Новый закон о дружинниках, который начал действовать в начале апреля, даёт право непонятным людям с красными повязками в присутствии полицейского останавливать вас на улице, проверять документы, досматривать личные вещи и автомобиль. Теперь дружинникам будут платить за службу и выдавать форму. The Village попросил московского дружинника анонимно рассказать, кто идёт в добровольные помощники полицейским, что они делают на дежурствах и как теперь изменится их жизнь.

 

О вступлении в дружину

Когда мы с моими друзьями учились на первом курсе аспирантуры, мы жили в общежитии. Один из моих товарищей узнал, что аспирантов приглашают в дружину нашего района. Нам тогда были интересны мигранты, а милиция всё время проводила различные операции с ними.

Сначала я не хотел туда идти. Но передумал, потому что они дают бесплатный проездной. Выяснилось, что люди в основном работают там именно ради проездных на все виды транспорта. 

Когда я писал заявление о включении меня в дружину, мне выдали маленькую карточку. Там нужно было указать размер обуви, верхней одежды и головного убора. Я представил, что в отдалённом будущем мне выдадут каску и автомат, и сказал, что не хочу заполнять такие бумажки. Я говорю: «Зачем? Это в случае мобилизации за мной придут?» Они говорят: «Нет, нет. Вы же не приносите присягу. Вы подписываете только документы на выдачу удостоверения».

Дружинники относятся к правительству Москвы. У них есть центральный офис на Патриарших прудах (я там удостоверение получал). Там сидят свои чиновники, человек двадцать, которые получают зарплату. На мой взгляд, дружина — это проект правительства Москвы, который придумали для распила.

На мой взгляд,
дружина — это проект правительства Москвы, который придумали
для распила

 

Кто идёт в дружинники 

Контингент — в основном женщины. Тётеньки или девушки — в общем, много клуш — такие женщины непонятного возраста, просто бедные люди, им нужны проездные. Это, конечно, не маргинальные люди, они москвичи, но совсем бедные.

Национальная принадлежность не имеет значения. Насколько я знаю, в нашей дружине одна женщина-таджичка. В коллективе есть два человека, которые не вполне дружат с головой, встречаются маргинальные типы, у одного запоминающаяся внешность шизофреника.

 

Работа дружинника. Изображение № 1.

Мне доводилось встречать убеждённых дружинников. Как-то полиция накрывала подпольное казино. Меня и ещё одного молодого парня, тоже дружинника, попросили пойти понятыми. Там был один из хозяев казино, криминального вида мужчина, он подошел к нам и спросил: «А вы чего сидите? Денег ждёте?» Мы там пробыли с семи вечера до полуночи, пока полицейские отключали и описывали каждый компьютер. Выяснилось, что мой напарник состоит в дружине по убеждениям, считает, что человек должен проявлять гражданскую активность. С его точки зрения, местные дружины — это проявление самоорганизации, что организовано всё правительством Москвы плохо, но можно и нужно налаживать процесс работы. Парню 25 лет, студент, активист, у себя старший по дому.

 

 

 

Про службу

Три раза в месяц дружинник должен приходить в районный полицейский участок. У них есть такая тетрадка, куда вписываются наряды, и там есть отдельная страница нарядов дружинников.

Ты приходишь с 18:00 до 18:30 в участок и в эту тетрадку вписываешь свои имя-фамилию, время дежурства (с шести до десяти вечера), номер телефона и, если полиции не требуются понятые, идёшь домой. Можно вписать сотовый неразборчиво, чтобы до тебя не дозвонились. Это большое западло, когда ты уже приехал домой, сел ужинать и тебе где-нибудь в восемь или в полдевятого звонят и говорят: «Вы не могли бы подойти, нам нужен понятой». 

 

Есть старший, который курирует работу дружины по округу и району. Он обзванивает дружинников и составляет график на месяц вперёд. Чаще всего роль дружинника, — быть понятым. В общем-то и всё.

К дружинникам
плохо относятся все:
и полиция, и люди,
и проправительственные, и оппозиция

К дружинникам плохо относятся все: и полиция, и люди, и проправительственные, и оппозиция. Люди считают, что дружинники — это что-то такое подозрительное, «стучащее», организация, помогающая полиции. Большинство совсем не в курсе, кто такие понятые. Я считаю, что это хорошо, когда есть понятой. Есть шанс, что в его присутствии с тобой всё будет нормально. Те, кого задерживают, в основном убеждены, что понятые заодно с полицией.

Года два назад нас просили разносить всякие бумажки, уведомления об административных слушаниях например. Иногда нас задействуют на мероприятиях, на праздники: Первое сентября, День детей, Крещение, Пасха, 9 Мая. На христианские праздники дружинники дежурят у храма. Думаю, это не от недоверия к православным, а так, мало ли, вдруг задавят кого в толпе. Или, вполне возможно, руководство опасается возможных межрелигиозных провокаций. Иногда, например на Крещение, бывает холодно несколько часов стоять, и дружинники заходят в церковь погреться. Но обычно такое поведение не поощряется.

