Люди по всему миру просыпаются рано утром и целый день медитируют сидя. Десятидневную випассану по программе учителя Гоенки считают самой строгой: нельзя разговаривать, прикасаться к другим, смотреть в глаза; можно лишь наблюдать за собой. Многочасовые медитации дарят участникам собранность, спокойствие и умение контролировать собственные эмоции.

В окрестностях Екатеринбурга, на базе пионерского лагеря, находится один из трех центров випассаны в России. The Village пообщался с режиссером, архитектором, фотографом и руководителем ивент-бюро, которые прошли один или несколько ретритов, о том, что происходит с мозгом во время випассаны и почему проходить курс время от времени так же важно, как принимать душ по вечерам.

Арина Охлопкова

режиссер

Я прошла свою первую випассану, когда жила в Петербурге. Моя жизнь тогда была похожа на лесенку с одинаковыми ступеньками, ведущими вверх. Я работала режиссером на телеканале Russian Travel Guide и снимала на ледниках и ледоколах. У меня была прекрасная зарплата, я жила в самой прекрасной квартире, был жених-режиссер из Лондона. Все было, казалось бы, идеально. Умом я это понимала, но все равно чувствовала себя несчастливой.

В какой-то момент, когда я ждала повышения на работе и планировала свадьбу, я поняла, что мне нужна перезагрузка. Тогда моей единственной отдушиной были поездки в благотворительном автобусе «Ночлежки», где мы кормили бездомных. Там я рассказала про свои переживания — мне посоветовали пройти курс випассаны. Я зарегистрировалась на курс на сайте dhamma.org, взяла рюкзак и поехала в свое первое самостоятельное путешествие по Индии.


Центр был похож на рай в тюрьме: там гуляли павлины, прыгали белки и зеленые попугайчики, на деревьях росли цветы, но все это было за толстыми стенами, обнесенными колючей проволокой


Первую випассану я проходила под Дели — в Dhamma Sota, одном из первых центров, открытых учителем Гоенкой. Центр был похож на рай в тюрьме: там гуляли павлины, прыгали белки и зеленые попугайчики, на деревьях росли цветы, но все это было за толстыми стенами, обнесенными колючей проволокой. При поступлении в центр нужно было сдать телефон, документы и абсолютно все, с помощью чего можно читать и писать. За ворота ты попадал уже без всего — какой есть. У всех участников курса были отдельные кельи, куда помещались только кровать и душ.

Каждое утро мы вставали в 4:30 и шли медитировать. Медитация не представляла из себя ничего религиозного — нужно было просто наблюдать свое дыхание. Сначала это показалось мне очень простым, но где-то на третий день я стала слышать свои мысли, и мне стало очень страшно. Я поняла, что этот голос говорит о настоящем в прошедшем времени. Что он — это не я, что он мной управляет, прямо как в «Бойцовском клубе». Он говорит мне, что делать, решает, чего я хочу или не хочу, но он не может быть мной. Я поставила себе задачу хотя бы на секунду остановить его и решила, что, если у меня получится это сделать, значит, я управляю собой и своей жизнью.

Это было трудно. На третий день я села медитировать и ждала гонга — момента, когда можно встать и уйти. И я его услышала. Встала, открыла глаза, пошла в свою комнату, сняла платок, стала стирать его под холодной водой. Вышла на улицу, повесила его на веревку, закрыла глаза и подставила лицо солнцу, чувствовала его тепло. А потом услышала гонг. Когда я открыла глаза, то поняла, что никуда не выходила из зала для медитаций, что это мой ум подкинул такую уловку в отместку за то, что я пытаюсь его победить. Я разозлилась так, что решила не сдвигаться с места, пока голос не затихнет. И когда на третий день впервые наступила тишина, мне снова стало страшно. Я думала, что я умерла, что меня больше просто нет. Мне оставалось только наблюдать, что будет дальше.


