Журналист Анастасия Коконова захотела разобраться в истории искусства и организовала курсы по его изучению. Получилось классическое вузовское образование, только без рамок учебного плана. Группа занимается уже третий год, и финал не скоро. The Village поговорил с Анастасией о том, как постигать искусство и можно ли довести дело до конца.

Фотографии

Ира Маслова

Анастасия Коконова

журналист


Четыре года назад я загорелась идеей создать галерею современных художников. Просто поняла, что в городе такого не хватает. У меня не было никакой основы, кроме бизнес-курсов, управленческих проектов и знакомых художников. Я писала друзьям, обсуждала свою идею и поняла, что у нас очень открытая среда, мой проект поддержат. Не хватало знаний в области искусства, и я захотела изучить его самостоятельно. Совершенно случайно один парень с курсов по управлению посоветовал мне познакомиться с доктором искусствоведения Александром Николаевичем Дониным и дал его телефон. Я сразу позвонила. Сказала: «Здравствуйте, я Настя, хочу изучать искусство». Мы встретились около университета имени Н. И. Лобачевского, и он, кажется, воспринял меня как блондинку-вертихвостку. Но идея ему понравилась, мы договорились, и я быстро собрала группу.

Знания без «корочек»

Занятия начались дома у профессора. Маленькая комната с проектором: стены заставлены книжными шкафами, дубовый стол и диван, на котором слушатели сидят в два ряда. На первой встрече мы поняли, что совершенно не понимаем даже знаменитые произведения. И нас все это сильно зацепило.

В группе были люди, которых напрямую ничего не связывало с искусством. Дизайнер, фотограф, девочка-журналистка — все мои знакомые. Разношерстная компания, и изначально не для всех это было серьезно. Мне же хотелось фундаментального образования, только без диплома и пятилетнего обучения. У каждого, наверное, свои цели, но нас очень объединило уважение к преподавателю. Александр Николаевич Донин – единственный нижегородский профессор искусствоведения и потрясающий рассказчик.

Группа расширялась, и мы решили переместиться в более просторный зал «Циферблата». Добавилась местная аудитория, кто-то из нас решил уйти, и нарастал небольшой хаос. Однажды мы даже чуть не перессорились из-за денег. В «Циферблате» показалось неудобно заниматься, потому что его активная жизнь отвлекала нас от занятий. Мы переехали в помещение одной бывшей галереи, но высокая плата за аренду посеяла разногласия. Помню, мы спросили Александра Николаевича о снижении цены за занятие, а он ответил, что тратит на подготовку одной лекции семь дней в неделю. Ну, мы и не стали больше спрашивать.

Эксперимент с бесконечной программой

Мне нравились четкие правила этих встреч. Нельзя опаздывать даже на минуту, тебя просто не пустят на занятие, если пропускаешь — объясни честно. Еще профессор просил не называть эти встречи курсами, лучше — сообществом. Несмотря на серьезность тем, которые нам преподавали, атмосфера занятий была домашней, после лекций мы часто устраивали чаепития, профессор угощал нас настойками.

Александр Николаевич поначалу не хотел, чтобы группа менялась, но этого не удалось избежать. Через три года не осталось никого, кто был с самого начала. Каждому слушателю в итоге достались разные периоды истории искусства. Сначала в группе было около десяти человек, и люди менялись каждое занятие, в периоды стабильности собиралось около 14—15. Человек, который ходил дольше всех, посещал лекции два с половиной года. Сейчас осталось всего семеро, люди наслушались и ушли, а новые не присоединились, потому что занятия совсем не рекламируются. У нас тут свой формат без правил.

У нас есть только один профессор искусствоведения, и это его самый длинный курс.
В итоге получилось, что никто не смог его пройти

Третий год каждое воскресенье люди по три часа занимаются самообразованием. Всем интересно, когда же мы закончим. Но это настоящий эксперимент: профессор не планирует программу и просто рассказывает столько, сколько считает нужным. Люди спрашивают, когда уже будет лекция про период Возрождения, а он и не близится. Многие все-таки уходят — боятся неопределенности и не хотят тратить на курсы еще непонятно сколько лет. Жизнь коротка, а история искусства вечна.