Мероприятие засчитывается за два или три дежурства. Однажды нас задействовали на Радуницу, мы дежурили на кладбище. И надо было вроде как присматривать за порядком, но так как нам было очень скучно, мы пошли гулять по кладбищу. А потом мы проголодались и отпросились. Там недалеко есть IKEA, и мы поехали туда. Только начали есть, а нам звонит старший и зовёт на построение. Каждое мероприятие заканчивается построением, когда все встают вместе кучкой, приходит ещё более главный чувак и фотографирует. И потом этой фотографией отчитывается, что вот, дружинники были на мероприятии.

 

Другой раз на 9 Мая приезжали артисты, был концерт для ветеранов. Нам надо было слушать песни и прогуливаться в окрестностях сцены. В этих случаях мы надеваем повязки. Но обычно мы, конечно, без повязок, потому что дружинник не обладает никакими полномочиями и правами. Максимум, что мы можем сделать, — оповестить, сказать, что вот тут убивают кого-то, например.

Женщины, которых большинство среди дружинников, любят записаться на какие-то детские мероприятия, Масленицу или Новый год, потому что там можно блинов поесть. Они говорят: «Запишите нас туда-то. А то я помню, мы в том году песни пели, кашу ели, интересно».

Раз в год проходит аттестация. В окружной штаб приезжают человек четыреста. Никакого инструктажа, конечно, нет, штабные доверяают районным представителям. Просто люди ждут своей очереди, чтобы расписаться в какой-то бумаге, сдать по 50 рублей на новую фотографию и получить новое удостоверение. И всякий раз прописку или регистрацию проверяют.

Дружинник
не обладает никакими полномочиями
и правами

Работа дружинника. Изображение № 2.

 

О полиции

Думаю, что для полиции дружинники — это как бы такая обуза, какие-то люди, которые ещё и через плечо заглядывают. Полиция и Добровольная народная дружина — это разные ведомства.

Любой полицейский участок увешан разными досками, которые информируют начальство, как славно трудится контингент этого участка. Там есть доска про дружинников: в её углу шурупами привинчена повязка, а дальше идут фотографии построенных дружинников. На одной из них я есть.

Полицию дружинники откровенно раздражают, потому что они ничего не делают. А как они могут что-то делать, если у них нет полномочий? Полиция не имеет права привлекать дружинников, ставить их в оцепление. 

Нам, например, говорят: «Повязку надевайте только в полицейском участке, а выходя за границы полицейского участка, лучше снимайте, а то вдруг вас кто-нибудь побьёт, а мы отвечать будем».

Мне было интересно, как полицейские общаются с мигрантами, и кое-что мне выяснить удалось. У каждой общины нелегальных мигрантов, проживающих в районе, есть свои представители, с которыми работает полиция. Например, проверяли как-то документы у гражданина Казахстана, который был нелегальным таксистом, и участковый тут же позвонил представителю от казахов по району и, держа в руках паспорт этого казаха, спросил: «У тебя такой есть?» И беседовал минут десять, пока не выяснилось, что есть. 

 

На самом деле полицейские — это безумно увлекательно

Моё отношение к полиции изменилось. Раньше я не переносил и вида полицейского. Если видел человека в форме, то старался перейти на другую сторону улицы. На самом деле полицейские — это безумно увлекательно. У них есть свои понятия, по которым они живут. У них интересные отношения старших и младших по званию. Я наблюдал, как они общаются между собой в курилке. Ощущение, что это учителя в школе обсуждают учеников.

Так вот пообщаешься — вроде бы хорошие люди, когда стоишь на одной с ними стороне, а не на Болотной, где они надевают маски и тащат тебя в автозак. Они нормальные ребята.

 

 

Про новые правила

Про новые правила нам ещё ничего не говорили. Примерно полгода назад начался разговор, что скоро у дружинников появятся полномочия и мы должны будем сдавать что-то вроде экзамена, знать свои обязанности. Все тогда говорили о том, что как только это произойдёт, 80 % людей просто разбредутся по домам, потому что никому это не надо. Если меня начнут наделять такими правами, я сразу уйду, потому что это означает наделение полицейскими полномочиями. Пока у нас нет никаких полицейских функций, мы просто ходим на День защиты детей или на Масленицу.

Когда я сам ходил на марш протеста, там стояли дружинники, но кто это такие, я не знаю. Я думаю, что среди дружинников есть какая-то стратификация: есть более боевые и убеждённые, а есть типа наших тётенек.

Однажды я по своему желанию участвовал в митинге ультраправых националистов. Я снял повязку и пошёл брать их газеты, общаться с ультраправыми ребятами. Когда я всё набрал и пришёл обратно, наш руководитель группы пришёл такой белый и говорит: «Кто из вас ходил брать листовки?» И выяснилось, что, оказывается, нельзя ходить на такие мероприятия. Меня это очень удивило. Ведь митинг официально разрешён, и все граждане имеют право слушать и интересоваться прессой.

В общем, в дружину можно запросто устроиться, у нас постоянно не хватает людей. Особенно, если вы мужчина с пропиской.

 

Иллюстрации: Маша Шишова