Когда я вышла из зала для медитаций, мне показалось, что я постарела на 50 лет


В теле стали появляться новые ощущения. Я сосредоточилась на точке над верхней губой и сконцентрировалась на дыхании. Когда концентрация достигла такой степени, что я ощущала укус пчелы, точка будто бы расхлопнулась, и мысли замолчали. Когда я вышла из зала для медитаций, мне показалось, что я постарела на 50 лет. Я столько всего пережила, что мне стало жалко времени, когда я жила, управляемая мыслями, которые называла своими. Но это были мысли, которые мои бабушки и дедушки заложили моим родителям, а мои родители заложили их мне. Это были общественные стереотипы о том, какой должна быть женщина, это была я в глазах других людей. И я подумала: а что из всего этого моя жизнь?

Все остальные дни практики были такими же: я приходила, останавливала ум и концентрировалась на ощущениях в теле. Индусы считают, что, когда человек взволнован, боится, напряжен или гневается, эти эмоции потом остаются в теле в виде зажимов, которые впоследствии могут выливаться в болезни. Но при правильной проработке они уходят. Ощущения возникали в теле как боль, тяжесть и жжение. Когда я наблюдала за ними, они холодели, уходили и больше не возникали на том же месте, но возникали в новых. Я удивлялась, откуда все это во мне, таком счастливом человеке?

Декарт сказал: «Я мыслю, следовательно, я существую». Наверное, мы всю жизнь воспринимаем себя как свои мысли. Но на випассане для меня было великим открытием, что эти мысли — это не я сама. Я тот, кто их наблюдает, кто может ими управлять. Поэтому после курса я стала нечувствительной к страхам и переживаниям и перестала обращать внимание на то, как на меня смотрят, как оценивают. Випассана стала для меня знакомством с собой.


Та идеальная жизнь, которая была у меня, превратилась в неидеальную, но я стала намного счастливее


Когда я вернулась в жизнь, мне показалось сначала, что ничего не изменилось. Но через год жизнь перевернулась с ног на голову — хотя я бы сказала, что с головы на ноги. Та идеальная жизнь, которая была у меня, превратилась в неидеальную, но я стала намного счастливее. Я рассталась с женихом, потому что поняла, что не хочу прожить с ним всю жизнь, ушла с работы и уехала в Екатеринбург, который до того момента казался мне сумасшествием архитектуры и грязи. Но тут были мои родители. И я поняла, что я счастлива, когда я отдаю им свою любовь. Я привыкла к городу и полюбила его. Дом перестал ассоциироваться с географическим местом; он стал внутренним.

В тот момент я нашла контакт с собой. Два звена сцепились между собой и больше не расцеплялись под влиянием внешних факторов. Конечно, это не значит, что после випассаны можно перестать практиковать. Это как душ для нашего ума: невозможно помыться раз и навсегда, все равно запачкаешь его во взаимодействии с миром. Поэтому нужно время от времени его чистить, чтобы оставаться непредвзятым к окружающему и самому себе. Я поняла, что мы не уйдем из эмоционального маятника, но после випассаны я перебралась поближе к его середине. Если раньше меня могло раскачивать из стороны в сторону, то сейчас я чувствую себя его центром и наблюдаю.

После той випассаны я проходила еще две — в Челябинске, когда туда приезжал буддийский учитель Аджан Хуберт (кстати, в конце апреля курс с ним пройдет и в Екатеринбурге), и в Таиланде. Они были в другой традиции — Тхеравады, которую многие считают более мягкой, так как люди в ней не просто сидят, а сочетают сидячую медитацию с медитацией при ходьбе и медитацией любящей доброты. Последнее — это фактически молитва за всех, кого ты любишь, на ней ты учишься рождать в себе чувство бескорыстной любви и зажигаешься сам. Эта практика стала для меня открытием, потому что в ней не было насилия к себе, она не уводила меня из внешней жизни. Но даже после прохождения трех курсов випассаны я не стала адептом и фанатом. Я почти не практикую в обычной жизни. Однако все опыты стали для меня полными перезагрузками и каждый раз кардинально все меняли. Я поняла, что главное — не сопротивляться изменениям. 

Анна Решеткина

руководитель агентства «Бюро 100», главный редактор бара «Шалом, Шанхай»

Конечная цель випассаны — стряхнуть с себя плесень социальности и шаблонов, вычистить страхи и прошлые обиды, выйти совершенно легким. Но опыт, который каждый получает во время курса, индивидуален, поэтому рекомендовать практику стоит только на уровне повествования о ее полезности. В противном случае человек может все десять дней прождать непонятно чего, как со мной и случилось во время первой випассаны. Моя подруга всячески берегла меня от таких рассказов, но все же сказала, что в какой-то момент курса она «рассыпалась». Весь курс я была подавленной и ждала, когда же, наконец, «рассыплюсь», не понимая, почему этого со мной не происходит.

