За последние годы слоган «Girl power» прочно закрепился в массовой культуре: модные бренды обыгрывает тему феминизма в принтах и слоганах, запускаются отдельные медиа для феминистски настроенных женщин, а кандидаты в президенты громко заявляют о своем отношении к проблеме неравенства полов. Однако кажется, что многим россиянам до сих пор не совсем понятно, кто такие феминистки, кого они ненавидят, чего хотят, против чего протестуют и как строят отношения с мужчинами. The Village поговорил с активной феминисткой о ее отношениях с обществом, партнером и своим телом.

Путь к феминизму

Я не была феминисткой до 21 года, сейчас мне 24. На меня повлиял уход из православной церкви: там я стала ощущать давление на себя как на женщину. У меня, в принципе, было два пути: либо в монахини, либо замуж и рожать детей. Понятно, что я сейчас упрощаю и далеко не все храмы, батюшки и верующие люди это поддерживают, но я столкнулась именно с таким отношением и ушла из храма, потому что у меня были другие планы на жизнь. В принципе, многие мои подруги на тот момент (у меня были и неправославные подруги) были феминистками, и в разговорах с ними эти взгляды начали формироваться.

Первой ступенью на пути к феминизму была антистадия — стадия смеха и отрицания. Я начинала читать материалы, посвященные феминизму, и думала: «Боже, это так ужасно смешно, нелепо — фу! Феминистки тупые». Мы с друзьями и подругами шутили об этом, но в какой-то момент я поняла, что то, над чем я смеюсь, занимает меня гораздо больше, чем сам смех. Гендерные ограничения стали казаться мне нелепыми. Я пережила наконец тот след, который оставила на мне балетная школа с ее ограничениями веса, питания, догмами о том, как должна выглядеть женщина, что такое красота. Тогда пришло это изменение отношения к своему телу, понимание того, что такое женское, тоже изменилось.

Потом стала изучать, чего феминистки хотят, почему вообще в 2017 году они никак не могут успокоиться? У женщин вроде уже есть все права? На деле оказалось, что бытовой сексизм существует вопреки всем правам, которые есть у женщин.

Я резко сменила имидж. Наконец-то обрезала свои ненавистные волосы — такой карикатурный шаг: что первым делом должна сделать феминистка? Постричься! Я стала по-другому одеваться и перестала носить каблуки, перестала мучить себя процедурами, которые мне были не нужны, перестала что-то делать со своим телом, чтобы кому-то нравиться. Я и так нравлюсь кому хочу, если хочу, а остальное я делаю для себя. Я ощутила себя другим человеком. Активисткой я стала в марте 2016 года, когда сделала свой первый художественный проект.

Отношения в семье

К моменту, когда я стала феминисткой, я уже четыре года не жила с родителями. В принципе, единственный транслятор моих взглядов, с которым они могут ознакомиться в любой момент, — это социальные сети: там у меня активная позиция по многим вопросам.

Родители пытались контролировать мой внешний вид, считали, что я выгляжу не так, как надо, но я жестко отстаивала свои границы. Приходилось иногда ставить правила вроде «еще один комментарий в мой адрес, и я прекращаю переписку». Это когда-то работало, когда-то нет, но сейчас я уже не испытываю этого давления. Более того, я начала замечать, что даже стала как-то на них влиять.

В моей семье, как это часто бывает, противоречивое поле: с одной стороны, мама, которая занимает более активную позицию. При этом она мне навязывала довольно много традиционных представлений о женственности и что «мужик в доме должен быть главным». Но было очевидно, что мой отец другого склада и ему вообще не хотелось доминировать. Я на словах слышала одно, а перед глазами у меня было другое.

Отношения с мужем

С моим нынешним партнером мы в отношениях полтора года. Я не верила, что встречу человека, который настолько бы разделял мои взгляды не только на словах, но и на деле. В моем муже нет никакой маскулинной доминирующей ноты.

Незадолго до того, как мы встретились, Женя (имя изменено. — Прим. ред.) стал интересоваться феминизмом, читать об этом — и сейчас разбирается во многих вещах даже лучше меня, — а потом попал в паблик моего проекта, где мы и познакомились. Я увидела его комментарии и подумала: «Господи, единственный человек с мужским именем написал что-то нормальное в комментариях». Тогда я первая написала Жене что-то вроде «чувак, спасибо тебе огромное за поддержку, все остальные такие тупые». Мы стали обмениваться феминистскими ссылочками, и с этого все началось.

