28 марта в образовательном центре «Дом Бенуа» прошёл круглый стол «Барная культура в Петербурге». Владельцы семи баров обсудили свои заведения, публику, взятки и друг друга. А с 11 апреля здесь запускается курс «Маленькие бюджеты. Короткие сроки. Или как открыть демократичный бар в Петербурге?», посвящённый тому, как начать своё дело. The Villagе публикует самые интересные моменты беседы.

 

УЧАСТНИКИ РАЗГОВОРА


 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 1.Илья Базарский
владелец бара «Терминал»
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 2.Сергей Рой
владелец «Бара Мистера Кокошки»
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 3.Сергей Давыдов
агент, который согласует проекты баров в ПИБе
 


 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 4.Анна
Николаева 
директор бара «Синий Пушкин»
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 5.Павел
Запорожцев
директор Fish Fabrique
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 6.Михаил Синдаловский
генеральный продюсер клуба «Грибоедов»
 


 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 7.Денис Черевичный
владелец клуба «Мод»
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 8.Илья Астафьев
владелец бара «812»
 
Круглый стол «Барная культура в Петербурге». Изображение № 9.Илья Стогов
писатель, журналист и модератор круглого стола
 



Илья Стогов: Однажды меня попросили составить путеводитель по Петербургу, включающий рассказы о культурных деятелях и направлениях, ими созданных. Я без особого восторга принялся за дело, но в процессе обнаружил, что за такими, например, вещами, как символизм и акмеизм, которые мы изучали в школе, в Петербурге стоит определённое заведение. Если бы в своё время там не встретились определённые люди, не перезнакомились друг с другом, то вряд ли бы мы узнали о таких «-измах». То есть не будь «Бродячей собаки», не было бы и Серебряного века. С другой стороны, даже напротив моего дома на Моховой полно мест, где можно хлопнуть рюмаху, но они пустые: синяки расползлись, а бармены стоят, скучают и сами пьют своего зелёного змия. Почему какие-то места становятся культовыми и в них стоят очереди, а другие нет? Расскажите, с чего начинались ваши заведения. Вот, например, «Грибоедов» сколько уже существует и как он стал легендарным?

Михаил Синдаловский: До «Грибоедова» мы были продюсерами в клубе «Нора», откуда нас стали сливать.

Стогов: Для тех, кто не помнит, поясню. Когда я первый раз пришёл в клуб «Нора», там воды было по колено, в дальнем зале играла какая-то группа, четыре человека на сцене, их слушали двое. Музыка мне не понравилась, я решил уйти, а эти два человека говорят мне: «Подожди, сейчас будет антракт, пойдём вместе выпьем». Я спросил, откуда они знают, когда группа заканчивает петь, а они мне ответили, что они её директора. Но это уже после вас было, закат клуба. 



Взломали дверь, вывезли мусор, съездили на Апрашку, накупили поленьев, сколотили стойку и сцену, из выпитых бутылок сложили окно. 



Синдаловский: «Грибоедов» находится в здании бывшего бомбоубежища, которое мы арендовали. Нужен был ремонт, аппаратура. Потом мы уже выкупили здание и территорию вокруг. Сегодня клубу шестнадцатый год. В середине девяностых, когда мы его запускали, в финансовом плане всё было намного проще. Сумма, потраченная на открытие, не сравнима с тем, сколько бы нам потребовалось сегодня. Если я назову цифры, все рассмеются. Ладно, скажу: около 20 тысяч долларов по старому курсу. Но тогда окружающая среда была более враждебна, приходилось чисто физически выдерживать нажимы. 

Павел Запорожцев: Нам понадобилось около тысячи долларов, чтобы открыть Fish Fabrique. Нашли заброшенную квартиру на пятом этаже, в которой никто не жил. Взломали дверь, вывезли мусор, съездили на Апрашку, накупили поленьев, сколотили стойку и сцену, из выпитых бутылок сложили окно. 

Клуб «Грибоедов». Изображение № 10.Клуб «Грибоедов»

Илья Базарский: А мы просто сидели на кухне и думали о том, чего нам не хватает в Петербурге. И поняли. После начались долгие посиделки с алкоголем, привлекли ещё людей, так это всё и поднялось. «Терминал» существует уже два года.

Илья Астафьев: Я сначала работал барменом в «812», который открылся в 2008 году. Но постепенно заведение стало угасать, и тогда владельцы решили передать его тем людям, которым это интересно. А кому это было интересно, кроме барменов? 

Анна Николаева: Фотограф Иван Ушков подошёл к музыканту Сергею Шнурову и сказал: «Надо открыть бар». И бар открылся. Постепенно Шнур терял интерес, как и любая творческая личность. Так в «Синем Пушкине» появилась я.

Сергей Рой: Мы пили в коммуналке в Автово и решили открыть бар с названием «Самый лучший гей». Не протрезвев, пошли утром на пары, а у нас в группе был такой мини-гангстер, забияка, и мы сказали ему: «Макс, дай миллион, хотим открыть бар „Самый лучший гей“». Никто не ожидал, что он согласится. Но у нас в руках оказался миллион, и мы поняли, что действовать надо прямо сейчас, другого шанса не будет. Мы написали списки, купили кучу барахла, которое нам вообще не пригодилось. Могли бы и дешевле сделать. Когда работаешь с ограниченным количеством финансов, нужно быть личностью и знать определённое количество людей в городе. 

