивать нас с другими странами, но избежать этого трудно: система национальных парков США, безусловно, эталон – там есть место и охране первозданной природы, и познавательному туризму, и науке. В обществе сформировано представление, зачем нужны особо охраняемые природные территории и почему нужно быть внимательнее к природе – как в заповедниках, так и в родном городе, штате, на улице и во дворе дома. А в Канаде, например, мигрантам в ряде случаев выдают вместе с документами, разрешающими проживание в стране, билет, по которому можно бесплатно посетить несколько национальных парков – чтобы человек мог разделить ценности, которыми дорожит общество.

Отъезд как жизненная перезагрузка

Нет лучше места, чем Командоры, чтобы понять, что делать дальше. Как жить, как реагировать на те или иные события в личной жизни и жизни общественной.

Мой характер не поменялся (я тут только на пятнадцать килограммов похудел), но отношение к некоторым предметам изменилось – стало более сухим, выдержанным, спокойным. Здесь, в первозданном, почти не поврежденном человеком месте, хорошо понимаешь: ты лишь маленькая песчинка на морском берегу. Волны приходят, тебя несет выше, а в отлив все возвращается на свои места, чтобы начать эту чехарду снова.


Фотографии: обложка – Александр Исайчев, 1 - 2, 9 – Иван Рыбаков, 3 - 7, 9 – Евгений Мамаев, 8 – Дмитрий Пилипенко