О профессии

Как и большинство моих коллег, я пришла в профессию абсолютно случайно 25 лет назад. После вуза работала по специальности, потом везде появились компьютеры, я не захотела их изучать и ушла. Тогда как раз знакомая попросила помочь и постоять вместо неё пару дней в качестве продавца. Сначала не понравилось, через три месяца втянулась, через пять полюбила эту работу. Языки учила на ходу. Одним английским не обойдёшься: часто итальянцы, испанцы, французы и немцы не знают его. Теперь бегло говорю на семи: английском, французском, итальянском, испанском, немецком, китайском и японском. Но за 25 лет поняла простую правду: главное — улыбаться, даже если тебя совсем не понимают. 

Как всё устроено: Продавец матрёшек . Изображение № 1.

 

Коллеги

Как правило, все, кто продаёт сувениры по городу, знают друг друга. В Петербурге это человек 500, в Москве ещё больше. Мы даже перезваниваемся, поздравляем друг друга с днём рождения. У нас очень почётная работа. Сюда не за картошкой люди приходят, мы лицо города. И не важно, что одеты в дутые куртки и страшные сапоги, зато почти у каждого есть высшее образование. Очень много бывших учителей и тех, кто разбирается в искусстве. Чаще всего на матрёшках и хороших сувенирах работают коренные жители города. Мигрантов тут нет, они выбирают другие области и сферы торговли или услуг. Летом, бывает, приходят студенты с филфака подрабатывать. Зимой остаются более опытные и матёрые. 

 

Рабочий день

День начинается всегда одинаково. Приходим, прячем свои сумки, открываем стенды, где с предыдущего дня всё собрано в ящики. Начинаем доставать товар из коробок, это требует сосредоточенности. Включаем радио и ждём туристов. Дальше всё зависит от места. Я работаю на небольшом рынке сувениров, недалеко от «визитной карточки» города. Поэтому нас много и стоять целый день не скучно. Пока никого нет, танцуем и поём. Парни играют в футбол и бадминтон. Прямо тут, между торговыми палатками. Свободного места не больше пары метров, но ни разу на моей памяти ещё не было аварий. Они крайне аккуратно играют, это своего рода тоже профессиональный навык продавца сувениров — идеальная координация. Это помогает, когда что-то с верхних полок падает и нужно умудриться перехватить на лету. Так мы в среднем проводим 12 часов в день. Вечером всё быстро собираем и уходим. 

 

Погода

Зимой бывает сложно: на мне две пары лыжных штанов, под ними ещё брюки тренировочные, сверху свитер и пара курток, дальше сапоги, валенки, калоши, шапка. В минус 28 тоже надо выходить. Зимой я как дворник: прихожу сюда и мету снег, колю лёд. 

Наш главный враг — ветер. Даже летний бриз может повалить стойки и узкие прилавки. И хорошо если это шапки или матрёшки, но нет: чаще падают именно дорогие расписные яйца и керамика, стекло. Кружки и тарелки — вдребезги, яйца — врассыпную. Если стенд падает, то половина товара точно уже разбита. Иногда удаётся списать, а иногда приходится часть убытков возмещать.

 

Раздел территорий

В Петербурге все сувенирные лавки и стенды принадлежат одному владельцу. Это как на заводе или любом другом предприятии. Есть один хозяин. У него есть несколько помощников-директоров, каждый из которых отвечает за разные туристические объекты. Под ними, в свою очередь, несколько администраторов, которые занимаются управлением конкретными стендами. С последними мы и работаем. Тех, кто выше, почти никто не знает.

Есть свои негласные правила. Если напротив другой продавец и клиент стоит ближе к нему, то я не должна его переманивать и подзывать. Если покупатель делает шаг вправо и поворачивается в сторону другого стенда — я уже не имею права с ним разговаривать. Это не из-за боязни, это банальная вежливость.

Но этикет этот соблюдают не везде. У крейсера «Аврора», говорят, вообще беспредел творится, но там рынок рассчитан в основном на российских туристов. Из товара — мелочёвка, работают мигранты. А когда стоит больше десятка стендов с одинаковыми сувенирами и такими вот продавцами, начинаются жестокие игры. Доходит до драк и крушения товара. Реальные потасовки, половина продавцов побита. Они могут подбежать к клиенту, стоящему в 20 метрах, схватить за локоть и повести к своему стенду. Иногда причиной конфликта становится самовольное снижение цены. Скидывают рублей по 20 с магнита — и все туристы бегут туда, где дешевле. Остальным это не нравится, вот и отстаивают свои права.

 

Туристы

Я могу издалека сказать, кто ко мне идёт, глаз намётан угадывать национальность. Чаще всего бывают смешные японцы с фотоаппаратами и пожилые пары из Европы. Немало туристов из Бразилии, откуда самые дорогие билеты. Но приезжают и самые бедные. Говорят, экономили всю жизнь, накопили впритык, так что даже на сувениры не остаётся. Есть такие, кто возвращается из года в год. Со многими общаемся, они зовут в гости. Бывает, высылают приглашения даже. Некоторые коллеги регулярно ездят в гости.

