Невероятная история девушки с немодельными данными, подписавшей эксклюзивный контракт с брендом Gucci спустя месяц после операции на мозге. Оля Запивохина из Нижнего Новгорода рассказывает, как «бомба замедленного действия» в ее голове кардинально перевернула всё вокруг.

Текст

Илья тарасов

Фотографии

Илья большаков

Девушка Оля

В моей семье три сестры, я самая младшая. До 13 лет как-то вообще не считала себя красивой — занималась спортом, танцевала, каталась на доске, счастливое детство продолжалось. Видимо, в какой-то момент приходит осознание, что девочка хочет быть девушкой. Мода в моей жизни началась с 14–15 лет, с тех самых пор, когда я начала чувствовать свою сексуальность. Меня стали замечать и звать на локальные фотосъемки. Замаячили перспективы модельной карьеры в Азии, но ничего не получилось, потому что у меня маленький рост, 167 см. Хотя вот за последнее время вышло много статей про меня, и везде почему-то указали 165, странно.

Головные боли

Прошлым летом у меня ни с того ни с сего начала постоянно болеть голова, иногда немели части тела. Подумала: ну, поболит-поболит и пройдет. Я активно искала работу, рассчитывала на ДМС, чтобы уже пройтись по всем врачам, проверить, что со мной вообще происходит. В конце августа близкий друг узнал, что мне фигово уже два месяца, и сам записал меня к врачам. В четверг пришла на прием, а в субботу были назначены первые два обследования. С УЗИ сосудов головы и шеи было все ок, а уже после МРТ мозга врач вызвал меня к себе в кабинет. Прихожу я к ней, а она сообщает, что у меня опухоль. В частных клиниках сотрудники обязаны сразу вызвать скорую, если что-то угрожает жизни человека. Она берет трубку и пытается записать меня на прием в 39-ю больницу (Нижегородский межобластной нейрохирургический центр имени профессора А. П. Фраермана. — Прим. авт.). Но в течение следующей недели свободного времени в расписании не было вообще, а дальше ждать мне просто было нельзя. Вышла на улицу подышать, позвонила папе. Папа обещал связаться с кем нужно и быстро во всем разобраться. Тем временем я вернулась обратно в частную клинику, где в холле встретилась со своим врачом и сотрудниками скорой помощи. У врача началась паника: «Девушка, у вас в голове бомба замедленного действия, если она рванет, то будет кома или летальный исход». Сквозь весь скандал персонала клиники и недоумение сотрудников скорой помощи я написала отказ от госпитализации, расплатилась и ушла.


Я смотрю на себя в зеркало, лысую, улыбаюсь до ушей. Говорю девушке, которая меня брила: «Смотрите, какая у меня шея», — а она удивленно мотает головой, ожидая горьких слез из-за потери длинных волос


Лысая башка

Уже в понедельник через папиного знакомого я попала в 39-ю больницу, к лучшему специалисту. Он посмотрел снимки и сказал, что единственный вариант для меня — это трепанация. Облучение молодой нерожавшей девушке никто не согласился бы делать. Еще был вариант в Питере с инновационной технологией гамма-нож, где с помощью компьютера, без разреза, точечно удаляют опухоль. Но есть статистика, что через год люди опять приходят сюда, в 39-ю, потому что опухоль возвращается. Так как молодой организм в большинстве случаев легко переносит трепанацию, остановились все-таки на этом лечении. Легла в больницу, чтобы пройти полное обследование. Оказалось, что я уже пережила несколько кровоизлияний в мозг, и вообще было непонятно, как я еще нахожусь в сознании. Как правило, после первого люди отдают концы или их паралич какой-нибудь настигает. Перед операцией меня отпустили на выходные домой. Я знала, что меня будут брить наголо, поэтому решила сделать это сама машинкой, но врачи сказали, что это их работа и они делают это лезвием. А лезвие у них такое, каким раньше плохие оценки из дневников стирали. В ночь перед операцией меня полтора часа скоблили, затем отправили мыть голову и ложиться спать, завтра в девять утра операция. Я смотрю на себя в зеркало, лысую, улыбаюсь до ушей. Говорю девушке, которая меня брила: «Смотрите, какая у меня шея», — а она удивленно мотает головой, ожидая горьких слез из-за потери длинных волос. Волосы у меня тогда были где-то по локоть, хотя до 21 года кончики мотались у поясницы. Но в день рождения что-то щелкнуло, подумала: ну вот, мне сегодня 21 — и хряпнула сантиметров десять. Все волосы попросила положить в пакет, хотела их или продать на парики для больных раком, или сжечь. Есть же суеверие: отрезанные волосы надо сжигать. И вот они лежат у меня в пакетике дома, я жду, когда растает снег, чтобы спалить их спокойно, в сухую теплую погоду. Продолжаю дальше смотреть в зеркало: «Девушка, смотрите, какие у меня уши!» Она начинает крутить пальцем у виска, говорит, что всё, даже операция мне уже не поможет.

