В российской политике практически не появляется новых лиц: в парламенте много лет заседают так называемые «думские старцы», ключевые посты в правительстве занимают всем давно известные личности, президент Владимир Путин находится у власти 16 лет, и за это время в стране успело подрасти целое поколение. The Village поговорил с молодыми политиками, которые не видели никакой другой власти, о том, как они оценивают ситуацию в России и каким видят наше будущее.


Кирилл Гончаров,
24 года

член московского городского отделения партии «Яблоко»

В «Яблоко» я пришёл в 2009 году, после выборов в Мосгордуму. Тогда на одном из участков, где голосовал лидер Сергей Митрохин с супругой, по итогам подсчёта бюллетеней не оказалось ни одного голоса за партию. Меня это сильно возмутило: я по наивности и в силу возраста верил в то, что выборы у нас честные, что у «Единой России» нет конкурентов по объективным причинам. В тот момент мне захотелось выразить свою солидарность с «Яблоком», поэтому я пошёл и записался в молодёжное отделение партии.

Надо понимать, в какой ситуации мы оказались: я пошёл в школу при Путине, окончил школу при Путине, я просто не осознавал, что возможна альтернатива. Тогда я ничего не знал о политических правилах игры и о том, что альтернативе просто неоткуда взяться. Поэтому мой приход в «Яблоко», вероятно, и был попыткой эту альтернативу найти. Я почему-то всегда понимал, что ЛДПР и КПРФ, к примеру, являются частью системы, и мне было обидно, что остальных пытаются вытеснить из легального политического пространства. Когда я вступил в партию, некоторые родственники удивились, начали спрашивать, зачем мне это нужно, — сами они не проявляли гражданской или политической активности. Только мама начиная с 1996 года голосовала за «Яблоко», но, как мне казалось, относилась к этому формально.

Поначалу моё членство в партии никак не проявлялось. Я учился в Государственном университете управления и только агитировал своих знакомых вступать в «Яблоко». Кстати, многие преподаватели в вузе смотрели на все это скептически и пытались меня переубедить. То, чем я занимаюсь, им казалось угрозой стабильности. Это приводило меня в ступор, потому что главная цель образования — научить человека мыслить самостоятельно, а тут пытаются навязать какую-то одну точку зрения. Моя активная работа в партии началась после того, как мы с ребятами провели акцию у Останкинской телебашни в годовщину разгона НТВ. Мы взяли бейсбольную биту и разбили ею телевизор — получилось зрелищно, о нас написала пресса, а после этого нам позвонил Сергей Митрохин и предложил более активно участвовать в партийной работе.


В скором времени в стране всё начнёт меняться: люди устали от фейков, от зашкаливающего уровня пропаганды, которая обеспечивает высокие рейтинги действующей власти

Я возглавлял молодёжное крыло «Яблока» в течение двух лет, выстраивал его работу практически с нуля, и наша численность увеличилась до ста человек только в Москве. Сейчас я вхожу в городское отделение партии, в 2014 году участвовал в выборах в Мосгордуму и набрал 23 % голосов. Это был хороший опыт для меня: я встречался с избирателями, проводил агитацию, разбирался с проблемами точечной застройки и парковок. Сейчас я иду на выборы в Госдуму по своему родному Нагатинскому округу. Для меня важно, чтобы «Яблоко» сформировало фракцию в нижней палате, это позволит изменить политический климат в стране. Несмотря на то что большинство у «Единой России», мы сможем находить союзников в других партиях. Если там люди почувствуют, что в парламенте есть депутаты со свободными убеждениями, им проще будет выражать своё мнение. Таким образом, мы можем спасти адекватных людей из «Единой» и «Справедливой» России.

