Российская таможня в этом году оказалась на особом «военном» положении: сотрудники этого ведомства стоят на рубежах и спасают страну от запрещёнки, и именно таможенникам поручили публично сжигать санкционную еду. Влияние таможенной службы растёт по мере обострения геополитической обстановки: теперь вместе с западными и украинскими продуктами под их контроль попали и турецкие товары. Петербургский таможенник анонимно рассказал The Village, как устроена его работа в новых условиях.

Про портовую таможню

 Я инспектор таможенной службы на Балтийской таможне — это крупное подразделение ведомства, которое работает в петербургском порту. Когда в городских новостях идут бесчисленные новости о таможне (таможенники что-то обнаружили, таможенники что-то пресекли и так далее), чаще всего речь именно о портовых историях — сами понимаете, тут гигантский объём грузов, контейнеры, склады, распределённая территория, сотни юридических лиц. Это всё определяет главную особенность — здесь нет узкого горлышка. Скажем, таможенник в аэропорту — это человек — тонко настроенный фильтр, а таможенник в морском порту — это сыщик, так как выходов не один, а очень много.

Порт — везде город в городе, в них даже старожилы не всегда знают, к чему и к кому относятся некоторые объекты. А петербургский порт совсем уж живёт своей жизнью, это гигантский изолированный и очень специфический объект. Есть современные порты, вроде Усть-Луги или Бронки, там уже всё очень похоже на то, как работают, например, немецкие таможенники: новое оборудование, понятные схемы контроля. А в большом петербургском порту до сих пор сочетаются советские практики, опыт 1990-х и современные правила. Несколько странно, но зато довольно интересно. Я знаю ребят, инспекторов, которые переводились в Усть-Лугу, но через несколько месяцев убегали обратно сюда. У всех, конечно, свои мотивы, но многие мне рассказывали, что основная разница — ритм работы: там ты как работ, а тут живой человек.

Про коррупцию и грузовладельцев

Я в системе чуть больше десяти лет и приходил, когда практики уже всё-таки сильно модернизировались даже тут. Понятно, что все, когда слышат про таможенника, сразу думают, как он берёт на лапу, мухлюет, в общем, решает вопросы.  Конечно, и порт огромный, и служба большая, так что здесь много чего происходит, но на повседневном уровне всё стало немного получше. 

Зарплата простого инспектора после последних повышений составляет около 50 тысяч рублей, это безо всяких надбавок, премий. Звучит банально, но одной из проблем системы долгое время были довольно низкие относительно других госслужащих зарплаты. Понятно, что многие изначально шли сюда, заранее понимая, что зарплата — это лишь приятная надбавка к какому-то другому доходу. А сейчас для выпускника, скажем, таможенной академии предложение уже очень даже достойное: ты сразу приходишь на хороший оклад, с соцпакетом и возможностью роста. Зачем рисковать и во что-то вписываться? Потом — почти всё в электронном виде. Грузовладельцы и стивидоры стали намного подкованнее — им легче многое решить сугубо в правовом поле, чем придумывать какие-то схемы. 

Взаимодействие с грузовладельцами — часть работы, на неё уходит много времени. Крупные грузовладельцы хотят дружить с начальниками. Не очень крупные считают, что достаточно дружбы даже с обычным таможенным инспектором. Конечно, хорошие отношения помогают. Инспектор может раньше выехать на объект, быстрее всё посмотреть, оформить документацию. Чаще всего дружба организовывается именно таким образом: от инспектора нужна оперативность. Контрабандные истории — отдельные случаи. Периодически кого-то из коллег ловят за руку, чего греха таить. Но чаще всего в контрабандных схемах не может быть задействован один человек, тем более рядовой, это сложные схемы, завязанные на людей, принимающих окончательные решения. Проблема ещё и в том, что даже если таможенный инспектор совершенно чист, он всегда может оказаться невольным участником незаконного процесса. Не раз такое бывало, и все этого боятся. Ты по закону выполнял указание начальника, не имея права (и даже оснований) ему отказать, а потом выясняется, что своим решением нарушил закон.

Последний случай многих напугал — это был такой знак. Нашу сотрудницу обвинили в халатности, обернувшейся крупным ущербом для бюджета: она неправильно рассчитала сумму таможенных платежей, случайно нарушила регламент, и теперь на неё повесили статью и 16 миллионов рублей ущерба. Или другая история: начальник попросил таможенника, который 20 лет здесь работает, выпустить гружённый автозапчастями грузовой автомобиль, не проводя его досмотр. Он поручение выполнил. Закончилось это тем, что в отношении таможенника возбудили дело по статье «Превышение должностных полномочий».

