Певица и модель Алена Бекишева несколько лет участвует в модных показах дизайнеров с мировыми именами. Показы, на которых она появляется, называют интеграционными. Девушки на колясках работают на подиумах вместе с девушками на шпильках, но на общественных началах — в знак того, что мир высокой моды в России начинает быть доступным для людей с инвалидностью. Алена рассказала The Village, как она попала на подиум, что происходит на показах и как они меняют взгляды общества на красоту.

Фотографии

Илья Большаков


Мне казалось, со мной общаются из жалости, я отталкивала людей, огрызалась. Каждой клеточкой я чувствовала, что совсем одна. Все это длилось довольно долго


О травме

В коляске я оказалась в 2004 году. Мне только исполнилось 18 лет. Я была милой девочкой на каблуках, которая пробовала работать в модельном агентстве. Но случилась авария, и оказалось, что у меня перелом позвоночника. Я даже не знала, что так бывает. Думала, позвоночник, как рука, срастется.

Меня очень поддерживали родные и друзья, и после аварии я не чувствовала, что сломалась. Сломалась я через год, когда от рака умерла моя мама.

Мама всегда была со мной. После аварии мы вместе мотались по больницам. И вдруг — болезнь. На нервной почве недуг усугубился, и мамы не стало уже через два месяца после того, как мы узнали, что она больна.

Для нашей семьи это был грандиозный шок. Тяжело было моему отцу и старшей сестре. А я замкнулась в себе, потеряла смысл жизни. Ничего не хотела делать и никого — видеть. Мне казалось, со мной общаются из жалости, я отталкивала людей, огрызалась. Каждой клеточкой я чувствовала, что совсем одна. Все это длилось довольно долго.

О точках опоры

Меня часто спрашивают, сколько времени понадобилось, чтобы это побороть. Каждый раз я не могу ответить точно. Думаю, этот процесс еще не закончен, ведь невозможно полностью психологически излечиться от такого.

Мои друзья и родные помогли мне перешагнуть барьер. Они нуждались во мне и постоянно были рядом. Помню вот это чувство: я кому-то нужна.

Когда только начала отходить от кризиса, познакомилась с замечательным психологом, который привел меня в нижегородскую организацию инвалидов-колясочников. Я из Дзержинска по приглашению приехала к ним на праздник. Сижу, как чумная, смотрю: люди в колясках не запираются дома, а что-то делают. Там меня впервые попросили спеть, и всем очень понравилось. Затем я познакомилась с московской организацией и уже с ними стала ездить по городам с концертами. Потом подружилась с Мишей (Михаил Четвертаков, музыкант и рэпер, вместе с Аленой основал группу «Друзья на колесах». — Прим. ред.). Начались гастроли.

Я ничего не вернула бы обратно. Не могу словами передать, что осталось в моей душе — жизнь стала ценнее в миллион раз. Этого взросления не случилось бы со мной без тех страшных событий.

О моде

В первом кастинге меня уговорила поучаствовать подруга. Она убедила отправить заявку в итальянскую организацию Vertical. Это было в 2013 году. У Vertical намечался конкурс красоты и крутой интеграционный показ в Нью-Йорке на Неделе моды. Подруга упрашивала: «Подай заявку, у тебя замечательная русская красота». Я не знала, что это значит, но попробовала. И прошла.

На Fashion Week в Нью-Йорке были девочки и ребята из многих стран. Из России только двое — я и Ксюша Безуглова («Мисс мира — 2013» среди девушек на инвалидных колясках. — Прим. ред.). Потом меня стали приглашать на Неделю моды в Москву. Теперь я участвую в Неделе моды каждый год на интеграционных показах. Их проводит некоммерческое партнерство «Открытый мир» под руководством Оксаны Заикиной. Оксана — и есть та подруга, которая уговорила меня поучаствовать в первом кастинге. Кстати, она сама колясочник. Именно она научила меня чувствовать себя настоящей женщиной. Например, показала, как носить туфли на шпильках.