Мне ничего не пришлось объяснять ему про феминизм, что, в общем-то, редкость. При этом он не занимается менсплейнингом — многие мужчины, например, учат феминистку, как ей быть феминисткой. Он очень много слушал, задавал вопросы, сопереживал, у него вообще очень развит эмоциональный интеллект. Мы виделись всего два раза живьем, а уже после этого через переписку и общение в скайпе полюбили друг друга. Женя переехал из Питера в Москву, практически сразу мы начали жить вместе, еще через несколько месяцев поженились.

Вообще я негативно отношусь к институту брака, но мы решили узаконить отношения, потому что в условиях небезопасности жизни в России брак дает определенную защиту. Я активистка, со мной может произойти все что угодно в любой момент: на меня могут напасть, меня могут посадить в тюрьму, и Женя, не имея статуса моего мужа, не получит ко мне доступ, это первое. И второе — юридические вопросы: молодая семья все-таки хоть как-то, понятно, что очень херово, но защищена, и ко мне меньше вопросов.

Как выстроить равноправные отношения

У меня был ужасный, я бы даже сказала, трагический опыт отношений до Жени, и отношения с моим мужем — это первые безопасные романтические отношения, в которых я состою. Главное отличие, конечно, заключается в том, что нет табуированных тем для разговора. У людей, которые живут в консервативной парадигме, табуировано тело, секс, тяжелые события, которые происходили с человеком. Я всем очень советую прочитать статью в ЖЖ художницы Микаэлы, которая научила меня безопасным отношениям. Мы с Женей открыли эту статью, прошлись по всем пунктам, выявили слабые места, и это очень помогло.

Мы еще встречались по скайпу, но уже все обсудили: что допустимо между нами, что недопустимо, как мы выстраиваем согласие, как мы обсуждаем проблемы. Мы сразу договорились, что у нас моногамные отношения: наша сексуальность устроена так, что мы можем состоять в романтических и телесных отношениях только с теми людьми, которых мы любим и хорошо знаем.

Благодаря тому, что у нас не созависимые отношения, у меня нет проблем вроде «о боже, он не дарит мне подарки», или «он не водит меня куда-то», или «я недостаточно хорошая хозяйка» — всех тех вещей, про которые говорят многие мои знакомые. Их просто нет и не может быть, к счастью, это большая свобода.

В быту у нас нет деления на женские и мужские обязанности, естественно, мы все делаем вместе: убираемся, готовим, ходим в магазин, объединяем бюджет, но при этом делаем так, как комфортно партнеру. Просто так вышло, что я люблю готовить, а Женя, например, любит мыть посуду, и здесь мы руководствуемся не мужским-женским, а что кому нравится.

О гендерных стереотипах

Гендерные стереотипы транслируются как мужчинами, так и женщинами. То, что подразумевается под мужественностью в нашем мире, меня категорически не устраивает. Это просто мачизм, проявление агрессивной маскулинности: пропаганда сильного мужчины, который не плачет, таскает на себе тяжести и должен быть таким, как будто у него отсутствует эмоциональный интеллект, зато присутствуют бицепсы. Учитывая, что мы еще не достигли полного равноправия и у мужчин в современном мире пока власти больше, чем у женщин, сами мужчины ограничивают себя.

Для меня уже размыты все эти границы мужественности, женственности, поэтому я и говорю о некой новой женственности, потому что она может включать в себя традиционно мужественные элементы, и наоборот. Если не говорить о первичных половых признаках, у моего мужа из признаков мужественности только борода. Мы примерно одинаково одеваемся, он не сильно меня крупнее, не очень высокий, не качок, то есть мы с немного стертыми ролями, чему очень рады: на нас и стереотипов вешают меньше.

Как бороться со стереотипами о женственности

Вообще феминизм — это всегда про выбор женщины. Очень долгое время концепция женственности формулировалась не женщинами, а мужчинами. И женственность была некоей суммой ожиданий мужчины от женщины. Моя женственность до моего перевоплощения тоже была ориентирована именно на другого.

Этот другой — мужчина, которому я должна понравиться, за которого я должна выйти замуж, с которым я должна флиртовать, который в то же время ожидает от меня смирения, скромности, приятности и вот этого всего. И мой язык тела, язык одежды был ориентирован на это.

Феминизм дал мне свободу, представление о том, чем может быть для меня мой стиль, что мне на самом деле нравится. Я не отказываюсь от концепции женственности, просто я считаю, что она не только шире тех норм, которые нам диктуют, но вообще другая. У меня появился выбор, и теперь моя женственность — это то, что я конструирую сама. Если я крашусь, то я это делаю не для мужчины, а чтобы быть тем человеком, которым мне интересно быть. Наверное, с точки зрения конвенциональной женственности я вообще неженственна. Но я думаю, что я женственна, как любая женщина.


Хочу побрить одну ногу, а другую оставить волосатой. Кто мне мешает это сделать? Я спокойно ходила месяц так. То же самое с любой другой частью моего тела.