Не могу сказать, что за прошедшие три года кто-то из слушателей стал искусствоведом. Это неофициальное образование, и его, наверное, будет сложно применить. Также не могу сказать, что для людей это просто удовольствие по выходным. Это некая попытка построения собственных отношений с углубленным образованием.

Для Нижнего Новгорода это уникальный опыт. У нас есть только один профессор искусствоведения, и это его самый длинный курс. В итоге получилось, что никто не смог его пройти.

Александр Николаевич Донин, профессор искусствоведения

Искусство против старости

Последние полгода я не ходила на занятия из-за семейной ситуации. В сентябре я переехала в Богородск к молодому человеку и его бабушке, у которой болезнь Альцгеймера. Я выматывалась за неделю и не могла ездить на воскресные лекции. Болезнь близкого человека стала препятствием, но я нашла новое вдохновение — курсы урбаниста Андрея Амирова по современному искусству. Они лучше вписались и в график, и в мои потребности — после фундаментальной истории стало не хватать современности. Рассуждения Андрея о перформансе сподвигли меня создать блог об Альцгеймере — это мой небольшой акт творчества в журналистике. Искусство научило меня видеть вдохновение во всем, даже в болезни. Оно помогает мне научиться жить с этой проблемой.

Благодаря этому опыту я поняла кое-что важное. Голова не может работать без вдохновения. Говорят, что думающий человек меньше стареет, но, мне кажется, это не совсем так. Бабушка много работала головой, думала, как прожить в сложное время, как свести концы с концами — и ее мозг просто сломался от перегрузки. Чтобы не стареть, нужно работать не только мозгами, но и душой. Без вдохновения ничего не получится, а оно никогда не приходит от головы. Я стремлюсь к взаимодействию между вдохновением и умственной работой. Познание искусства для меня — это душевный труд. Отдушина.

Я получила два с половиной года курсов, которые сама же и организовала, а потом меня куда-то унесло. Профессор и его слушатели занимаются теперь без меня. Задумка о создании галереи сошла на нет, да и за это время в городе появились новые места для современных художников. Мою идею реализовали, и это неплохо.


Александр
Николаевич
Донин

профессор искусствоведения

Я работал во многих нижегородских вузах и отметил, что, скажем, на сто слушателей найдется только два-три человека, которым будет интересно искусство. Остальным — нет. Сегодняшние студенты воспитаны так, что у них на первом плане деньги, деньги, платья, ювелирные украшения. Но и из этих двоих-троих очень редко находится кто-то, кто имеет сильное желание и возможность все это изучать более подробно, чем предписано вузовским курсом. В этом сообществе я рассказываю в 20—30 раз больше материала. В самом деле: вузовский курс — это в лучшем случае три семестра. А у нас уже прошло три года, и мы начали с первобытного искусства и сейчас доходим только до развитого Средневековья. Сколько у нас еще впереди — по крайней мере, на такой же период времени, а может быть, даже и больший.

Мыслящему человеку свойственно хотя бы иногда задумываться над тем, для чего существует человек и человечество. Главным образом люди заняты созданием сугубо материальных благ и стремлением отобрать друг у друга эти блага, что выливается в войны и другие малоприятные вещи. Я убежден, что человек создан совсем для другого. Помимо того, чтобы овладеть космосом, как думали 50 лет назад, цель человечества в создании произведений духовной жизни. Я имею в виду архитектуру, музыку, литературу, изобразительное искусство, танец и так далее. И вот одна часть человечества это создает, а другая может это познавать и усваивать. А где-то поесть, во что-то одеться, где-то поспать — это уже дело десятое. Так сложилось, что я обладаю довольно большим количеством познаний в этой области и цель своей жизни вижу в том, чтобы эти знания кому-то передавать. Вот и все.