Неделю назад Zara представила проект Shape the Invisible, в рамках которого бренд доверил вещи из прошлых коллекций 60 студентам из именитых школ дизайна в Антверпене, Нью-Йорке, Париже и Лондоне. На их базе дизайнеры создали 60 новых моделей, достойных рейла в концепт-сторах с международным именем. Российских студентов проект обошел стороной напрасно. И открывшаяся в Центре моды и дизайна Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства выставка «Найн» — прямое тому доказательство. Ее экспозиция — работы 19 выпускников курса ДПО «Дизайн одежды» Британской высшей школы дизайна. Одни в индустрии не первый год: к моменту поступления в Британку уже развивали собственные бренды и стали учиться создавать коллекции под конкретный запрос аудитории. Другие пришли в дизайн одежды из смежных областей с четко сформулированной концепцией, в течение полугода обретавшей форму в лекалах и текстурах. The Village поговорил с выпускниками о том, как они видят будущее российской моды и что необходимо изменить в индустрии уже сейчас.

Ляля Шатало, бренд Habizhen

На отечественном рынке сегодня существует огромное количество незанятых ниш, и спрос на них велик. Люди наконец готовы и хотят видеть на себе осмысленный дизайн, который заставляет их почувствовать причастность к каким-то событиям или культурным явлениям. Это большой плюс для молодого концепт-бренда.

Нам не хватает достойной русской школы — корректно обучающих учреждений очень мало, почти все они находятся в Москве. Многих дизайнеров попросту не учат анализировать происходящее вокруг и формировать индивидуальный стиль. Я не считаю, что копирование — это плохо. Копируют все: от мэтров индустрии до масс-маркета. Вопрос в том, насколько достойно это делается.

С опытом для меня очень деликатной стала и тема ценообразования. Сейчас, когда люди говорят «независимые бренды необоснованно ломят цены», мне становится смешно. Наш народ пока не готов понять, что, когда все делается на коленке, но со стремлением сохранить качество, цены масс-маркета не просто невыгодны — они убыточны.

Нина Самохина, бренд Secret Garden

Какое-то время назад было модно все суперхайтечное и полигональные вещи, потом наступила эпоха минимализма, конструктивизма, обращения к архитектуре, которая царит уже довольно продолжительное время. Я думаю, что в ближайшем будущем эта ситуация поменяется и мы немного вернемся назад. Мы видим прошлогоднее влияние розового и голубого, цитирование рококо, корсеты — все это говорит об общей усталости от минимализма. Людям хочется чего-то нарядного, и все это белое архитектурное должен сменить сложный крой, а еще классика — пиджаки и жакеты.

Хотя архитектурное, конечно, мне близко: я архитектор по первому образованию, и это сказалось на выбранных мной тонах для дипломной коллекции. А общая связующая нить в моей работе и сам проект Secret Garden — это обращение к моей семье, тому, что окружало меня с детства. Например, бабушкины баночки, маст-хэвы времен Советского Союза: вязаные жилеты, мохеровые шарфы, болоньевые плащи.

Сейчас много молодых ребят-активистов, которые хотят поднимать промышленность. Ко мне недавно обратились с предложением разработать детскую коллекцию из меха люди, которые придумали бренд, чтобы возрождать Слободское меховое объединение «Белка» в Кировской области, когда-то оно было центром меховой промышленности, но потом пришло в упадок. А так как свой бренд развивать очень сложно и работа только над собственной маркой требует огромных финансовых вложений, я приняла предложение и поеду учиться работать с мехом. Вообще, так как я успела поработать и графическим дизайнером, и иллюстратором, я создаю принты на аутсорсе для разных заказчиков, в том числе и из других стран, но работать и развивать свой бренд хочу здесь, в России.

Ольга Иванова, бренд Microcosm

Сейчас хочется видеть большую осознанность людей при выборе одежды. Не безумные сейл-забеги, а покупки нужной одежды, несущей ценность для покупателя. Мне очень близка позиция некоторых игроков на рынке, высказывающихся в пользу медленной моды. Хочется верить, что за этим будущее. Что касается вкуса аудитории — ему можно и нужно учиться и учить. Нужно рассказывать людям о формообразовании, пропорциях, цвете, показывать кейсы. Это и есть дизайн: поиск гармонии. Почему мы не стесняемся спрашивать диплом у врача, к которому пришли на прием, но слепо доверяем свой образ, формирование мнения о себе и своего имиджа людям, которые продают платья в цветочек, уверяя, что это и есть дизайн?