Я уже десять лет работаю мастером ногтевого сервиса. В будущем мечтаю стать практикующим психологом — после аварии получила образование. На подиум выхожу, чтобы поддержать «Открытый мир». Партнерство много делает, чтобы интеграционные показы стали коммерческим проектом и девочки-колясочницы могли работать в этой индустрии. Сейчас модели на колясках воспринимаются как какая-то социальная акция, чтобы привлечь внимание к проблеме адаптации инвалидов в обществе. Но «Открытый мир» выступает за то, чтобы однажды они были востребованы в мире высокой моды как полноценные модели и могли участвовать в показах наравне с обычными девушками.


На показах я видела девочек со шрамами в открытых платьях. Это было поразительно красиво. Никакого отторжения или жалости — только восхищение и аплодисменты


О красоте

Сначала было страшно выходить на подиум. Но именно там я поняла, что такое безграничные возможности. После первого показа начала по-другому относиться к себе. Поняла, что у меня отличная фигура, что я красавица. Стала по-другому выбирать одежду — теперь предпочитаю что-то более откровенное. Уже не боюсь открывать те части тела, которые раньше прятала.

Поначалу участвовала только ради самоутверждения. Но теперь показы мне для этого не нужны. Теперь хочу другим таким же, как я, доказать, что инвалидность может быть прекрасной. Даже если ты на коляске, без руки или ноги. На показах я видела девочек со шрамами в открытых платьях. Это было поразительно красиво. Никакого отторжения или жалости — только восхищение и аплодисменты.

О сыне

На один из показов я ездила с сыном. Он проходил в Москве и назывался так: «Я продолжаю идти. Счастье материнства». Модели на колясках появлялись на подиуме со своими детьми. Думаю, он запомнит это, как и многое другое — я стараюсь, чтобы у моего ребенка была насыщенная жизнь. Мы сплавляемся по рекам, ходим в походы с кострами, путешествуем. Мой сын никогда не должен увидеть отчаяние в моих глазах. Я не допущу, чтобы он когда-нибудь комплексовал из-за того, что его мама — колясочник.

Именно Максим излечил меня и помог окончательно сломать все барьеры. Я его воспитывала одна — так получилось. Было очень тяжело, но я рада, что у меня не было суперпомощи. Когда я вспоминаю все эти пеленочки-распашоночки, то радуюсь, что справилась, ведь это значит, что я могу быть полноценной мамой.

О барьерах

Давно не случалось, чтобы кто-то не знал, как со мной заговорить. Но бывает. Летом мы с Максимом летели из отпуска самолетом. Сын почти уснул у меня на руках. Ко мне подсели два симпатичных парня. Ребята вошли, когда я уже сидела, то есть они не видели всей этой движухи с коляской. Разговорились с ними, они стали со мной заигрывать. Расспрашивали, чем я занимаюсь. Рассказала, что я общественник в организации, которая поддерживает людей с ограниченными возможностями. Показала им свой инстаграм, а там — модные показы с девушками на колясках. Ребята восхитились и спросили, не заругал ли меня кто-нибудь за то, что я села в коляску. Серьезно, так и спросили. Я сказала им, что колясочница. Парни были в шоке.

Люблю наблюдать за людьми, когда такое происходит. Некоторые теряют дар речи, не знают, как дальше себя вести. К счастью, в данном случае разговор быстро возобновился. Изменился тон, они перестали со мной флиртовать. Но в их манере общения появились доброта и внимание.

Эти парни впервые разговаривали с человеком на коляске и не были готовы к этому. Некоторые до сих пор воспринимают инвалидов как озлобленных и несчастных людей или попрошаек, которые клянчат милостыню в переходах. Можно поставить кучу пандусов, но пока такие, как я, сидят дома, ничего не изменится. Чтобы люди перестали замечать под нами коляски, мы должны быть на виду: на улицах, в кафе, в самолетах. На подиумах.