Вот многие и рассуждают: а чего я боюсь вписываться в серые истории, если меня даже белого в любой момент грязью измажут. Летом, надо сказать, было всё совсем тревожно. Сняли восемь руководителей таможенных постов, куча офицеров получили строгие выговоры. Причём формулировка была серьёзная: систематическое нарушение таможенного законодательства, ослабление контроля за подчинёнными, несоблюдение должностных инструкций. С одной стороны, хорошо, многих внутри и так подозревали. С другой — теперь все боятся, что цепочка пойдёт вниз, все анализируют, кто под каким начальником ходил и какие его инструкции выполнял. Это как вирус — были хоть какие-то отношения, теперь и ты заражён.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ну, с таким как в фильмах, когда в контейнерах находят мёртвых проституток, я не встречался. Просто много смешного

Таможенник — о запрещёнке и хитростях контрабандистов. Изображение № 1.

 

Про рабочий день и проверки

Рабочий день обычно устроен следующим образом. Я прихожу в управление, получаю по распределению список юрлиц с новыми грузами и выезжаю на объекты. На крупные грузы выходит несколько инспекторов, на не очень большие и к зарекомендовавшим себя юрлицам — может прийти и один специалист. Есть несколько стадий: сначала проверка документов, задекларированных грузов. Потом предварительный осмотр непосредственно на судне — соблюдение правил хранения, упаковки, отсутствие вскрытия, наличие необходимых штампов, марок. Потом уже встречаемся после выгрузки и проводим проверку выгруженных товаров. Есть специалисты с собаками, оборудование, но, конечно, тотальная проверка всего невозможна — в таком случае всё привело бы к коллапсу, грузы бы простаивали месяцами.

Частый упрёк к нам заключается в том, что груз завис на таможне, что серьёзно влияет на бизнес-процессы. К сожалению, это так. Но часто ускорить процесс просто невозможно физически. Проблема в структуре грузопотока: он в России очень цикличный и нестабильный: в один день тебе дают пачку документов, которая не умещается в портфель, в другой — всего три-пять заявок. Соответственно, распределить рабочие ресурсы сложно. Правило такое: когда экономика налаживается, структура грузопотока становится ровной, стабильной, циклы становятся предсказуемыми и задержек на таможне сразу меньше.

Про скорость работы 

Другое дело, что часто всё ещё зависит от нашей квалификации. В октябре был груз — очень сложный с точки зрения таможенной квалификации: промышленная органическая бытовая химия. С бытовой органической химией мы, конечно, не раз сталкивались, с ней уже есть налаженная практика. А тут какое-то сумасшедшее предприятие под Пушкиным купило контейнер органического чистящего средства для люксовых автомоек! Представьте себе бочки, наполненные то ли огуречным рассолом, то ли зелёной жидкостью для детских пузырей. То ли сельскохозяйственный продукт, то ли продукт химического производства. Пришлось долго сопоставлять классификации из наших стандартов и декларации на английском языке. Английский я знаю плохо, наши специалисты тоже там запутались, пришлось вызывать настоящего институтского биолога, который помог нам составить особое определение. Больше месяца груз продержали, заказчики были, конечно, в панике, думали, что отправим обратно, но вроде всё разрешилось благополучно. А так средний период нахождения контейнеров в порту с момента прибытия и до окончания государственного контроля составляет где-то шесть-семь дней.

 

 

 

 

 

 

Таможенник — о запрещёнке и хитростях контрабандистов. Изображение № 2. 

Таможенник — о запрещёнке и хитростях контрабандистов. Изображение № 3. 

У осмотров есть, разумеется, свои приоритеты. В первую очередь осматриваются все новые грузовладельцы, компании, которые, как нам известно, создают юрлица специально для прохождения таможен, разные новые типы грузов, все специфические грузы и так далее. Какие-то грузы проверяются в первую очередь, чтобы поскорее их выпустить со складов, какие-то в последнюю — всё это прописано в разных правилах. Бывают и неформальные правила. Например, поставки крупных известных западных поставщиков (больших брендов, которым нужны компоненты для местных производств) проверяются и пропускаются в оперативном режиме. Они же реже, чем остальные, проходят плановые тотальные проверки. Ни разу за всё время работы не сталкивался с какими-то проблемами, связанными с крупными брендами, когда они сами контролируют поставки, — там всё исключительно чисто. Правда, есть негласное правило: настоящий контрабандист со стратегическим подходом, который хочет сорвать большой куш, первые лет пять возит всё чисто, а потом один раз провезёт не чисто, но так много, чтобы ещё лет пять работать по-белому. Так что в какой-то момент неожиданно проверяются все без исключения.