Я верю в то, что шансы пройти в Госдуму у нас есть. Хотя за всё время моего членства в партии «Яблоко» ни разу не попадало в парламент, и иногда из-за этого опускались руки. Но в России невозможно не быть романтиком: без этого не получится заниматься ни бизнесом, ни политикой, останется один путь — в эмиграцию. Об этом, кстати, я задумывался после событий на Болотной площади в мае 2012 года. Меня увезли оттуда в автозаке как раз в тот момент, когда я взял мегафон и стал призывать людей не поддаваться на провокации. Через какое-то время ко мне домой пришли: я посмотрел в глазок и увидел, что на лестничной клетке стоят сотрудник полиции и два человека в чёрных куртках с борсетками — так обычно выглядят люди из ФСБ. Дверь я им не открыл, и они пошли к соседям — узнавать, чем я занимаюсь. Когда эти люди ушли, я собрал вещи и на несколько дней уехал, больше ко мне не приходили. После того как началось «болотное дело», я опасался, что оно затронет и меня. Именно тогда я стал задумываться об эмиграции, но всё-таки решил остаться в России.

В скором времени в стране всё начнёт меняться: люди устали от фейков, от зашкаливающего уровня пропаганды, которая обеспечивает высокие рейтинги действующей власти. Если каждый день говорить по телевизору, что Путин — наше всё, что без него страна развалится, народ будет верить именно в это. Но в какой-то момент пелена спадёт. Сейчас люди становятся политически зрелыми, наше поколение уже не замкнуто, мы можем путешествовать, пользоваться интернетом и узнавать, что происходит в мире. И наша задача — вернуть ту свободу, которую страна получила в 90-е и от которой так легко отказались наши родители. При этом я противник революционных сценариев, единственный инструмент для изменений — это выборы. Лет через десять у нас обязательно будет другой президент, который не станет врать и воровать. У Владимира Путина было достаточно времени, чтобы проявить себя, чтобы создать альтернативные источники экономического роста в стране, но этого так и не произошло. Кто-то поддерживает Путина, потому что видит в нём государственника, кто-то — потому что он жёстко ведёт себя на международной арене. Но если мы спросим людей о его программе, они не смогут ничего ответить. Потому что он, к сожалению, остался чиновником без системы ценностей, взглядов и идеологии. Для меня примером в политике является Григорий Явлинский. Это человек демократического склада, человек чести. Именно его я бы хотел видеть президентом.

Кем я могу стать лет через десять, пока не знаю. Когда я учился в вузе, даже представить не мог, что буду заниматься политикой. На одном занятии нам как-то раздали листки бумаги и попросили написать, кем мы себя видим в будущем. Почти все мои однокурсники сообщили, что хотят работать в «Газпроме» или администрации президента, а я написал что-то из серии «Окончу университет и буду путешествовать». На самом деле мне всегда хотелось заниматься тем, что приносит практическую пользу людям. Сейчас политика вошла в мою жизнь. Вообще, убеждения человека сильно влияют на характер, на его восприятие действительности. Когда я, например, иду на встречу с девушкой и она начинает говорить, что без Путина Россия развалится, я ментально уже не могу её воспринимать. Со мной, видимо, тяжело, потому что я тоже являюсь носителем определённых ценностей и уже не разделяю работу и личную жизнь.


Дарья Сорокина,
26 лет

муниципальный депутат района Братеево, член партии «Справедливая Россия»

В политику я попала совершенно случайно: мой отчим оказывает юридическую помощь «Справедливой России», и в 2012 году партия предложила ему поучаствовать в выборах. Сам он не захотел и предложил мне. Я всегда отличалась активностью, в студенчестве (по первому образованию я социолог) была волонтёром фондов «Старость в радость» и «Волонтёры в помощь детям-сиротам». На тот момент я не очень разбиралась в политике, но всё равно решила попробовать. Мама дала денег на листовки и плакаты, друзья слепили мне сайт, я сама ходила и занималась агитацией. У меня были серьёзные конкуренты: директора школ, главврачи больниц, ребята из «Молодой гвардии». И, ко всеобщему удивлению, из 12 депутатов я заняла третье место по количеству голосов.