Женщина сама решает, что ей брить, а что не брить, и по каким причинам ей это делать или нет. Можно брить ноги, потому что тебе это сказал кто-то, как мне отец сказал в подростковом возрасте: «Боже, тебе 14, у тебя видны волосы на ногах, почему ты не бреешься?» Я испытала жуткий стыд, купила станок и стала брить ноги. И долгое время я это делала, потому что так положено: женщина должна быть гладкой. Потом, когда я узнала про феминизм, я продолжала брить ноги, но уже с идеей, что мне нравится, когда у меня гладкая нога, а потом я подумала, что буду делать так: хочу побрить одну ногу, а другую оставить волосатой. Кто мне мешает это сделать? Я спокойно ходила месяц так: одну ногу брила, а другую отращивала. И отрощенная нога мне так понравилась, что я оставила все так. Теперь я могу это чередовать, когда мне надоест, будут бритые ноги. То же самое с любой другой частью моего тела.

У нас с мужем даже не может стоять вопроса о том, чтобы ограничивать чужой волосяной покров. И поскольку я всегда была в таких отношениях, где мужчина мог сказать: «Блин, у тебя что, нога небритая?!» — или я думала, что сейчас, например, буду заниматься с ним сексом, а у меня небритая нога, *****, что делать? Был момент, когда я в самом начале наших с Женей отношений высказала это опасение. Он недоумевал: «Ты реально думаешь, что мне это важно?» И, видимо, для того, чтобы я не стеснялась, говорил, что у меня суперклассные волосы на ногах. И я запомнила как прекрасный момент наших отношений, когда мы мерились волосами на ногах, было очень весело.

Каково быть феминисткой в патриархальном обществе

Обычно я начинаю зеркалить сексизм, и это очень хорошо работает: когда мне мужчины подставляют стул под попу из вежливости, естественно, я их за это не осуждаю: я осуждаю за домашнее насилие, а за это нет. Но я просто тоже пытаюсь подставить им стул. Если со мной начинают быть чрезмерно обходительными, я веду себя так же, если мне дарят цветы, я дарю цветы, если мне открывают дверь, я открываю дверь. Однажды интеллигентного вида мужчина шел впереди меня в метро, открыл мне дверь, следующую дверь открыла ему я, и он меня ударил, сказав что-то грубое типа «охренела, что ли?».

Еще я помню великолепный случай: было официальное мероприятие, участники здороваются, я со всеми здороваюсь за руку, но какой-то галантный дед решил облобызать-таки мою тыльную сторону ладони, а я ненавижу, когда мне лобызают руки незнакомые люди, и я абсолютно на автомате поцеловала его руку в ответ. Когда я это сделала, он воспринял это как вторжение в его личное пространство, как наглость. А когда он это делал, это воспринималось как что-то нормальное, хотя мне было очень неприятно, что его мокрые усы трутся о мою кожу. Такие мелочи я стараюсь просто повторять, а вещи покрупнее я объясняю, доказываю, не молчу, на это уходит очень много времени и сил.

Однажды я подарила мужчине цветы, и он ушел со свидания, потому что его это очень оскорбило. А мне, значит, должно быть приятно по умолчанию, и неважно, какие цветы я люблю, неважно, что я вообще ненавижу цветы. То есть если я мужчине подарю цветы, он подумает, что я его уличаю в том, что он женоподобен. А ведь в патриархальном обществе сказать мужчине, что он женоподобен — это оскорбить его, потому что все, что связано с женщинами, плохо. А если ты женщине подаришь мужской цветок, то это как бы комплимент. Цветы не должны быть гендерно маркированы. Это чушь. Для меня цветок — это способ выразить признание артисту, женщине, мужчине, ребенку.

Про бытовой сексизм

С откровенным сексизмом на работе я сталкивалась очень редко: просто работала с детьми, а потом в библиотеке. Но не всем так везло в жизни. А бытового сексизма, конечно, навалом. Взять пресловутое пальто. Я всегда стараюсь вежливо объяснять, почему мне было бы приятно надеть свое пальто самой. Потому что я быстрее надену свое пальто сама, чем человек, который будет пытаться попасть мне рукавом в руку. Я говорю: «Пожалуйста, можно я сделаю это сама? У меня там карманы от мелочи отвисли».

Помощь должна быть ориентирована не на то, есть у тебя член между ног или нет, а на необходимость. В какой-то момент может помочь человек, который физически сильнее, в какой-то — тот, у которого есть опыт. С бытовым сексизмом надо бороться, потому что невозможно быть сексистом в одном и не быть в другом, это часть системы.