Только на девятый день меня осенило. Я сидела, покореженная в медитации, которая, как мне казалось, у меня не получалась, и долго смотрела в себя. Хаос моих мыслей вдруг стал обретать конкретную форму. В какой-то момент я рассмеялась, потому что увидела свое эго — как я, Анна Решеткина, которая читала Ошо, приехала на випассану с уверенностью, что должна «рассыпаться» быстрее всех. И только тогда я смогла услышать слова учителя, которые звучали все предыдущие дни: нет ничего, что обязательно должно произойти с тобой на випассане, нужно только наблюдать. Если ты откажешься от оценки, изменения произойдут сами собой.


Я испытала ужас — представила, что это какая-то сумасшедшая, которая сейчас пойдет по кроватям убивать всех ножом


Я хорошо помню момент, когда впервые поняла, что освоила технику. Ночью меня сильно напугала моя подруга. Она встретила меня в коридоре и промычала что-то мне из-за угла, потому что говорить было нельзя. Я испытала ужас — представила, что это какая-то сумасшедшая, которая сейчас пойдет по кроватям убивать всех ножом. Но потом я прислушалась к своему телу, нашла в нем страх и зафиксировала ощущения: жар, холод и напряжение. Они ушли, а я прислушалась к уму и обнаружила его холодным. Я поняла, что больше не подчиняюсь той агонии, которую испытывала раньше, когда ум разгонялся и самостоятельно все домысливал.

На следующий день я вновь ощутила силу техники. На медитации передо мной сидела тучная девушка, которая заболела и несколько дней не мылась. Она так пахла потом, что глаза щипало, поэтому я задалась вопросом, как в таких условиях медитировать. Но випассана как раз про то, что ничто не является хорошим или плохим. Запахи — это всего лишь ощущения на теле, оценку им выставляет мозг, поэтому самый прекрасный запах мягких французских булок и запах разъедающего глаза пота на самом деле одинаковы. Я перешла на физику, осознала першение в горле, еще какие-то ощущения, и запах пота потерял для меня коннотацию и перестал быть неприятным. После этого мне казалось, что я спокойно могу зайти в пространство с разложившимися трупами и справиться с запахом, если только не буду давать оценки мозгом.

Главное, что я получила от курса випассаны — частичное избавление от эго. Это тяжелая ноша, но я научилась наблюдать свое эго в состоянии прекрасной невключенности и осознанности. От понимания происходящего нас уводят эмоции, которые всегда являются реакцией на надуманную действительность. Я поняла, что момент не так страшен, как наша эмоциональная реакция на его проекцию. Это касается даже таких крамольных вещей, как смерть близкого человека — вся агония именно от наших мыслей о прошлом и будущем. Випассана учит избавляться от иллюзий и находиться в том, что происходит сейчас. Потому что нет никакого времени, кроме настоящего.


Випассана учит холодному уму и отстраненности, которые и приводят к гармонии и балансу — это не эзотерика, а чистая техника


Наблюдение существенно облегчает жизнь. После випассаны люди не выходят святыми — они могут по-прежнему завидовать, ревновать и жадничать, но они больше не могут делать это в той же мере. Теперь они видят, что ревнуют, и понимают, какие чувства у них при этом задеты. Они смотрят на себя, как доктор смотрит на пациента, а доктору смотреть на поврежденный орган не больно. Випассана учит холодному уму и отстраненности, которые и приводят к гармонии и балансу — это не эзотерика, а чистая техника. Успокоить мозг всегда можно с помощью дыхания и концентрации.

Главное словно випассаны — это аничча, временность. Как бы тебе ни было хорошо, или плохо — все проходит, поэтому ни за одно из состояний не нужно цепляться. Сам процесс випассаны является чисткой санкар — бессознательных впечатлений. Это те самые загрязнения — обиды, негативные эмоции, нерешенные вопросы, которые накапливаются в теле за всю нашу жизнь. Они выходят наружу и растворяются, если долго сидеть и наблюдать за собой в полном принятии всех ощущений. Всех нас «крутят бесы», то есть надуманная нашим беспокойным умом нереальность, а випассана — это о том, как быть собой и воспринимать момент таким, какой он есть.

