Татуировки встречаются все чаще и становятся все масштабнее и сложнее: роспись по телу уже не ассоциируется только с тюремным бытом, сегодня многие назовут ее искусством. В Иркутске профессиональная татуировка имеет двадцатилетнюю историю. За это время изменилось почти всё, кроме техники нанесения рисунка.

Текст

Бертольд корк

Фотографии

дмитрий дмитриев

О том, кто сегодня «бьет портаки», кто от них избавляется, и зачем все это нужно, The Village рассказали тату-мастера Алексей Любимов (салон «Гадкий койот»), Александр Монохонов и Дарья Федосеенко («Тату-перец») и Андрей Якунин («Джокер»).

Про символы времени

Александр: Двадцать лет назад татуировки были простенькие и небольшие. Скорпионы, паучки, цветочки. Люди шли потоком и делали одни и те же символы — мы могли набивать этих паучков с закрытыми глазами. Тогда не из чего было выбирать, у нас на этот случай были альбомчики прежних работ, выбирали из них.

Алексей: Сейчас в тату около двухсот стилей. Раньше всё было проще – иероглифы, надписи, всё незатейливое. Если это животные, то волки и тигры были точные, как в лесу. Сейчас те же волки и тигры, но стилизованные. Года три назад волной пошла мода на акварель — например, лотос в мягких нежных тонах, неожиданно набросанные цветовые пятна, как краской по мокрой бумаге. Потом люди наелись этим, смотрят — светлые тона выгорают быстро, непонятно какой цвет по какому полю, поэтому поняли, что это гадость. Года два назад у пацанов появилась мода на славянофильство — бьют целые спины каких-то славян, скифов, Перунов, Сварогов. У девочек рисунки меняются мало — это ангелы, крылышки, перья-шмерья.

Андрей: Сейчас чаще делают большие работы, изменилась длительность нанесения: простой символ набить — пять-десять минут, рукав — пятнадцать часов работы минимум. Самое долгое, что я делал, — спина, девять сеансов по три часа.

Про картинки «по понятиям»

Александр Монохонов

Александр: Да, в конце 90-х к нам заходили эти ребята. У нас был такой авторитет Повар, его «коллеги» приходили, просили скидки. А еще нашим клиентом был Кисель, которого вскоре расстреляли, говорят, его же племянница и его охранники. Бригада Повара делала себе тигров — они считали это своим «авторским рисунком» и просили, чтобы больше никому такие тату не набивали. Многие авторитетные люди приходили — некоторые не набивать, а наоборот, закрывать старые наколки. Я думал, что это уже исчезло, но в прошлом году мы переехали сюда, и они сразу появились у нас. Правда, ничего не заказывали, интересовались — кто мы такие, под кем работаем.

Андрей: Тюремные татуировки сейчас чаще переделывают на новые, нейтрального содержания. Иногда просят тюремную символику — мы отказываемся, предлагаем по новой заехать на зону и там сделать. Бывает молодёжь, которая просит набить на ключицы и колени звёзды, купола на спину. Но это не наш профиль.

Алексей: Сейчас за тюремными татуировками обращаются нечасто. Человека видно сразу, и раньше это были серьёзные люди, а сейчас — какие-то мутные, непонятные. Приходил ко мне недавно тип, называл меня «брателло», просил сделать на руке фашистский крест и нож, обвитый змеёй, — знак «отрицалова». И поправить на ключице воровскую звезду — она у него была почему-то одна. А они должны быть парные, нужно было сделать вторую. Говорит: «Мне уроды некрасиво сделали на зоне, но они уже поплатились за это». Я посмотрел на эти понты и говорю: «Насколько у тебя положения там хватило, ровно на столько тебе и сделали».

Дарья Федосеенко

Даша: Сейчас нет как таковых субкультур. Хотя есть хипстерское веяние: хуманизация животных. Это котики в одежде, в очках, очень популярно. Всегда и для всех, независимо от пола и возраста, актуально набивать портреты девушек — не конкретных личностей, а абстрактных, просто красивых девушек.

Алексей: Татуировки молодёжных субкультур мне не встречались. Но, оказывается, многое зависит от района города, в котором живёт человек. Например, возьмём Университетский. Его заселяли преподавателями университета. Генетику никуда не засунешь, они могут себе позволить цвет, необычные формы, разбираются в стилях. Могут заказать сову, но непонятную, цветную. Или Джекериссу, подругу Джокера. Или возьми Копай, где всю жизнь цыгане наркотой барыжили — там цветные, непонятные рисунки не приветствуются. Там всё должно быть конкретно: звёзды, волки, драконы. За что ты можешь пояснить пацанам на районе. И волки не какие-то модненькие, кружевные, а вот как есть волк, иначе тебя просто не поймут.

Про отказы

Андрей Якунин

Даша: Очень много запретов по медицинским показаниям. Нельзя делать тату при СПИДе, гепатитах, сахарном диабете, при всех заболеваниях, связанных с иммунной системой, — будет плохо заживать. Не делаем татуировок на пальцах и ладонях.