Расклады

Вообще прогнозировалось три варианта исхода. Либо я жива-здорова; либо останусь дурочкой слюнки пускать, машинки катать; либо смерть. И все варианты одинаково реалистичны. У меня были очень слабые показатели в анализе крови: СОЭ, гемоглобин, лейкоциты — всё ниже нормы. Очень маленький вес для моего роста, поэтому для меня делали индивидуальный состав наркоза. Поведение такого тела во время операции предугадать невозможно. Сама опухоль находилась в труднодоступном месте, не на поверхности, а внутри, мозги нужно было еще раздвинуть. В то время я была уверена, что меня сглазили. Всё навалилось разом: проблемы в личной жизни, с деньгами, со здоровьем. И причем я даже знала, кого можно в подобном подозревать. Тогда я начала молиться, хотя раньше была совсем не религиозной. Перед операцией даже съездила в Дивеево.


В пятницу прилетаю уже в Милан. А в понедельник у меня день рождения,
и Давидэ Ренэ вместе с Алессандро Микеле  хлопают в ладоши и кричат:
«Happy Birthday!»


ДР в Милане

Через месяц меня выписали. Первым делом поспешила разматывать бинты. Так сильно соскучилась по виду своей головы, да и посмотреть, что там за шрам у меня такой. Обрадовавшись виду, сразу решила записать видосик в инстаграме, как ем печеньку. Тут же мне пишет Илья и сообщает: «Все, Оля, мы с тобой начинаем делом заниматься». Через месяц, 5 ноября, он приезжает в Нижний записать со мной Snap-видео. Это такое короткое видео, где голову снимают со всех ракурсов. И уже 7-го числа становится известно, что видео со мной увидел Давидэ Ренэ (дизайнер женской коллекции Gucci. — Прим. авт.) и хочет со мной познакомиться. Ситуация ясна предельно: ноги в руки — и в скором времени я должна быть в Милане, у него в студии. Через день я в Москве, в пятницу подаю документы на визу, каждый день съемки, во вторник виза готова, в среду приезжаю в Нижний, собираю вещи, в пятницу прилетаю уже в Милан. А в понедельник у меня день рождения, и Давидэ вместе с Алессандро Микеле (главный дизайнер дома моды Gucci. — Прим. авт.) хлопают в ладоши и кричат: «Happy Birthday!»

Эксклюзивный контракт

В Милане со мной была еще одна русская девочка из агентства Number Managment — Юния Пахомова. Где-то 18-го числа мы уже приступили к работе на луках. Луки — это когда собираются образы и отшиваются коллекции под определенную модель. На луках обычно работает четыре-пять девушек с разными данными, и далеко не факт, что они будут участвовать в финальном шоу-показе. Уже через два дня мне звонит Илья и говорит, что Gucci подписали с нами эксклюзивный контракт на Milan Fashion Week. Я начинаю сомневаться, у меня же совсем не подходит рост, для фото это норм, но для подиума странно. Илья меня успокаивает, что уже два дня за мной наблюдают на фоне девочек с ростом 174–178, и все хорошо, у него на столе лежит распечатанный контракт и ждет моей подписи. В итоге мы в приподнятом настроении отрабатываем две миланские недели, возвращаемся домой и узнаем, что в феврале нам ехать обратно на шоу.