Эйфория закончилась с началом работы: все депутаты в нашем совете — единороссы, а я одна оказалась залётная. Они не пускали меня ни в одну комиссию, мешали работать. Первый год я провела в судах, но они тоже были на стороне «Единой России». Поняв, что в Москве мне не выиграть, я прописалась в Самаре и подала иски уже там — суд встал на мою сторону, и меня допустили к работе во всех комиссиях. После этого отношение ко мне изменилось. Сейчас у нас нет конфликтов, хотя зачастую я голосую против, а они за, то есть решение остаётся за ними.

На муниципальном уровне приходится решать проблемы в масштабах района — в основном по благоустройству или парковкам. Хотя у меня была одна крупная история — я успела посудиться с правительством Москвы. Жители нашего района выступили против названия станции метро «Алма-Атинская», собрали 7 тысяч подписей и потребовали переименовать её в «Братеево». Судебное решение вынесли не в нашу пользу, у Москвы было соглашение с Казахстаном, и выиграть там было нереально. Но зато именно тогда правительство Москвы выпустило регламент, согласно которому в будущем подобные решения должны согласовываться с жителями.

В течение какого-то времени я оставалась беспартийной, но по некоторым вопросам за помощью приходилось обращаться в «Справедливую Россию», и через четыре месяца они предложили мне стать членом партии. В тот момент создавалось молодёжное крыло «Справедливая сила», и я вошла в его президиум. Мне дали работу куратора всех регионов, и это стало серьёзным толчком в личном и политическом развитии. На меня обратили внимание потому, что молодых в политике очень мало, тем более инициативных и энергичных. А в тот период, когда по стране прокатилась волна митингов, нужны были активисты. Я была на Болотной площади в мае 2012 года, меня оттуда в автозаке увезли, и спасла только корочка муниципального депутата: когда я её показала, меня практически сразу же отпустили. Во время тех митингов «Справедливая Россия» поддерживала протестные настроения, у меня появились оппозиционно настроенные знакомые, с которыми, правда, после российско-украинского конфликта я общаться перестала.


Что касается Донбасса, я не думаю, что Россия хотела его присоединять. Он просто стал ареной для битвы Москвы и Вашингтона

Я нормально отношусь к разным политическим взглядам, если они не граничат с русофобией. Мне не хочется общаться с людьми с активной прозападной антироссийской позицией. При этом я не отношусь к категории провластных патриотов, но я и не буду президента оскорблять, тем более за границей. После событий 2014 года я, видя негативные комментарии в соцсетях в адрес моей страны и моего народа, написала в Facebook: «Прошу удалиться из моих друзей тех, кто считает, что Россия агрессор и оккупант, и тех, кто против воссоединения с Крымом». Меня удалили все, кто за полтора года до этого был со мной на Болотной. Во время событий в Крыму я сама ездила туда, незадолго до референдума общалась с местными жителями, многие из которых мне говорили о том, что хотят быть с Россией. Поэтому я считаю, что всё было сделано правильно, это волеизъявление народа. Что касается Донбасса, я не думаю, что Россия хотела его присоединять. Он просто стал ареной для битвы Москвы и Вашингтона.

Вообще, сейчас у нашей страны сильная внешняя политика, на Россию смотрят со страхом и уважением. Кроме того, произошла консолидация общества: «Крым наш», красиво создан образ внешнего врага, снизились протестные настроения. Но людям уже нужна какая-то новая история. Возможно, сейчас начнётся подготовка к президентским выборам и будут укреплять авторитет Владимира Путина. Конечно, я считаю, что власть должна быть сменяемой, но, возможно, не самая высокая, потому что на уровне президента тяжело провести реформы даже за два срока. При этом мне не нравится многое, что происходит внутри страны: процветает олигархия и коррупция, друзья Путина владеют национальными ресурсами, а народ в регионах живет бедно.

