Почему диктор должен 24 часа сидеть в запертом помещении, как правильно прочитать рекламу Центра по лечению простаты, сколько языков надо знать, работая в международном терминале, — The Village поговорил с теми, чьими голосами говорят аэропорты, вокзалы и метрополитен.

 

 

Аэропорт

Евгения Лабутина, аэропорт «Пулково»

«В первую очередь, когда берут на работу, смотрят за дикцией. Важно, чтобы человек не заикался, не имел дефектов речи. Обучение проходит довольно просто: человек осваивает компьютерную систему, ему показывают, как и что работает.

У нас в дикторской всегда царит тишина: иначе нельзя будет услышать, что нам передают диспетчеры. К тому же мы постоянно должны сосредоточенно следить за компьютером: там идёт информация о начале регистрации, посадки и так далее. Большинство стандартных объявлений уже записаны заранее, что сильно облегчает нам жизнь. С живым голосом идут только чартерные рейсы и прочие объявления: например, полиция просит нас вызвать владельцев машин к их транспортным средствам, если возникли непредвиденные сложности. В таких ситуациях у всех бывают ошибки, оговорки и ляпы, но они не очень серьёзные.

 

  

У нас в дикторской всегда царит тишина: Иначе нельзя будет услышать, что нам передают диспетчеры.

  

 

У нас тут два компьютера. На первом отображается прибытие, на втором — отправление. Кроме того, есть компьютер с системой электронного диктора, где записаны стандартные объявления. Их делала сотрудница нашей службы. Составляем фразу по шаблону — и запускаем объявление.

У нас 12-часовой рабочий день с перерывом в 45 минут. Работает сразу несколько диспетчеров: в разных местах аэропорта. В Пулково-2 поспокойнее. В первой половине дня мы даём около 25 объявлений, а вот во второй телефон практически не замолкает. А летом добавляются ещё и ночные смены: много чартеров».

 

 

Железная дорога

Виктория Константинова, Витебский вокзал

«Устроилась сюда очень давно. Подруга пришла работать диктором и предложила мне. Я учитель русского языка и литературы, но прежде всего нужно даже не знание языка, а хорошая дикция.

В течение рабочего дня мы постоянно сидим на месте. Выходим очень редко — только в технологические перерывы. В диспетчерской стоит три телефона — и все звонят. Один — напрямую со станции, один — для связи с дежурным и ещё один, на который звонят с вокзала, из города, с других станций. К тому же мы в камеры наблюдения смотрим. В общем, нужно держать руку на пульсе.

Живым голосом говорится только оперативная информация. А основное — системой „Автодиктор“ из реестра голосовых сообщений, которые записываются по мере возможности. Мы делаем объявления, когда меняется маршрут, кто-то кого-то разыскивает, что-то нашли. Автоматическая система работает так же, как в аэропорту: выбираете нужные опции — и запускаете. Главное — не запустить раньше времени, а то люди придут — а поезда-то нет.

 

  

 Мы делаем объявления, когда меняется маршрут, кто-то кого-то разыскивает

  

 

Работаем мы сутки через трое, смена длится 24 часа, а начинается с восьми утра. Во время перерывов мы тут же и находимся — разве что руки помыть выходим. Здесь есть и комната для приёма пищи. По ночам попроще: последний поезд в час, первый — в 04:20.

Иностранный язык нам не требуется. Иностранцев тут практически нет: на поездах до Берлина и Варшавы в основном едут наши же граждане. Однажды, правда, пришлось искать французского мальчика. Не знаю, нашёлся ли он — дай бог, чтобы имя своя хотя бы понял по объявлению.

Часто ищут, но не знают ни имён, ни фамилий, ни отчеств. Как-то искали осветителя, больше ничего не могли сказать про человека. Подростки однажды бабушку встречали. Дежурный звонит, говорит: „Бабушка Ляля, прибывшая из Риги“. Потом звонит женщина, просит передать и начинает: „Это троюродная племянница моего мужа, мы не виделись двадцать лет, она должна прибыть в пять с чем-то из города то ли Тырцы, то ли Крыльцы. Она мне позвонила и сказала, что если возьмёт билет — не позвонит. То есть ни вагона, ни поезда не знаем. Зовут Аня“. И пришлось объявлять: „Пассажирка Анна, прибывшая из города Крыльцы поездом Львов — Санкт-Петербург, вас ожидают у дежурного по вокзалу“. Самое интересное, что её быстро нашли».

 

 

Метро

Дмитрий Ортин, метро, рекламное бюро «Комет»

«В 2007 году я приехал из Мурманской области, где уже работал диктором. Шёл по метрополитену и увидел, что они предлагают услуги аудиозаписи. Решил предложить себя в качестве диктора, и меня взяли. 

