Житель поселка Горбатовка Евгений Панков — инвалид первой группы. Он парализован почти полностью и прикован к инвалидной коляске. Тем не менее в октябре его на полном серьезе проверяли на причастность к террористическим группировкам. Особое внимание силовых структур привлекло письмо Евгения к уполномоченной по правам человека в регионе Надежде Отделкиной. В своем письме мужчина описал бедственное положение, в котором он оказался. Концовка послания была, возможно, излишне эмоциональной: Евгений предположил, что инвалиду остается обвешаться взрывчаткой и в таком виде явиться на прием к чиновникам, чтобы те обратили внимание на его проблемы. Реакция на письмо была почти мгновенной. К жителю поселка явились сотрудники полиции, уверенные, что он террорист, готовый кого-то взрывать.

«С чего я взял, что это поможет?»

Вообще это не единственное мое обращение. Я много куда писал о своей ситуации, например, в прокуратуру области и Следственный комитет России. Тут, видимо, из-за этой приписки на меня такое внимание обратили. Я ее добавил на эмоциях, потому что просто уже не выдержал.

Я парализован с 2002 года. Последние 15 лет провел дома и ни разу за это время не выходил на улицу. Более десяти лет просто лежал, поскольку у меня не было специальной коляски, которая помогала бы стоять и перемещаться хотя бы по квартире.

Коляска, выделенная мне Фондом социального страхования, была электрической, но с механическими настройками регулировки угла наклона спины, ног, сиденья. Я не мог управлять ею, потому что парализован: пальцы, кисти рук не работают. Она годами стояла рядом и собирала пыль.

При этом техника, с помощью которой я могу принимать вертикальное положение, двигаться и выходить на улицу, есть в продаже. Но медико-социальная экспертиза (а именно она решает, какую коляску покупать на государственные деньги) не вписывает в мою индивидуальную программу реабилитации характеристики той коляски, которая необходима. Я самостоятельно мог бы пользоваться такой коляской при помощи джойстика. И все же по моей программе реабилитации есть только коляска с электроприводом и механическими настройками.


Последние 15 лет провел дома и ни разу за это время не выходил на улицу. Более десяти лет просто лежал, поскольку у меня не было специальной коляски, которая помогала бы стоять и перемещаться хотя бы по квартире


В многочисленных обращениях в разные инстанции я указывал, что, по моему мнению, таким образом нарушается несколько правовых документов. К примеру, Закон о социальной защите инвалидов в Российской Федерации, постановление Правительства России «О порядке обеспечения инвалидов техническими средствами…», приказ Минтруда России от 9.12.2014 года № 998н (редакция от 18.07.2016 года), ряд статей Конвенции ООН о правах инвалидов.

Есть пункты в законе, согласно которым Бюро медико-социальной экспертизы должно подходить индивидуально и составлять такую программу реабилитации, чтобы с учетом нарушений в организме дать человеку возможность восстановить или компенсировать утраченные способности. Но то, что мне предлагают, ничего не компенсирует. С коляской, которой я не могу пользоваться, мне остается только лечь обратно в кровать и гнить от пролежней.

В ситуации с письмом Надежде Отделкиной (и с чего я взял, что это поможет?..) меня больше всего обижает тот факт, что уполномоченная по правам до всей этой ситуации лично приходила ко мне домой. Она знает все. Может, даже, она действительно старалась помочь — не могу обратное утверждать. Так или иначе, в письме я снова подробно расписал, что у меня происходит. Прикрепил выписки из законов, документы, медицинские справки. А реакция последовала лишь на строчку о взрывчатке, как будто все остальное вообще не имеет значения!

Евгений Панков с сыном, 2014 год

«Не хочу догнивать!»

Я говорил, что в 2017 году впервые за 15 лет вышел на улицу. В этом мне помогли добрые люди. Чтобы принимать вертикальное положение, мне нужно электрическое кресло-коляска. Оно дорогое, даже если брать самое простое. Сам я не могу его приобрести — живем с мамой на две пенсии. Так что я объявил сбор средств в интернете.

Четыре года назад у меня появилось нужное мне кресло. Потом я точно так же на средства, собранные через соцсети, купил еще одну коляску для прогулок на улице. Вторая коляска нужна, потому что дорогую электрическую жалко использовать на наших убитых поселковых дорогах.

Кстати, и пандусы у меня в подъезде появились благодаря пожертвованиям добрых людей. На эти деньги я заказал их и нанял бригаду, которая занималась установкой. Мне пандусы нужны — я на третьем этаже живу.

С появлением электрического кресла я впервые за долгие годы начал нормально жить. Я даже не знаю, как это описать… Человеком стал. Физически почувствовал себя лучше: перестал часто болеть, сердце больше не ныло. Вы представьте, как это — встать и выйти на свежий воздух впервые за много лет… Что при этом чувствуешь.

Мне не понять никак, почему врачам до этого дела нет? Где тот самый индивидуальный подход, который прописан в законе и который, казалось бы, необходим чисто по-человечески? Я ведь живой человек и не хочу лежать на месте и догнивать!

Теперь мой самый большой страх — поломка электроколяски. Ей уже четыре года, да и прогулочная тоже не новенькая. Знакомые помогают с ремонтом, но ведь это железо. Оно рано или поздно выйдет из строя. Я не уверен, что смогу собрать деньги на новые коляски. Для меня реально самое ужасное — потерять способность стоять и бывать на свежем воздухе.

Евгений Панков с сыном, 2017 год


Я продолжу бороться за то, что, как я думаю, положено мне по закону.
Для меня это не просто принцип или желание что-то доказать.
Это вопрос жизни


«Я для всех чиновников почему-то великий жалобник»

Прежде чем прийти, полицейские позвонили мне и уведомили о визите. Один раз приходил местный участковый и еще раз — сотрудник МВД по противодействию экстремизму. Полицейские разводили руками. По-моему, их даже рассердило, что из-за такого пустяка пришлось отвлечься от настоящей работы. Я же ведь такой страшный «террорист». Тем не менее «проверку» провели, и от МВД даже пришла бумага, что «фактов противоправной деятельности» не обнаружено. Никаких санкций не было. Меня просто оставили в покое. Про обращение мое, кажется, вообще забыли.

Меня это расстраивает, но не удивляет. Я знаком с несколькими чиновниками, которые лично бывали у меня дома, кивали, соглашались, что моя ситуация ужасна, а потом уходили — и все. Понимаете, я для всех чиновников почему-то великий жалобник. Меня не устраивает программа реабилитации, а также отсутствие в некоторых поселковых домах питьевой воды, проблемы с отоплением и глубокие ямы на дорогах. Я активный пользователь соцсетей, у меня есть канал на YouTube, и обо всех таких вещах я из дома пишу ответственным лицам. Пытаюсь как-то добиться справедливости, потому что хочется же нормально жить.

Сейчас я занимаюсь подготовкой к тому, чтобы обратиться в Европейский суд по правам человека. Мои требования связаны с программой реабилитации. Я хочу, чтобы в ней прописали технические характеристики двух колясок, которыми я пользуюсь сейчас. Я продолжу бороться за то, что, как я думаю, положено мне по закону. Для меня это не просто принцип или желание что-то доказать. Это вопрос жизни. Жизни, которая закончится, если я лишусь возможности принимать вертикальное положение и выходить на улицу. Без преувеличения.


Фотографии: из личного архива героя