Российской индустрии не хватает специалистов. Швей с золотыми ручками, производителей сырья, тканей и фурнитуры. Не хватает целостности и слаженности индустрии. Учебные заведения выпускают дизайнеров, конструкторов, технологов, маркетологов — они, конечно, знают о существовании друг друга, но платформ для формирования коллабораций крайне мало. А индустрия подразумевает именно взаимодействие.

С ценообразованием тоже не все так гладко. Покупателю сложно объяснить, что идея стоит дорого, что разработка стоит дорого, что качество в принципе не может стоить дешево. Для того чтобы мы с вами могли купить футболку в масс-маркете, трудятся миллионы людей, теряют свое здоровье и даже жизнь. Нужна ли нам такая мода? Я нашла для себя ответ на этот вопрос.

Тимур Катков, бренд «Наше»

Мы с Олей Челяповой (вторым дизайнером марки. — Прим. ред.) выросли в России и всегда здесь жили, но, создавая марку — очень личную, наполненную нашими детскими воспоминаниями и нашим прошлым, — не хотели и не хотим позиционировать ее как русскую. Потому что у людей из других стран есть некие культурные коды, которые позволят им считать нас быстрее. При этом мы в работе исследуем дисбаланс в русском человеке, некий конфликт внутри него и знаем, что люди здесь поймут наши идеи глубже, просто их будет мало.

Что касается написания названия бренда кириллицей, мы используем его не из-за хайпа вокруг русских букв на Западе. Когда ты следуешь за каким-то трендом, это вредит твоей собственной концепции, мешает считать аудитории твою идею.  Мы не хотим, чтобы нас считывали так: "А, это те ребята, которые модные". Кириллица отражает нашу концепцию, и если нам представится шанс показать свои вещи за границей — мы выберем англоязычное написание, чтобы сделать ее понятнее другой аудитории. Когда мы только начинали, мы рассуждали о том, что же будет востребовано, что сорвет куш и всем понравится, и пробовали это делать. Но потом ты приходишь домой и думаешь, хочешь ли ты показать такой продукт людям. И мы поняли, что нужно делать только то, что хочешь.

Коллеги, которые нам близки, заглядывают в свое прошлое и в себя, и мы сами заглядываем в себя, потому что нужно честно делать то, что ты делаешь. Мы же не ремесленники, которые просто шьют, мы высказываемся посредством одежды.

Настя Колесникова, один из кураторов выставки и автор бренда Fou

В России сейчас очень много кэжуала, и все мы привыкли ходить в черном, но вещи моего бренда все нарядные, чтобы каждый день был праздником. Его название переводится как «сумасшествие», а главный концепт — грань между сумасшествием и нормальностью. Я создавала марку под впечатлением от книги Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство» о том, что творческие люди все немного помешанные, а психически больные люди, ударяясь обо что-нибудь головой, становились творческими. Последнее время я все больше встречаю босых людей в метро, парней с накрашенными губами и все больше убеждаюсь, что наша жизнь немного сумасшедшая. Но у нас такую одежду продавать все еще трудно. Чтобы каждый день быть нарядным в России, ты должен быть достаточно смел для этого. Российский образ жизни диктует общие предпочтения в одежде: надеть что-то, чтобы не запачкаться, и быстрее бежать по делам, и чтобы косо в офисе не смотрели. Я сама работаю в нефтегазовой компании помощником руководителя, чтобы и учебу оплачивать, и коллекцию шить, и у меня очень строгий дресс-код.

Самое сложное — найти целевую аудиторию, которая тебя признает. И даже если это будет пять человек по всей России, в моем случае это будет хорошо. У меня цена изделия достаточно высока, и я понимаю, что мой бренд не про массовое производство, я не хочу отшивать по 100 одинаковых пиджаков, иначе я потеряю в качестве, я не смогу использовать те ткани, которые я использую, потому что они просто не предназначены для производства.

К российским дизайнерам все относятся очень клишированно. Сама я смотрю на Европу и на Японию и думаю, что мой заход в Россию будет оттуда — у нас продаваться проще, когда ты признан с таким странным брендом за пределами страны. Тот же Гоша Рубчинский шел к славе не сам, у него был Comme des Garçons. Российская молодежь стала его покупать, потому что его любят на Западе.

