Нижегородский буддийский центр, расположенный в самом начале улицы Горького, был основан в 1992 году Оле Нидалом, первым признанным ламой-европейцем одной из основных школ тибетского буддизма — Карма Кагью. Рядом со старой деревянной избой, где проходили первые совместные медитации, возвысился современный трехэтажный коттедж, построенный на средства общины. The Villagе поговорил с прихожанами центра о связи прошлого и будущего и о том, как важно не тупить.

Фотографии

Илья Большаков

Алексей Егоров

предприниматель, в буддизме 21 год

Мне 40 лет, и я практикую с 19, то есть большую часть своей жизни. Люди приходят в буддизм разными путями, и почти у каждого своя интересная история. Моя довольно печальна. Когда мне было 15, покончил с собой мой двоюродный брат, с которым мы были очень близки. После его смерти я будто выпал из реальной жизни. Не видел ни в чем смысла, всё прах и тлен. Зачем работать, заводить семью и делать вообще что-то, ведь все это умрет, распадется на части. В поисках ответов на вопросы про смерть и смысл жизни я обошел все местные духовные общины. Ответы я нашел в маленькой однокомнатной квартире около Московского вокзала, где в 90-х был организован первый нижегородский буддийский центр.

Это были дикие времена. Днем в квартире располагался офис одного бизнесмена, к которому то бандиты зайдут, то омоновцы нагрянут, вечером проходили медитации. Сейчас, конечно, все совершенно иначе. У нас прекрасный дом, всего здесь занимается практикой около 200 человек.

Внутри не существует иерархии. Есть человек, управляющий хозяйственной частью, но на этом все. Мы все друзья и все решения принимаем сообща.


У нас нет бога, мы сами определяем, чему происходить.
Все, что мы делали в прошлом, — это наше сейчас,
а то, что мы делаем сейчас, — это наше будущее


Чем мне нравится буддизм, так это тем, что практика не мешает оставаться современным человеком.

Мы не хотим слышать просто — «нельзя». Мы хотим понять, почему нельзя? Вот, например, христианство говорит: не убий, но не объясняет почему. А в буддизме все очень четко: если ты будешь убивать, то у тебя будет короткая жизнь, полная болезней. Не хочется убивать после этого, даже насекомых. Если ты будешь воровать — если не в этой, то в следующей жизни ты будешь беден, и тебе всегда будет всего недоставать. Хочешь принимать наркотики? Это твое дело, считай, что ты, вместо того чтобы на деньги купить уголь, которым нужно топить дом, жжешь сами деньги. Принимая наркотики, ты сжигаешь положительные впечатления внутри себя, которые очень долгое время могли бы приносить радость, счастье всему вокруг.

У нас нет бога, мы сами определяем, чему происходить. Все, что мы делали в прошлом, — это наше сейчас, а то, что мы делаем сейчас, — это наше будущее; и мы сами решаем, засевать кактусы или цветы в наших садах. Кажется, все очень просто.

Алена Нарчева

фрилансер, 12 лет в буддизме

В буддийский центр прийти может каждый. Для этого не нужно каких-то особых приглашений. У нас есть вводные лекции для новых людей, и все медитации, которые проходят в нашем центре каждый день, абсолютно бесплатны и безопасны. Если в целом пришедшему человеку здесь комфортно, то можно остаться и начать что-то изучать, разговаривать с остальными.

В тибетском буддизме существует много линий и школ, между ними (в отличие, например, от христианских конфессий) нет никаких противоречий, ведь цель у всех буддистов одна — просветление, то есть раскрытие полного потенциала своего ума. Разные школы существуют, потому что существуют разные люди со своими привычками, тенденциями и особенностями. Методы разные, но приводят к одному и тому же результату.


Люди, которые готовы взять на себя ответственность за собственную жизнь, не перекладывая ее на бога или правительство, которые ощущают,
что внутри, в них самих, целый мир, — вот это буддисты


К примеру, есть линия Ньингма — это работа с гневом. Те, кто практикует методы этой линии, дистанцированы друг от друга, им нравится освобождаться от вещей и привязанностей.

Линия Гелугпа, к которой принадлежит, например, Далай-лама, работает с запутанностью или с глупостью, поэтому методы этой школы включают в себя очень много деталей, практикующие изучают большое количество книг, текстов, чтобы больше понимать.

Линия Кагью характеризуется желанием и тем, что нам всем нравится: быть вместе, сидеть вместе за столом, нравится наш дом — мы хотим, чтобы он был красивым. Вот на этом строится наша практика.

Когда человек ступает на буддистский путь, он в принципе просто выбирает для себя то, что ему больше подходит. Не что-то лучше, выше или ниже, просто то, к чему больше лежит душа.

Мне кажется, что, несмотря на разницу в характерах, привычках и возрасте, люди, которым нравится свобода, и люди, которые готовы взять на себя ответственность за собственную жизнь, не перекладывая ее на бога или правительство, которые ощущают, что внутри, в них самих, целый мир, — вот это буддисты.