Евгений Литвинов

фотограф

Випассана — это одна из лучших инвестиций в себя за последний год. Я знаю о медитации еще с дремучих 90-х годов и иногда практикую. О том, что однажды я пройду курс, я знал еще пять лет назад. Она так хорошо встроилась в мой жизненный путь, что вход и выход оказались очень плавными. Понять, что ты готов пройти випассану, можно с помощью ощущений-маркеров: если тебе что-то важно, мозг обычно включает разные эмоции — от интереса и страха до скуки и отторжения. Рассказывать про випассану кому-то — все равно, что пытаться научить человека прыгать на батуте, не ставя его на батут, потому что опыт у каждого остается свой.


Мальчикам в детстве запрещалось чувствовать, на эмоции было наложено табу. Поэтому восстанавливать эту связь сейчас сложно


Тем не менее, это очень телесная практика, цель которой — соединить тело с эмоциями. Есть тело, а есть подсознание, которое находится с телом в контакте и получает из него ощущения, при этом сильно на тебя влияя. Но мало научиться замечать свои ощущения — важно перестать быть их рабом и избавиться от обусловленности. Многие считают меня спокойным и продуманным, но на самом деле я сильно эмоционален. Как и у любого мужчины, вышедшего из советского пространства, у меня есть проблема коннекта со своими эмоциями. Мальчикам в детстве запрещалось чувствовать, на эмоции было наложено табу. Поэтому восстанавливать эту связь сейчас сложно.

Медитация — это практика внимания. На випассане не нужно ничего делать, нужно просто наблюдать. Сначала жутко болит тело, но где-то на пятый день ты перестаешь ощущать боль. В этот момент начинается самое интересное. Ты встречаешься уже не с телом, а с тем, что происходит в голове. Ты понимаешь, что лучше бы боль не уходила, но затем начинаешь видеть, как все внутри связано между собой. При этом любые телесные состояния наблюдаются гораздо легче, чем эмоциональные. Если у тебя паническая атака, то предотвратить накрывающую щелчком панику гораздо сложнее, чем отреагировать на боль в пояснице. Но если все же удастся, то внутреннее удовлетворение будет гораздо больше.


Десять дней не решают всех проблем, и дальше все зависит от самих людей


Випассана — не единственная техника, которая способствует успокоению ума. Она несамодостаточна: десять дней не решают всех проблем, и дальше все зависит от самих людей. Но опыт практики можно внедрить в обыденную жизнь — как в чистом виде, так и в трансформированном. Необязательно закрывать глаза и переставать делать то, что ты делаешь. Можно медитировать даже по дороге на работу. Кроме того, в жизни практика хорошо сочетается с психотерапией.

Молчать — самое легкое во всем курсе. Молчание просто помогает, и делать на него упор, рассказывая про випассану — это уходить в сторону, потому что практика заключается не в этом. Фокус с молчания уходит в первые три часа курса: ты просто забываешь, что ты молчишь и становишься благодарен за то, что не нужно ни с кем говорить. Столько всего происходит внутри, и на все нужно обращать внимание, поэтому контакты снаружи — лишние.

По факту курс оказался вполне комфортным тест-драйвом монашеской жизни. Все десять дней ты ни о чем не заботишься: тебя кормят, тебе есть где поспать. Единственная твоя обязанность — заниматься собой и ни на что не отвлекаться. Поэтому ты понимаешь: если что-то болит, если неудобно, то скоро все пройдет. В практике так и говорят: наблюдай, как оно пройдет.

Мне нравится, что организаторы випассаны придерживаются этической позиции и очищают курс от религиозных предрассудков. Это позволяет расслабиться и меньше параноить, ведь десять дней ты находишься в измененном сознании и более склонен принимать во внимание все, что тебе говорят. В нашем информационном поле обычно все происходит наоборот: закручиваются моральные гаечки, и внешний закон определяет что хорошо, а что плохо. Этический путь при должном уровне осознанности всех участников приводит к гораздо лучшим результатам.