Есть до хрена женщин, которые физически сильнее огромного количества мужчин. Межличностные различия гораздо сильнее межполовых. Я, несмотря на комплекцию и маленький рост, довольно сильный человек. У меня за плечами десять лет балетной школы, я могу сама себе прекрасно помочь или помочь женщине, которой тяжело нести сумку в метро. Я, кстати, всегда стараюсь помогать, если вижу, что кому-то тяжело. Обычно женщинам, потому что мужчины обычно не показывают, что им тяжело, мужчина же должен лицо держать. А я как-то раз уступила место в метро мужчине с гигантскими сумками, и он не принял мою такую маленькую помощь.


Мне говорят: «Ну ты же женщина» — как будто у меня матка выпадет от того, что я стул подниму, я просто беру стул и несу его дальше


Тупо не обращаться за помощью, если ты не можешь сделать что-то сам. Если мне надо передвинуть диван и одна я это сделать не смогу, я обращусь и к мужчинам, и к женщинам, присутствующим в помещении. Когда, например, нужно расставить стулья в аудитории, где я организую мероприятие, мне кажется неправильным, что мужчины должны ставить стулья, а женщины стоять рядышком. Я всегда сама бегаю и расставляю стулья. Тогда мне говорят: «Ну ты же женщина» — как будто у меня матка выпадет от того, что я стул подниму, я просто беру стул и несу его дальше. В ситуации, когда у меня месячные и мне физически сложно двигать мебель, я говорю: «Извините, пожалуйста, мне очень плохо, помогите». Про месячные у нас неприлично говорить, поэтому на меня косо смотрят обычно.

Если меня на улице ущипнули или потрогали, я могу просто врезать, удар у меня поставленный. В метро я стараюсь привлекать внимание к подобным инцидентам, громко говоря: «Ну вы что, у вас, может быть, дочь моего возраста, зачем вы третесь об меня своим эрегированным членом?!» Обычно человек в этот момент выходит из вагона, но все равно все смотрят с осуждением на меня: я заявила о домогательствах прямо здесь и сейчас. Это хороший способ проучить человека, может быть, в следующий раз он побоится так сделать. Но некоторые вещи я пропускаю, конечно. Я ориентируюсь по ситуации: смогу ли я за себя постоять? Есть ли рядом люди?

Про раздельные парковки и туалеты

На мой взгляд, пространства должны разделяться из соображений безопасности. Пока мы не живем в прекрасном постгендерном мире, разделение туалетов все-таки должно быть. Это связано еще с тем, что пубертатный период — это очень тяжелое время в жизни человека: только формируются отношения с собственным телом и сексуальностью. А так как мир вокруг очень четко поделен на мужское и женское, вокруг очень много стереотипов, комфортнее для людей, наверное, будет ходить в разные туалеты, хотя мне, честно говоря, насрать.

Я видела какую-то ужасную парковку, где было написано, что женщинам нужно парковаться отдельно, так как они это делают хуже. Это поддерживает стереотип о том, что женщины хуже водят, что уже опровергнуто тысячу раз. Очень много как опытных водительниц, так и неопытных водителей. Но если есть потребность в создании женского сообщества для того, чтобы ему не мешали образовываться и работать, то почему нет? Бывает такое, что сексизм в университетах настолько силен, что женщины объединяются в научные сообщества, чтобы поддерживать друг друга и работать вместе.

Всегда важно понимать, по какой причине мужчины и женщины разделились. Если говорить про курсы женщин-программисток, то разделять, я думаю, нельзя, потому что в таком случае мужчины будут продолжать вариться в своем традиционалистском сообществе и думать, что женщины не могут быть программистками — поэтому они там отдельно и учатся, — а могут быть, например, женами программистов.

Про соотношение равноправия и феминизма

Феминизм и равноправие — не синонимы, но одно включает другое. Феминизм — это непременное условие равноправия, также как борьба с ксенофобией и с другими предрассудкам. Все феминистки за равноправие, но не все, кто за равноправие, — феминистки. Многие думают, что проблемы мужчин и женщин вообще нет, они за какое-то другое равноправие.

Сейчас я могу сказать, что я интерсекциональная феминистка. Интерсекциональный феминизм рассматривает человека внутри системы пересекающихся угнетений. Это может быть дискриминация по гендерному, возрастному признаку или на основании уровня дохода. Или, например, у женщины титульной нации привилегий гораздо больше, чем у любой не белой женщины, по крайней мере, в мире европоцентричных белых людей.

В России не очень развит интерсекциональный феминизм. Много феминисток, которые круты, но ничего не понимают про лукизм, эйблизм и другие проблемы. Мне же кажется, что ты не можешь бороться за равенство одних, не учитывая угнетенных других.