Ильдар Салякаев

менеджер IT-проектов,
в буддизме четыре года

Здесь мы не говорим о буддизме 24 часа в сутки. Мы можем делать вместе какие-то проекты за пределами центра, интересоваться совершенно разными вещами, ходить вместе в кино. У нас у всех есть работа, друзья-небуддисты, и все происходит так, как и происходило раньше, только появляется еще и этот круг общения. Он довольно драгоценный, мы называем эту общину «сангха» (на санскрите). На русский это можно перевести как «друзья на пути». Здесь друзья — это тоже один из методов практики, мы все друг друга подбадриваем, вместе медитируем и едим, устраиваем вечеринки — это помогает нам не терять заинтересованности, справляться с трудностями, если они возникают. Этот центр и был создан для того, чтобы получать пользу от него, получать помощь и, соответственно, давать ее кому-то. Мы всегда придерживаемся здравого смысла, нет такого, что мы уходим в долгое отшельничество, бросаем общество, становимся городскими сумасшедшими — выходим на улицу и сразу же начинаем кричать о том, что мы все знаем об этом мире, купите книжку, — совершенно не так.

Будда говорил, что мы не миссионерствуем, нам не нужно что-то доказывать людям. Если у человека появится связь и потребность что-то узнать, он сам придет и начнет спрашивать.


Здесь друзья — это тоже один из методов практики, мы все друг друга подбадриваем, вместе медитируем и едим, устраиваем вечеринки — это помогает справляться с трудностями, если они возникают


Юрий Кабанцев

фотограф, в буддизме десять лет

В 2007-м мы с супругой отправились в Бурятию увидеть Хамбо-ламу Итигэлова, который, уйдя в последнюю медитацию, велел захоронить его и достать 75 лет спустя, что и было сделано. Его нетленное тело сейчас можно увидеть в Иволгинском дацане в Бурятии, рядом с Улан-Удэ. Уникальный феномен, так тогда нам казалось. Но среди реализованных мастеров это далеко не редкость. Так вот, достаточно было рукой дотронуться до его колена, чтобы почувствовать тепло живого тела. До сих пор помню это ощущение. До этого я был знаком с буддизмом по книгам — там же, в Улан-Удэ, мы повстречали нашего первого Учителя, пообщались, приняли прибежище, и так началась наша практика. Узнав буддийское учение, я понял, что на все мои вопросы оно дает исчерпывающие ответы, которые не дали прочие направления философской или религиозной мысли, впрочем, религией это и сейчас я бы не назвал. Это то самое ощущение, когда в книгах и речах учителей находишь как бы подтверждение тем мыслям и вопросам, которые сам себе задавал. Обнаруживаешь, что всё уже сформулировано, всё сказано, вот оно — бери и применяй, живое знание, а не сухие философские постулаты.


Узнав буддийское учение, я понял, что на все мои вопросы оно дает исчерпывающие ответы, которые не дали прочие направления философской или религиозной мысли, впрочем, религией это и сейчас я бы не назвал


Артем Еремин

программист, в буддизме 16 лет

К буддизму я пришел очень просто. Скажем так: у меня другого выбора и не было, синоним слова буддизм — здравый смысл. Если начать задаваться вопросами о том, как это все работает, что мы видим, что чувствуем, то, в какое учение ни сунься, объяснения обычно не выдерживают никакой критики. Когда я прочитал буддистские тексты, понял, что там все логично, все со всем согласуется, поэтому у меня не было особых раздумий по поводу того, как я отношусь к буддизму.

Все знают, что у христиан главная книга — это Библия, у мусульман — Коран, а у буддистов? Не знаете? Я тоже не знал. Это сейчас я знаю, что есть собрание сочинений Будды, написанное его ближайшими учениками, и оно насчитывает 108 томов, на русский язык не переведено полностью до сих пор. Какие шансы у меня были найти эту книгу, не зная о том, что она есть? Никаких. Но я встретился с брошюрой, которую читают многие люди, интересовавшиеся буддизмом, был такой зелененький сборничек. По-моему, он так и назывался: «Буддизм». Так учение и вошло в мою жизнь.


Тантра (как она имелась в виду изначально) означает не что иное, как «плетение». Когда практика вплетается в повседневную жизнь настолько,
что уже нет разделения между жизнью и практикой


Есть такое очень известное слово: тантра. Когда мы его слышим, не будучи буддистами, что мы представляем? Какие-то тайные техники секса и так далее. Правда?

На самом деле это немножко извращенное европейцами понятие, потому что тантра (как она имелась в виду изначально) означает не что иное, как «плетение». Когда практика вплетается в повседневную жизнь настолько, что уже нет разделения между жизнью и практикой. Работа над собой идет постоянно. Что это значит? Когда мы спокойны, то не действуем под влиянием мешающих эмоций: гнева, ревности, жадности и прочей ереси, которая в нашем уме возникает. Почему эти эмоции мешают? Под их влиянием мы совершаем действия, которые в итоге не принесут ничего хорошего, нам в первую очередь. Естественно, когда наш ум спокоен, когда мы чувствуем себя как дома в любой ситуации, ничего подобного не происходит.

Важно понимать, что буддист — не значит Будда. Конечно, у всех есть будда-природа, так называемая буддха-дхату, то есть способность достичь просветления, но пока мы его не достигли, мы в пути. Это значит, что мы можем косячить. Представьте заголовок в вечерней газете: «Шок! Буддистам запрещают тупить». Но мы тупим. И практика заключается в том, чтобы заметить, где именно мы тупим, внести некие коррективы в свое восприятие и свое поведение. И еще такой момент: то, что мы медитируем, то есть когда мы сидим со скрещенными ногами, с закрытыми глазами и бормочем какие-то мантры, — все это выглядит, конечно, очень по-буддистски. Это так называемая формальная практика. Это, конечно, важно, но больше важна неформальная сторона — как раз то самое «плетение», когда, по сути, вся жизнь и становится практикой.