Есть куча эмоций, на которые я раньше велся, а сейчас просто наблюдаю за тем, что со мной происходит


За последний год я стал легче ко всему относиться и позволяю происходить гораздо большему. Есть куча эмоций, на которые я раньше велся, а сейчас просто наблюдаю за тем, что со мной происходит. Если возникнет гнев, я сначала его увижу, а затем с большой вероятностью не пущу его наружу, потому что мой гнев не относится к ситуации и к людям, которые его вызывают. Это моя история, а не их. Это касается и положительных эмоций. Я могу оставаться в легком и веселом состоянии, и для этого мне не нужно пить. Чтобы быть собой, не нужно ничего больше.

Ксения Марюхина

архитектор

В переводе с пали випассана означает «видеть реальность такой, какая она есть». Частью этой техники медитации является обет благородного молчания на трех уровнях — тела, речи и мыслей. Все, что нужно делать каждый день курса — это медитировать по двенадцать часов в день. Сначала это кажется простым, но постепенно медитация превращается в кромешный ад и напоминает операцию без анестезии во всем теле одновременно. В первый же день, чтобы хоть как-то справиться с тишиной, мой мозг выдумал мне воображаемого друга — конечно же, опытного и понимающего. Я рассказывала ему обо всем, что со мной происходило. Но периодически мне становилось очень смешно, и я была уверена, что сейчас заиграет индийская музыка, все начнут танцевать, а за занавесом на сцене появится слон с праздничными кисточками на шее.


Параллельно с физическими ощущениями в голове всплывают флэшбэки из прошлого — все обиды, которые ты когда-то проглотил и превратил в комплексы


Две вещи, которые даются на курсе сложнее всего — а точнее, не даются совсем — это попытки сидеть спокойно и остановить внутренний диалог. Боль пульсирует, а позвоночника как будто касаются огнем. Но именно в этот момент ты перестаешь ловко убегать от себя и остаешься в тишине наедине с собой. Не остается ничего, кроме как честно смотреть в себя. И ты понимаешь, что вся эта боль — это не только про тело. Параллельно с физическими ощущениями в голове всплывают флэшбэки из прошлого — все обиды, которые ты когда-то проглотил и превратил в комплексы.

Випассана стала для меня сеансом психоанализа. Я осознала, что живу с этими ощущениями в теле всю жизнь. В тот момент я увидела, что ум на самом деле не может заткнуться ни на секунду. Он придумывает для этого разные уловки, не дает быть счастливым, мечется и постоянно хватается за новые мысли, раздувает эмоции из ничего. Но самое обидное — он ведет нас и контролирует все, что мы делаем, а мы за ним слепо следуем. Первые дни випассаны в голове у меня был поток абсолютно бредовых мыслей. И я поняла, что смогу остановить его только когда перестану этого хотеть, прекращу бороться с умом и просто стану наблюдателем.

Я столкнулась лицом к лицу со своим эго. Я осознала, что оно обманывало меня и пропихивало мне амбиции: ведь я молодая, практикую йогу, значит, вполне ожидаемо, что я буду медитировать лучше всех остальных студентов. Я была уверена, что за десять дней обязательно пойму что-то грандиозное и решу все свои проблемы. Но потом мое эго осадило, и я позволила всему быть таким, какое оно есть. Назад я вернулась с обретенным спокойствием и поняла, что беспокоиться из-за надуманных проблем не имеет никакого смысла, а доверять нужно не внешним авторитетам в лице родителей, экспертов и СМИ, а самому себе. Самое сложное — это суметь увидеть это все внутри себя, потому что потом единственным выходом будет это принять.


Я была уверена, что за десять дней я обязательно пойму что-то грандиозное и решу все свои проблемы. Но потом мое эго осадило, и я позволила всему быть таким, какое оно есть


Не стоит думать,  что випассана — это магическая секта. Это больше связано с биологией и устройством психики, с поведенческими паттернами. Все, что происходит на курсе, универсально, касается только самого человека и становится возможным благодаря самосозерцанию. Люди любых религий и убеждений страдают одинаково и могут прекратить страдания только самостоятельно.