Марта Воробьева, Drop the Plus

У меня уже есть работающая марка спортивной одежды Manouk Sport, которая успешно продается в «Цветном», «Метрополисе» и по стране. И в какой-то момент мне стали приходить запросы от женщин, которым нравится моя одежда, но особенности их фигуры не позволяют им ее носить. Выпускать одежду больших размеров в рамках бренда, концепция которого — ЗОЖ и йога, возможным не представлялось. Так у меня родилась идея марки Drop the Plus, первая коллекция которой — моя дипломная работа в «Британке». Drop the Plus — дословно «опустите плюс» — плюс возраст, плюс размер. Это одежда для зрелых женщин, вдохновленная эстетикой джаза, с продуманным кроем, в котором учитываются особенности фигуры. У зрелой женщины большие бедра и руки, это должно быть учтено в посадке. Но при этом она хочет носить красивую одежду, а у нас об этом почему-то никто не подумал. Адаптация моделей под большие размеры — большой труд, а Drop the Plus сам по себе — это дорогие ткани, высококачественная фурнитура, а значит, высокая себестоимость. А проблема в России в том, что потребитель не всегда относится к этому адекватно.

Сейчас мне нужно продвигать мою новую марку, и важно вспомнить про то, что у нас все магазины считают нормой брать вещи на реализацию, а не выкупать. И я считаю, что для рынка это совершеннейший провал. Если магазину нравятся вещи дизайнера — пусть он их покупает. Никто не просит покупать огромный размерный ряд по 10 единиц на размер, пусть он купит три, но действительно купит. Это очень важно, и это должно измениться, потому что во всем мире магазины работают по-другому. Я судилась с магазином Perfetta: он должен моей компании большую кучу денег, но он разорен и денег нет.

Наталья Пестова, бренд Iskatel

Мы стоим на пороге нового: в мире появляются новые материалы, а для нас это новые возможности изменить мир моды. Наконец-то мы начали обращать внимание не только на дизайн, но и на функцию, а потребитель постепенно отказывается от масс-маркета, отдавая предпочтения маленьким брендам. Но пока, к сожалению, на рынке существует слепое копирование и нет определения авторского дизайна. Может быть, уже пора дизайнерам с образованием выдавать лицензии? Потому что, если открыть инстаграм, складывается ощущение, что дизайнерами себя называют все, кто просто производит и продает одежду. В БВШД нам привили глубокий смысл фразы «дизайн определяет функции». Это о том, что дизайнер — в первую очередь изобретатель, а не украшатель.

Меня в работе над брендом волновал вопрос полного отсутствия в принципе спроса на одежду со светоотражением. Детей, собак, бегунов мы научились одевать в светоотражающие элементы, а на себя надевать их не хотим. На российском рынке доступны только светоотражающая тесьма и пленка, которая используется в форме спецслужб, полиции и дорожных рабочих. Никто не хочет уподобляться дорожному рабочему. Но когда наступают сумерки, пешеходы в серой одежде сливаются с асфальтом и их очень сложно увидеть. К тому же во многих странах и у нас в России уже вступает в силу практика, что, если пешехода сбивает машина на неосвещенной трассе, его признают виновным. Мы в любой момент можем оказаться в такой ситуации. Поэтому я считаю, что в первую очередь об этой проблеме должны задумываться производители одежды. Для дебютной коллекции удалось привезти светоотражающую нитку и темно-серую плащевку, а уже в следующей коллекции планируется одежда из цветных светоотражающих материалов. Идея в том, что светоотражение в первую очередь должно быть элементом дизайна, эстетики, а уже во вторую — обеспечивать безопасность.

К сожалению, российские производства не оборудованы современной техникой. Например, в некоторых вещах из коллекции хотелось бы проклеивать швы вместо стачивания. Или тончайший экотрикотаж с функциональной антипотеющей пропиткой оказалось крайне сложно шить на нашем оборудовании. Поэтому производить вещи из этих материалов пока придется на тех же фабриках, где и производят материалы — в Италии и Португалии.


Фотографии: обложка, 4 – Ян Югай/NASHE, 1 – Сергей Рогов/Habizhen, 2 – Юлия Дорофеева/Microcosm, 3 – Юлия Власова/Secret Garden, 5 – Катя Туркина/FOU, 6 – Валерия Павлова/Drop the Plus, 7 – Максим Юлдашев/Iskatel