Я не люблю «Единую Россию», которая имеет монополию в политике. А людей, которые не в этой партии, притесняют. К примеру, я иду на выборы в Госдуму по одномандатному округу и прошу спонсорскую помощь, но мне говорят: «Ты вступи в „Единую Россию“, тогда мы тебе дадим деньги». Конечно, некая партия власти всегда будет, но у оппозиции должны быть мандаты, чтобы можно было создать коалицию и заблокировать какой-то закон.

Я понимаю, что на лидеров любой партии всегда влияет Кремль — они далеко не самостоятельные единицы и ищут компромиссы. Естественно, политик с большим багажом хочет пройти на следующие выборы, поэтому зачем ему ссориться с каким-то большим дядей, ради чего? Ради того, чтобы народ на одни сутки сказал: «Какой молодец»? Политика — это всегда поиск компромиссов, но лично для меня они не должны быть выше совести. Мне не нравится внутренняя социальная политика в России, не нравится беспредел в сфере образования и медицины, но я не хочу об этом просто говорить. Поэтому я иду в большую политику, чтоб иметь хоть какие-то инструменты влияния на происходящее.


Ярослав Святославский,
23 года

участник проекта «Открытые выборы» Михаила Ходорковского

Заниматься политической деятельностью я решил совсем недавно и пришёл к этому через общественную работу. Семь лет назад я получил травму позвоночника, сейчас передвигаюсь на инвалидной коляске. Ежедневно мне приходится сталкиваться с проблемами в общественном транспорте, на улицах, и доступность городской среды — это то, с чем я могу прийти в Госдуму. Конечно, если меня выберут, придётся погрузиться и в другие темы, но уже сейчас у меня есть компетенция в определённой сфере. В этом году я участвую в выборах для того, чтобы затем решать проблемы, с которыми сам сталкиваюсь каждый день. При этом я готов оставаться в тени и не быть ярким активистом. Я придерживаюсь нейтральной позиции, не собираюсь становиться оппозиционером, критиковать. Думаю, политика просто даст мне возможность задействовать больше ресурсов, чтобы решать проблемы инвалидов. В Европе, например, для людей с ограниченными возможностями есть вся необходимая инфраструктура. Я месяц жил во Франции и спокойно перемещался на общественном транспорте — там в одном автобусе помещаются три-четыре колясочника.

Я всю жизнь активно занимался спортом. Раньше это была спортивная акробатика, и при выполнении элемента я упал с 12-метровой высоты — так и повредил позвоночник. После этого были долгие годы реабилитации в различных центрах, и когда я понял, что это всё не слишком эффективно, начал искать альтернативные варианты. Сейчас я на профессиональном уровне занимаюсь велоспортом, готовлюсь к Паралимпийским играм, а на любительском — триатлоном (плавание, езда на велосипеде, бег). Есть такие соревнования — Ironman, где нужно 4 километра плыть, 180 километров ехать на велосипеде, а потом ещё пробежать 42 километра. Я выполняю ровно половину из этого и являюсь четырёхкратным победителем в категории Half-Ironman. Поэтому, кроме всего остального, в политику я иду ещё и затем, чтобы подать пример для других людей с ограниченными возможностями. Важно, чтобы инвалиды сохраняли активность и понимали, что жизнь не заканчивается.

До настоящего момента я не особо увлекался политикой, никогда не принимал участия в акциях и митингах, при этом всегда был активен. После того как я получил травму, мы с семьёй переехали из Иванова в Москву. Вначале жили на промышленной базе по перевалке щебня в Люберцах — родители зарабатывали на квартиру, а я хотел им помочь. К 18 годам я окончил курсы интернет-маркетологов, начал делать какие-то бизнес-проекты на удалёнке, снял квартиру в Одинцове и сам оплачивал себе обучение. Сейчас я учусь в Институте стали и сплавов, моя специализация — менеджмент и управление промышленным предприятием. Кроме того, я работаю менеджером сайта в журнале Forbes.