В целом всё довольно предсказуемо, много мелких нарушений. Но случаются, конечно, громкие истории. Ну, с таким как в фильмах, когда в контейнерах находят мёртвых проституток, я не встречался. Просто много смешного. Весной, например, прибыл груз из Китая, 20 тонн, коллеги его принимали. В декларации чёрным по белому было написано «приспособления для занятий физкультурой», предназначенные для легальных строительных бригад. Довольно логично: китайских рабочих сейчас всё больше. Но решили всё-таки осмотреть подробнее. В результате обнаружили диваны, столы, барные стулья, звуковое оборудование, диско-шары, шесты для стриптиза и так далее. Выяснилось, что появилась новая схема: ночной клуб, ориентированный на спальные районы, под ключ. Почему всё это было нормально не задекларировать, мы так и не поняли.

 

Ещё и анекдоты появляются: в связи с предстоящим уничтожением санкционных товаров на границе — добро пожаловать в сеть ресторанов «Едим на таможне» 

Про санкции и запрещёнку

Санкции, конечно, всех удивили. У нас теперь странная функция: не только вылавливать контрабанду, но и уничтожать. Все всё понимают, никто не хочет лишать потребителя того же самого сыра, но приказ есть приказ, мы на службе, надо выполнять. Неприятно, но я думаю, что какой-то экономический эффект в результате всё же должен быть, так что успокаиваю себя тем, что помогаю российскому сельскому хозяйству. Неприятно, что все думают, будто таможня в результате сама как сыр в масле катается. Родственники дальние обычно спрашивают, не подвезу ли сыра или даже рыбы. Приходится каждый раз объяснять, что это физически невозможно, что, может, кто-то и успевает отхватить партию, но точно не средний инспектор, я бы просто всё это богатство вынести не смог через проходную, нас же досматривают.

Ещё и анекдоты появляются: в связи с предстоящим уничтожением санкционных товаров на границе — добро пожаловать в сеть ресторанов «Едим на таможне». Хотя здесь никто этому не рад. В первые месяцы многие даже специально отказывались от осмотра «санкционных» судов, передавали задачу другим — даже не из принципа, а просто потому, что вся эта история с запретами была очень плохо формально подготовлена: закон есть, санкции есть, а подзаконных актов нет, правил, процедур нет. Санкционный товар и то, как с ним работать, — рабочее поле, этому в том числе учат таможенников в вузах, но то, как эти санкции организовали, в нашем случае никуда не годится. С точки зрения организации это неправильные санкции.

В последней громкой истории из-за этого тоже мы оказались невольно завязаны. Летом были обнаружены 20, что ли, тонн сыра из Германии. Всё было оформлено по закону. Но правила такие, что мы должны их уничтожить. Проблема в том, что в аэропорту до сих пор нет печи для этих целей. Тогда поступило указание везти запрещёнку в Пулково. Ребята в Пулкове этот сыр тоже в гробу видали, стали ссылаться на Россельхознадзор, который не дал какую-то разрешающую бумажку. В результате из 20 тонн сыра в Пулково отправили всего 500 килограммов, остальное так и продолжало лежать на складе, пока в ноябре это не выяснили и не устроили взбучку, но бумажки так и не оформили. Склад заперт, никто этих сыров уже давно в глаза не видел, как они там хранятся, непонятно.

Вообще, по структуре грузопотока всё очень заметно. Не помню точно все цифры, но ввоз молока и разной молочной продукции снизился раз в пять, овощей — в два раза, колбасы — вообще в 30–40 раз.

Но провозить пытаются по-разному. Коллеги из Усть-Луги недавно, например, обнаружили, что почти 20 тонн сыра из Эстонии задекларировали как бетонит. Вообще, маскировочная декларация — до сих пор самая популярная контрабандная технология. Действуют на авось — вдруг не проверят. Недавно присутствовал на вскрытии груза: алкогольную продукцию задекларировали как сульфат калия в виде гранул. Почти 10 тысяч бутылок — хорошие марки: Jim Beam, Baileys, Hennessy, Jameson. Продукции на 10 миллионов рублей, это значит, что неуплата таможенных пошлин составила почти 4 миллиона. То есть у ребят теперь серьёзные проблемы.

Коллеги из Усть-Луги недавно, например, обнаружили, что почти 20 тонн сыра из Эстонии задекларировали как бетонит

   

иллюстрация: Оля Волк