Начинается музыка, и я слышу звуки кардиометра. Выхожу в зал и вижу декорации операционной. Приходится отойти в сторону и облокотиться на стенку, удивленно моргать и стараться не зареветь


НН — Рим — НН — Милан

В январе у меня началась сессия. Учусь я на заочке ННГУ имени Лобачевского, на факультете международных отношений на рекламщика, пятый курс. Успеваю сдать пару экзаменов на отлично, и пишет Илья. Сообщает, что у меня поездка на конец января — начало февраля в Рим тоже к Gucci. Ну, думаю, ок, договорюсь с преподавателями, сдам что-то раньше. Через несколько часов Илья звонит, что уже завтра я должна быть в Риме на луках. Это было десять вечера, я спокойно готовила себе ужин, учила завтрашний экзамен, а тут я с утра уже должна быть в Стригино, вылетать в Москву. И вот, я слетала в Рим на неделю, приехала домой, три дня поучилась, улетела обратно. В начале февраля попала домой, неделю побыла в Нижнем, затем уже полетела в Милан на шоу. По ходу работы стало известно, что со мной заключают эксклюзивный контракт на весь сезон. Плюсы того, что тебя застолбил один бренд, — это, во-первых, хорошая заработная плата, выше, чем за разовую работу на шоу, а во-вторых, работа с людьми, с которыми уже найден общий язык, в сыгранной команде. Многие думают, что всю коллекцию делает главный дизайнер, — естественно, это не так. У дизайнера есть узкопрофильные помощники, отдельно специализирующиеся только по кроссовкам, туфлям, сапогам, бижутерии, дениму, коже, курткам, юбкам, трикотажу. Там работает миллион человек, и каждый из них уникальный профессионал.

Пробный прогон

Всем моделям на кастинге сразу выдавали луки, в которых они будут на шоу. А мы, три девочки и три мальчика с эксклюзивным контрактом, за два дня до шоу всё еще не знали, в чем выйдем на подиум. В итоге семь утра, генеральная репетиция за день до шоу. Мы прямо из отеля, даже не позавтракав, выскочили на работу. Нас делят на четыре группы, объясняют каждому маршрут, из какой двери выйти, в какую зайти. Голову поворачивать нельзя, ты не смотришь по сторонам, видишь: что-то голубое, что-то светлое, ориентируешься лишь по стульям для зрителей. Начинаешь считать количество стульев, которое нужно пройти, количество поворотов. Ты идешь и смотришь на горящие лампы сверху, нужно идти ровно по их траектории. Необходимо контролировать скорость и расстояние между моделями, идущими спереди и сзади. То есть у тебя столько всего должно быть в голове, а все думают, что тут такого-то — просто пройтись. Репетировали мы в тишине. И только за день до шоу пришел Алессандро, включил нам музыку, чтобы мы прочувствовали темп. Начинается музыка, и я слышу звуки кардиометра. Выхожу в зал и вижу декорации операционной. Приходится отойти в сторону и облокотиться на стенку, удивленно моргать и стараться не зареветь. Это был шок. Такой мощный, страшный флешбэк, я не вывозила вообще. Илья потом спрашивал у Давидэ, связана ли моя история с оформлением шоу, но Давидэ лишь прислал смайлик-ухмылку.

В день самого шоу было несколько пробных прогонов. Я стояла последней в очереди у одного из четырех выходов. Из какого выхода должна была появиться завершающая показ модель, было не ясно. У нашей двери стояли камеры. Первый прогон, я выхожу последняя. Второй прогон, я иду в конце, третий так же. И мне стало ясно, что закрывать показ буду я. Так и получилось.

Новая я

В прошлом мае я отшила свою первую коллекцию женской одежды, но это в технических образцах, из ненужной, некрасивой ткани. Буквально шесть-семь вещей. У меня просто не было денег, чтобы купить хорошие материалы. Сейчас я жду первую зарплату, чтобы доделать коллекцию. Моделинг — это, конечно, круто, огромный опыт и постоянные путешествия, но всё это может закончиться в любой момент: изменились модные тенденции, хоп — и ты никому больше не нужен, именно поэтому я хочу себя попробовать и в дизайне одежды.

Моя нижегородская жизнь почти не изменилась после шоу. Теперь, бывает, узнают на улице, подойдут, попросят сфотографироваться. А так все как обычно: вижусь с друзьями, гуляю с собакой, иногда могу погуглить информацию про себя.