По большому счёту мне всё равно, от какой партии или объединения идти на выборы: это всего лишь инструмент для донесения своих идей

Как выглядела жизнь в России до Владимира Путина, практически не помню —
в первый класс я пошёл в 2000 году. Наверное, не очень хорошо, что один человек находится у власти так долго, должно быть обновление. Возможно, сейчас просто нет преемника, а возможно, это наш менталитет: мы привыкли к тому, что одни и те же люди правят долго. Отношение к деятельности нынешнего президента может быть разным, но сам я не против Путина. Ведь он поддерживает паралимпийский спорт, которым я занимаюсь. «Открытая Россия» для меня — это в первую очередь образовательный проект, который даёт мне возможность поучаствовать в выборах, а «Парнас» — это партия, от которой можно было зарегистрироваться кандидатом. По большому счёту мне всё равно, от какой партии или объединения идти на выборы: это всего лишь инструмент для донесения своих идей. Но если бы я пошёл от «Единой России», где тоже есть кандидаты-колясочники, то слился бы с общей массой. Вокруг фигуры Ходорковского много пиара, и это возможность быть услышанным. У меня есть социальная программа, в которой обозначены три приоритета: доступная среда, экология и развитие спорта.

На этих выборах мне хотелось бы победить, но само участие — это большой опыт, который можно применить и через пять, и через десять лет. Мой путь только начинается.


Денис Давыдов, 27 лет

лидер «Молодой Гвардии Единой России»

Я родился в небольшом городе Новоаннинском Волгоградской области. Мои родители работают в сфере сельского хозяйства. Я тоже решил учиться на агронома и в 2006 году поступил в Тимирязевскую сельхозакадемию. Мне всегда хотелось в Москву, на передовую, хотелось активности. Во время учёбы я увлекался профсоюзной работой, организовывал мероприятия, и на втором курсе меня пригласили в «Молодую Гвардию». Там мы занимались разными проектами, проводили субботники, акции. В 2007 году началась уличная активность, постоянно проходили митинги, и «Молодая Гвардия» была той бурлящей молодёжной массой, которая поддерживала президента. Через два года я стал заместителем руководителя МГЕР Северного округа Москвы, в 2011-м перешёл на работу в центральный штаб, после был избран руководителем Московского городского отделения, а в 2014-м возглавил «Молодую Гвардию».


Самые главные качества в людях — ответственность и патриотизм. Ими наделён президент Владимир Путин, которым мы гордимся, он очень много сделал для нашей страны

Я собирался участвовать в предстоящих думских выборах, но не прошёл праймериз «Единой России». У меня, конечно, есть амбиции — я хочу избраться в органы власти, но это не основное. Главное — работать там, где я могу быть полезен. Вообще, политика — это игра вдолгую, с перспективой на 10–20 лет. Я никогда не думал, что буду заниматься политикой и возглавлю политическую организацию. Для меня всегда было важно быть ответственным и инициативным, я всегда старался делать чуть больше, чем от меня требовалось.

На мой взгляд, самые главные качества в людях — ответственность и патриотизм. Ими наделён президент Владимир Путин, которым мы гордимся, он очень много сделал для нашей страны. Люди доверяют Путину — 82 % граждан высказались так. Я считаю своим долгом поддерживать президента в его инициативах и делах. То, что сегодня происходит, такое давление на Россию извне — такого не было никогда за последние 20 лет. В 90-е, когда на Западе думали, что наша страна развалится, все её хвалили, дружили с нами, а когда у нас появился руководитель, который стал проводить самостоятельную политику, Россия снова стала врагом. Сейчас могу сказать, что США заинтересованы в подрыве нашего суверенитета.