 Как всё устроено: Продавец матрёшек . Изображение № 2.

Не реже раза в год приходит несчастный иностранец, который выбирает товар, обговаривает цену, довольный соглашается. Я начинаю упаковывать вещь, и тут выясняется, что у него украли кошелёк. Сидят тут потом, плачут. Часто попадаются пьяные, их боятся, они могут и палатку разнести. Приходится отшучиваться, улыбаться шире, смеяться искреннее. Лишь бы поскорее ушёл. Ещё проблемные покупатели — дети школьного возраста. Они подбегают, хватают вещи, рассматривают и уходят не думая платить. Преподаватели стоят рядом и даже замечаний не делают. 

Бывают просто странные люди. Года два назад приходил очень полный покупатель — шарообразный, обрюзгший, но интеллигентный. Купил маленький брелочек. Через полчаса вижу: бежит ко мне. При его-то комплекции это выглядело смешно. Думала, брелок потерял. Нет. Подбежал. Резко обнял и поцеловал в губы. Не чмокнул, а присосался прямо. Потом отпустил, сказал: «Спасибо», — развернулся и ушёл.

Весело, когда приезжают хористы и участники фестивалей. Были даже клоуны и санта-клаусы. 

 

Товар

У многих продавцов есть специализация: я вот всегда работаю на матрёшках. Это товар, в основном рассчитанный на иностранцев. Кстати, матрёшки с Медведевым, Сталиным и Путиным почти никто не покупает для себя. Некоторых туристов друзья просят в шутку: «Привези мне из Питера пять магнитиков и матрёшку с Путиным». А так обычно берут классические варианты подороже.

Одним из самых элитных товаров считаются деревянные шкатулки. На шкатулках, кстати, вообще не каждый сможет работать. Их очень трудно продать: это авторская работа, и стоит она далеко не 1 000 рублей. Нужно рассказать о сюжете изображения, тонкостях прорисовки. И всё это на иностранном языке! Чаще ими интересуются итальянцы, испанцы и французы. Потому продают их обычно те, кто в совершенстве говорит на этих трёх языках.

Ниже уровнем считаются рыночные товары, мы их называем «с Апрашки». 80 % прибыли идёт от магнитов, на втором месте открытки, брелочки, фигурки, кружки с тарелками — это называется «работает столешница». Товары от 10 до 100 рублей часто берут пачками в подарок не глядя. Они рассчитаны больше на туристов из России и ближнего зарубежья. Иностранцы на них обычно даже не смотрят, разве что берут на таких стендах шапки-ушанки безумных цветов.

Отдельно в этом списке стоят продавцы традиционных для России янтаря, платков и советской атрибутики вроде бюстиков Ленина и значков. Тут обычно работают люди увлечённые. Или ювелиры, которые тащатся от янтаря, или повёрнутые мужики, которые марочки со значками сами собирают и коллекционеров из других стран ждут. 

У нас нет ничего новогоднего, ни рождественского, ни матрёшек к 8 Марта. Мы продаём город, а он в любое время года умеренно востребован. Зимой торговли почти нет, а редким туристам не до сувениров. Летом больше туристов, но и больше продавцов выходит на работу. Так что выручка практически одинакова весь год.

 

Деньги

После кризиса покупательная способность до сих пор не восстановилась. Иностранцев стало значительно меньше. А соотечественники пока ещё держатся. Русские туристы покупают то, что им действительно нравится, а иностранцы берут то, что выгодно по деньгам. Они часто пытаются торговаться. 

Цены везде фиксированные, и за ними строго следят. Хотя я знаю, что в сезон некоторые продавцы делают наценки процентов в тридцать на мелкий товар, который на русских рассчитан: пытаются сами подзаработать. Но это опасно: если такое видят, сразу увольняют. Иногда, наоборот, приходится цену снижать, но тоже не радикально. Хозяин разрешает скидывать 10–15 %, но я обязана потом отчитаться. 

Сейчас почти не осталось таких точек, где продавец сам себе хозяин. Обычно он наёмный рабочий, ему платят тысяч 20 в месяц. Лет семь назад мой знакомый в частном порядке продавал шапки-ушанки на Красной площади. Говорит, разбирали «как пирожки со свининой в шабат». Цены он ставил сам: туристам из Европы и Америки — 50–100 долларов, с русских больше 200 рублей не брал. Но ушёл потом: стресс сильный. Таких называют мажорами. Они не продавцы по сути. Не официальные во всяком случае. Бегают с места на место. Платят какую-то мзду полиции, что бы их не трогали, и продают с рук. Но обычно мы с ними не контактируем. Мы не коллеги.