 


Не протрезвев, пошли утром на пары. А у нас в группе был мини-гангстер, и мы сказали ему: «Макс, дай миллион, хотим открыть бар». Никто не ожидал, что он согласится. 


 

Решение открыть свой бар может в итоге сломать человека, потому что мир не такой классный, каким кажется. Самое сложное — это открывать что-то и не иметь денег на развитие. Тогда тебе самому приходится быть и диджеем, и уборщиком, и никто тебя не воспринимает как хозяина, а бар не становится популярнее, раскручивать его не на что. 

Стогов: Да, ваш бар-галерея «Компот» никому не был известен. У меня было там мероприятие, пришёл я один. 

Рой: Зато мы вместе сфотографировались. Это было на четвертом курсе, у нас были идеи, чтобы карлики танцевали на барной стойке, но через год у нас просто появилось отвращение к алкоголю, и концепция сменилась.

Стогов: Одним сидеть полгода в подвале и пить, ещё бы. Недавно мы с женой ездили в Прагу и в один из вечеров возвращались около 11 часов в гостиницу, которая, кстати, была не на центральной улице. Тем не менее она была напичкана всевозможными барами, ресторанами, и все они были заполнены пражскими бабками, перед которыми стояло по две кружки пива, играла какая-то музыка, бабки танцевали танго — весело. У нас ничего подобного нет в принципе. Открывать бар в Петербурге — это хорошая идея или финансовый крах?

Синдаловский: Первый ваш бар точно станет финансовым крахом, со вторым уже может что-то получиться.

Астафьев: Мы занимаемся этим, потому что любим своё дело. Ресторанный бизнес — не лучший. Денежнее металл продавать или нефть. 

Клуб Mod. Изображение № 15.Клуб Mod

Стогов: А на что больше всего денег нужно?

Астафьев: Уже в процессе существования это три статьи: аренда, зарплата и себестоимость товара. 

Рой: А в начале — на документы. Ты никогда не знаешь, какое будет настроение у человека, которому ты даешь взятку. Не могу сказать, что можно открыть своё заведение без взяток. 

Стогов: А как было в девяностые? Слово лучше дать человеку, который этим занимался, заверял бумаги на открытие и был посредником между барами и официальными организациями.

Сергей Давыдов: В 90-х годах всё было не сложно. Печать ПИБа (расшифровывается как проектно-инвентаризационное бюро, а на деле это контора, которая ведёт учёт объектов недвижимости города) получалась проще простого. По времени это было минут двадцать. Взятки — как кому повезёт.

Стогов: То есть уже тогда существовала проблема коррупции?

Давыдов: Проблемы не существовало. Это было нормальной практикой.

Стогов: Есть такая книжка Энди Уорхола «1 000 и 1 вечеринка», где описывались какие-то невероятные идеи вечеринок. Например, когда гостям раздают наушники с разной музыкой, они танцуют каждый по-своему, а в баре вообще тишина. Эти навороты нужны, или бары открывают, просто чтобы выпить и дальше пойти?

Рой: Думская, например, ничего не делает, а народу полно. Я был три раза на закрытии «Дачи». 

Стогов: Я как человек непьющий был на закрытии «Дачи» дважды.

Рой: Да там даже моя мама уже была, по-моему. Всё зависит от атмосферы. Например, в «Терминале» всё минималистично и очень приятная публика. Бары занимают место клубов. Я специально ездил в Берлин, посмотреть идеи для новых мест. Но они все работают по принципу Думской: везде курят, нет вентиляции, дешёвый алкоголь. У нас всё немного по-другому, мы по сравнению с ними даже слишком паримся по мероприятиям, чтобы привлечь публику. Например, по понедельникам в «Кокошке» «Вечер вселенской грусти», а по воскресеньям встречи с преподавателями из Кулька.

 


Думская, например, ничего не делает, а народу полно. Я был три раза на закрытии «Дачи». 



А вообще, совмещать творческую деятельность и коммерческую — это самоубийство. Ты сгораешь очень быстро. И если ты что-то открываешь, то нужна очень хорошая команда.

Стогов: Когда «Грибоедов» появился, это был прорыв, все музыканты мечтали туда попасть. Что сейчас? Позиция «зачем закрываться, пока люди ходят»?

Синдаловский: Ну да, зачем закрываться, пока ходят? А если без шуток, в тот момент, когда открылся «Грибоедов», вообще не было вопроса, куда пойти. Потому что параллельно существовали только «Планетарий», «Тоннель» и «Нора», скисшая совсем. Сейчас мы живем в условиях жесточайшей конкуренции. Клубы, которые открываются, гораздо лучше, интереснее прежних, и приходится выживать. 

Стогов: Получается? Или только за счёт бара существуете?