В оппозиции есть люди, которые не занимаются политикой, а выполняют конкретный заказ по дискредитации всего хорошего, что происходит в стране. Они только критикуют. Я считаю, что это безответственный подход. Возьмём, к примеру, Олимпиаду в Сочи. Все здравомыслящие люди радовались тому, что Игры пройдут у нас, ждали этого события, гордились им. А что делала наша внесистемная оппозиция? Искала, к чему придраться: считали, сколько денег якобы своровано, выкладывали в соцсети фотографии недостроенных туалетов без перегородок в олимпийской деревне. Но никто из них не сказал потом, что Олимпиаду провели на высшем уровне. Ещё пример — проходит голосование, и внесистемная оппозиция зачастую делает всё, чтобы его дискредитировать. В общем, некоторые люди могут быть с чем-то не согласны, но они трудятся, что-то делают, исправляют, работают во благо, а другие только стараются дискредитировать.

Что касается закона об «иностранных агентах» — работать НКО, получающим финансирование из-за рубежа и занимающимся политикой, никто ведь не запрещает. Им просто говорят: «Покажите, откуда деньги, и зарегистрируйтесь как иностранные агенты». В чём здесь закручивание гаек? Если ты не воруешь, не занимаешься антигосударственной деятельностью, не связан с терроризмом, то бояться тебе нечего. А вообще, на мой взгляд, когда Запад финансирует политические организации в России — это, несомненно, инструмент давления, на который нужно обращать внимание.

Сейчас страна переживает непростой период во внешней политике, но я уверен, что она будет развиваться и укрепляться. Тренд уже есть, и мы от него не отступим. Я вижу, что сейчас во власти появляется всё больше ответственных людей, и мы должны сделать так, чтобы там не было места проходимцам, которые идут в политику защищать собственные бизнес-интересы. Важно ещё, чтобы молодёжь не боялась идти во власть.

Конечно, политика накладывает отпечаток на всё, в том числе на личную жизнь. Есть сложности с отсутствием свободного времени. Ты не можешь на работе агитировать, а потом пойти с друзьями в кафе и забыть о политике. Всегда ли я говорю то, что думаю? В общении легче всего тому, кто говорит правду. Поэтому я легко и не стесняясь всегда выражаю собственное мнение.


Владимир Исаков,
29 лет

первый секретарь Ленинского коммунистического союза молодёжи

По образованию я преподаватель истории, окончил Тульский педагогический университет и ещё во время учёбы тяготел к левой идеологии. На третьем курсе я писал статью о политических партиях, и мои знакомые из Москвы пригласили меня на съезд КПРФ. Там я впервые увидел Геннадия Зюганова, который в течение двух часов рассказывал о ситуации в стране. Это был чёткий анализ происходящего, и многое из того, что он говорил, мне было близко. Там же выступали другие представители партии, в том числе учителя, врачи, аграрии. Я был под впечатлением и начал принимать участие в коммунистических митингах.

Из Тулы в Москву ходили автобусы со сторонниками КПРФ, и я в их числе приезжал на крупные акции 1, 9 Мая, 7 ноября. Понемногу втягивался в политический процесс и спустя примерно год пришёл в Тульское региональное отделение КПРФ, вступил сначала в комсомол, а затем в партию. Я участвовал в предвыборных кампаниях: раздавал газеты, клеил плакаты, занимался агитацией населения, организовывал встречи с депутатами. Учителем поработать не успел — к окончанию вуза я числился в отделе молодёжной политики, и через какое-то время мне предложили возглавить Тульскую областную организацию комсомола. Началась ударная для меня пятилетка, мы регулярно ездили на митинги, слёты, участвовали в предвыборных кампаниях. Вообще, у меня всегда была активная жизненная позиция, и успехи в политической работе в какой-то степени связаны именно с этим. В 2014 году меня избрали депутатом Тульской городской думы, а в 2016-м я возглавил молодёжное крыло КПРФ — Ленинский комсомол. Кроме того, в этом году я участвую в выборах в Госдуму. Мне повезло, что с самого начала я попал в хорошую команду, у Тульского отделения был молодой руководитель, и мы многое успели сделать.