Здесь есть стабильная база сотрудников. Несколько девушек и 3-4 мужских голоса. Когда шесть лет работаешь, то какие-то заказчики уже предпочитают своих дикторов, а компания знает, что и кому предложить.

На запись стандартной рекламы на 10–30 секунд, уходит немного времени, меньше минуты. Если игровой, то можно потратить и десять минут, пока не найдёшь свою интонацию. Чаще всего заказывают обычный информационный ролик. Многие просят говорить в стиле Маяковского. Или хотят, чтобы я изобразил состоятельного мужчину, лежащего на пляже, или возмущённого человека. Бывают полусумасшедшие заказы, когда надо проорать истерично: „Универсамы ******“, — и ты выходишь, вытираешь с себя пот. Каждый день я записываю по 1-3 ролика.

 

  

Многие просят говорить в стиле Маяковского. Или хотят,
чтобы я изобразил состоятельного мужчину, лежащего на пляже

  

 

Прежде всего диктора выбирает звукорежиссёр. Это достаточно субъективный бизнес — каждый берёт человека под себя. Кроме того, голос должен понравиться менеджерам и рекламному отделу, потом — заказчикам. 

Мне было 8 лет, и я уже делал на магнитофон разные радиопостановки. В 16 лет я пошёл вести в Мурманске местные новости. Потом работал на радио и в театральной студии в Москве. А в Питере я уже занимался с профессиональным речевиком. Но в действительности этим вещам не учатся. Конечно, есть разные техники. Но сам текст ты либо через себя пропускаешь, либо нет. И я слышу много рекламы, и сам записываю, к сожалению, такую, когда есть красивая подача, но она пустая. Вроде всё правильно выговорено, окончания не съедены — но внутри ничего. А нужно постараться отождествить себя с заказчиком и принести добро, например с низкими ценами на продукты».

 

 

Стадион «Петровский»

Константин Анисимов, диктор футбольного клуба «Зенит»

Слышу голоса: Кто озвучивает городские объявления. Изображение № 1.

«У меня есть кабина, где я читаю, но чаще всего хожу вокруг — даже зимой. Я нахожусь буквально над зрителями: всё вижу, всё слышу, чувствую дыхание стадиона. Раньше протоколы матчей были ужасные: они писались от руки. Попробуй разбери фамилии игроков чужой команды! Теперь эти списки подают в печатном виде. Всё можно прочитать, разобрать, спросить ударения у комментаторов. Потом не было телефонов, не было мониторов с повторами.

Особой подготовки к матчу нет. Разве только немного речевой аппарат размять. Случаев, что я пропускал игру из-за проблем с голосом, не было. У меня только одна проблема — надо совмещать спектакли и матчи. 

За десять лет пришёл к минимализму на стадионе: если раньше я писал целые сценарии, то сейчас этого не нужно — у нас прекрасные болельщики, их не нужно подгонять. 

 

  

За десять лет я пришёл
к минимализму на стадионе

  

 

Впервые меня пригласили друзья в 2002 году. На только что отстроенном стадионе „Коломяги-спорт“ играл дублирующий состав „Зенита“. Туда пришёл директор клуба и на следующий сезон пригласил меня на стадион „Петровский“. И я дрожал как осиновый лист: увидел такую массу людей. И здесь ошибиться, оговориться, заикнуться нельзя. Был период, когда я думал, что можно комментировать матч, — но это был юношеский максимализм. А было время, когда стадион всегда знал, что на 10-й, на 25-й минуте я должен что-то сказать, — и они готовились, отвечали.

Меня спрашивают иногда: „Костя, ну что ты кричишь „го-о-о-о-ол!“ постоянно. Взрослый же человек“. Я говорю: „Ну не лишайте меня этого, ребята! Я такой же болельщик, как и вы“. Я ведь могу и 20 раз повторить имя игрока на радостях. 

Я веду матчи и первого, и второго дивизиона, и молодёжного первенства. Иногда команды просят провести первый матч, чтобы молодые ребята посмотрели, как это надо делать. Но я никого не учу — меня ведь тоже никто не учил. Нужно просто обладать определённой энергетикой. 

Когда забивают на последней минуте и лишают нас важного результата в турнирной таблице — это горе, переживаешь это очень серьёзно. После этого ты говоришь: „Уважаемые зрители! Гол, матч окончен“, — скисаешь. Когда „Зенит“ проигрывает, я счёт не называю. То же и с автоголом — я не проговариваю, кто это сделал». 

 

Иллюстрация: Настя Григорьева
Фотография: ИТАР-ТАСС/Интерпресс/Петр Ковалев