Синдаловский: За счёт бара выживают все, концерты уже никому не нужны. В них верят люди, которые когда-то были хиппи или панками и почему-то до сих пор думают, что это важно для публики. Сейчас это совсем не актуально. В лучшем случае люди приходят послушать песенку, которая нравится, перед тем как выпить. 



За счёт бара выживают все, концерты уже никому не нужны. В них верят люди, которые когда-то были хиппи или панками и почему-то до сих пор думают, что это важно для публики. 


 

Практика показывает, что во всём мире населению нравятся те песни, которые нам, присутствующим, вряд ли придутся по вкусу. «Грибоедову» в определённый момент повезло, потому что почти все организаторы — музыканты и их друзья. Там собирались определённые люди, для которых часто музыка была важнее выпивки. 

Бар Terminal . Изображение № 20.Бар Terminal

Стогов: Когда люди напиваются, на них неприятно смотреть. Когда заходишь в туалет, а в каждой кабинке интимная история, а остальные люди стоят и ждут, — это забавно, но только в первый раз. Как вы с этим справляетесь? 

Рой: Мы не алкоголем торгуем, а атмосферой. Алкоголь — это то, за счёт чего мы существуем. Устаёшь однозначно, нужно уезжать и чистить мозги, потому что ты приходишь на работу, перед тобой приятный молодой человек или девушка, а через два часа — хрен знает кто. Многие из здесь присутствующих со мной согласятся.

Стогов: Многие из здесь присутствующих и есть эти люди.

Астафьев: Не знаю, когда я приехал из провинции в 1998 году и пришёл в «Грибоедов», меня поразило то, что, когда сталкиваешься с человеком плечом, он говорит тебе «извините». Я думал: «Вот это да!» И то, что человек за барной стойкой может подмигнуть, для меня было откровением. 

Базарский: У меня до своего бара вообще не было опыта общения с нетрезвыми людьми в таком количестве. Но, по моему личному мнению, люди, которые приходят в «Терминал», очень воспитанные. За два года у меня не было случая, когда бы я пожалел, что у нас нет охраны. Я оставляю за собой право попросить выйти человека, если он по тем или иным причинам не в кассу. Но чтобы это доходило до рукоприкладства или повышенных тонов — нет.

 


Бывает, приходят классные хипстеры, а через два часа они оказываются пацанчиками. А бывает, наоборот, приходит пацанчик, выпивает, подходит к бару и говорит: «Продайте „Молескин“».


 

Рой: У нас бывают очень разные случаи, иногда понимаешь, что если ты определенных людей выгонишь, то они тут же сделают из тебя «Кровавую Мэри». Такие истории были. Мы никогда не рассказываем, что мы владельцы, представляемся барменами, уборщиками, электриками — так интереснее. И вот пришли как-то два огромных мужика, и началось «что по чём, ты чьих там...». Я говорю, что сам я вологодский, и бар принадлежит вологодским, и если хотите говорить, то давайте. И это действует до сих пор. Но вообще один человек может полностью испортить всю атмосферу. Бывает, что приходят классные хипстеры, а через два часа они оказываются пацанчиками. А бывает, наоборот, приходит пацанчик...

Стогов: Выпивает, подходит к бару и говорит: «Продайте тетрадку „Молескин“».

Бар «Кокошка». Изображение № 26.Бар «Кокошка»

Николаева: У нас отличная публика, и даже если кто-то сильно наберётся, то на следующий день даже звонят и извиняются. Так что всё хорошо.

Запорожцев: Да, я согласен, что мы продаём атмосферу, и всех, кто не наш, выдавливает музыка, публика: они понимают, что не свои, и направляются дальше. 

Стогов: Кстати, однажды в «Грибоедове» заснул пьяный человек, а потом выяснилось, что это был Шнур. Так что лучше относиться бережнее к тем, кто засыпает у вас, они могут быть легендами.

Рой: А сейчас молодёжи всё равно, кто такой Шнур. 

 


 Иногда понимаешь, что если ты определенных людей выгонишь, то они тут же сделают из тебя «Кровавую Мэри». 



Стогов: А для кого вы вообще работаете? Только для своих? То есть открывается бар, приходят знакомые, знакомые знакомых, но круг замыкается в определённый момент?

Запорожцев: А что первичнее, сознание или материя, бар или его публика? Люди плодят клубы. Бесспорно, эта прослойка узкая. Несмотря на то что количество клубов растёт, публики хватает всем. Особенно никто не закрывается, наоборот.

Черевичный: В основном это одни и те же люди, которым хочется потусить. Им хочется, чтоб было весело, громко и не очень дорого в баре. 

Стогов: Многие заведения открываются и быстро умирают. Вам не страшно, что проживёте пару-тройку лет и закроетесь?

Черевичный: Думаю, что большинство баров не просуществует слишком долго. Потому что каждому человеку должно нравиться то, чем он занимается. А в какой-то момент ему надоест. Бывает другая история: наш первый бар «Новус» находился рядом с аркой главного штаба, там всё было нелегально, коньяк наливали в кружки. Долго просуществовать он в принципе не мог. Сколько будет работать «Мод», я даже не могу предположить.