Из всего советского периода самым сильным было время правления вождей, у меня всегда бесконечным уважением будут пользоваться Владимир Ильич Ленин и Иосиф Виссарионович Сталин

С одной стороны, на мой выбор повлияла семья: мои родители всегда положительно отзывались о советском периоде и ещё с 90-х годов голосовали за КПРФ. С другой — я сам, глубоко изучая историю, понял, что в такой большой стране должна быть чёткая идеология. Мы занимаем 1/8 часть суши, у нас много народностей, богатые природные ресурсы, и для того, чтобы что-то сделать, необходим дух коллективизма. Стабильность и патриотизм, о которых сейчас так много говорят, — это не идеология, а общие слова. Конечно, все за стабильность и за патриотизм, и важно ещё, что в эти понятия вкладывается. Для меня патриот не тот, кто за компанию пошёл с флагом на митинг и постоял там, а тот, кто хорошо знает историю и культуру своей страны, свой язык и уважительно относится к соотечественникам. Всё это было в советское время. Посмотрите, какие ценностные ориентиры заложены в фильмах тех лет и какие мы видим сейчас. Тогда существовал дух дружбы и товарищества, была любовь к труду, поощрялись лидерские качества. А развалился СССР потому, что в правящую советскую элиту попали предатели: это и Михаил Горбачёв, и Борис Ельцин. Предатели они в первую очередь потому, что за счёт КПСС поднимались по карьерной лестнице, люди им доверяли, а потом они просто взяли и выбросили партбилет. Они так резко взяли прозападный курс, и сразу понятно, что с этими людьми поработали. Безусловно, стране нужны были и реформы, но у нас в то время не нашлось своего Дэн Сяопина, как это произошло в Китае.

Из всего советского периода самым сильным было время правления вождей, у меня всегда бесконечным уважением будут пользоваться Владимир Ильич Ленин и Иосиф Виссарионович Сталин. Это люди, которые подняли страну. В нужный период истории они проявили волю и решимость, и это хороший пример для воспитания молодёжи. Сейчас у нас искажаются многие исторические факты. Например, говорят о том, что Ленин и Сталин утопили страну в крови. За всё время правления Сталина по политической статье были осуждены 4 миллиона человек, и из них к высшей мере наказания приговорили около 800 тысяч. Я не хочу давать оценки, говорить о том, много это или мало. Но важно, чтобы люди понимали, какие это были цифры. Все познаётся в сравнении.

В западных учебниках истории пишут, что Россия — государство варваров, тиранов, чуть ли не демонов. А Соединённые Штаты – это, значит, прогрессивная страна? Страна, которая вырезала коренное население, использовала ядерные бомбы и участвовала чуть ли не во всех войнах? Или Франция, где во время Великой буржуазной революции Людовику XVI вместе с женой при всём честном народе отрубили голову, — это тоже цивилизованное государство? Но там люди научились гордиться даже тёмными периодами своей истории. Сейчас отношение к Сталину в нашей стране понемногу меняется, люди соскучились по жёсткой руке. Нередко и Путина по каким-то чертам сравнивают со Сталиным. Я не верю в то, что можно всё отпустить, как нам сказали в 90-е, что рынок будет сам себя регулировать и люди будут сами выбирать, — наша страна всегда тяготела к сильному руководителю.

Сейчас мне нравится внешняя политика страны, я рад Крыму, тому, что люди в Донбассе восстали против фашистов. Но почему такая же линия не проводится во внутренней политике? У нас есть министры, которые делают стране только хуже, непонятные вещи творятся в образовании и здравоохранении, у руля находятся люди, которые ещё в 90-е зарекомендовали себя плохими менеджерами. Есть ощущение, что социально-экономическая ситуация при таком подходе будет ухудшаться. Пока для глобальных изменений нет видимых предпосылок, но есть много примеров в истории, когда ситуация менялась неожиданно. Мне бы не хотелось, чтобы это была очередная революция, — изменения должны произойти в головах у людей.