Александр: Мы можем что-то посоветовать. Например, если девушка набивает себе что-то на животе, то после беременности рисунок может растянуться. Или если сюжет заезженный — те же совы и лисички, — стараемся объяснить, что татуировка всё-таки — индивидуальный рисунок. Некоторые люди стремятся сэкономить — денег мало, рисунок попроще.

Александр: Если у человека всю жизнь не было ни одной татуировки, а он приходит и сразу хочет набить на лице, на шее или на кистях рук — это явно что-то не то с психикой. На стопах делать смысла нет — качественный рисунок там сделать невозможно.

Андрей: Я не делаю татуировок на лице, пальцах, на рёбрах и ладонях — это заведомо некачественная работа, рисунок осветлеет, выпадет кусками. На лице мне самому неприятно работать.

Александр: Мы отказываемся бить свастики. Без объяснения причин. Был в Иркутске скинхед, у него была очень неряшливо сделанная где-то в подвале свастика на руке — он приходил её закрывать. Это мы сделали.

Даша: Это спорный момент, всё зависит от ситуации. Ко мне приходила девочка славянской внешности, чуть ли не в кокошнике. Свастика же — символ вращения солнца в некоторых культурах. Она попросила — сделайте мне маленький коловрат. Я сделала.

Про сюжеты

Александр: Мастера терпеть не могут клиентов, которые сами не знают, что хотят, приходят и просят: «Посоветуйте что-нибудь!»

Алексей: Самое напрягающее для меня — это когда приходят и спрашивают: «Есть у вас что-нибудь?» Если идёшь и не знаешь, что тебе нужно — значит тебе ничего не нужно.

Александр: Больше мастеров появилось, они выкладывают свои эскизы, больше стилей стало. Моды на что-то одно нет. Одно время у девочек была мода на лисичек и сов. У молодых мужчин до сих пор держится мода на трайблы (узоры из лент на плече).

Даша: Выходит какой-то фильм — идут набивать главного персонажа. Так было с Гарри Поттером. Есть фанаты «Пиратов Карибского моря», до сих пор просят набить Джека Воробья. Когда вышел фильм «Дивергент», у главной героини подсмотрели татуировку в виде стаи маленьких чёрных птичек — и все толпой пошли за этими птичками. Последний год у женщин стойко держится мода бить графические чёрно-белые пионы на ляжках с внешней стороны — не розы, не ромашки, а именно пионы. Мальчики — это всегда волки, медведи, тигры.

Алексей Любимов

Алексей: Сейчас вошла в моду графика — контуры и нарочито небрежный, схематичный набросок. Не Микеланджело, конечно — анатомию не надо изучать. Иногда смотрится лихо, вкусно, но хорошо, если это в тело вписано грамотно.

Даша: Основная часть — люди связанные с творчеством и люди рисковых профессий. Очень много врачей, есть пожарные, они делают себе черепа, всякую жесть. Музыканты — это гитары, ноты, что связано с творчеством. Художники — кисточки, красивые рисунки.

Андрей: Байкеры просят черепа, колёса, мотоциклы, что-то связанное с опасной судьбой. Архитектура — редкость, она чаще выступает фоновым изображением в больших рисунках, но у меня была одна девочка, которая хотела себе на бедро собор Саграда-Фамилия в Барселоне. Много надписей — всякую ересь пишут, испанские, итальянские. Русские всего пару раз были. Одна девочка у нас в салоне во всю поясницу, от бедра до бедра, сделала надпись «Благородная девица». Другой я делал от ключицы до ключицы девиз «Доброта и дружелюбие». Она не стала объяснять, не удалось мне с ней пообщаться.

Про ошибки молодости

Александр: Свести полностью рисунок невозможно, долго и больно. Если есть возможность перекрыть — мы перекрываем. Если нет — лазером осветляется в несколько сеансов и закрывается более тёмным рисунком. Крайний вариант — blackwork, когда весь рукав уже «угорбачен», и его просто полностью заливают чёрным. Самое худшее — когда сами пытаются вывести рисунок марганцовкой, остаются ужасные шрамы, которые уже ничем не закроешь.

Даша: Недавно приходил мужчина, у которого был портрет жены. Сказал: «Я развёлся, можете мне поверх её лица просто набить чёрный крест?»

Андрей: Был парень, которому в армии на лопатке накололи оскаленного льва, который больше напоминал йоркширского терьера. Мы ему переделали биомеханикой — полностью закрыли другим рисунком в другом стиле, что-то связанное с роботами.

Алексей: Сводят, потому что у некоторых людей это связано с тяжёлыми воспоминаниями. Девочка жила с парнем, они сделали парную татуировку — ключики. Потом они расстались, и её эта татуировка давит, в эзотерическом смысле. Она прибегает и просит — уберите, хоть просто чёрным поверх залейте, лишь бы татуировки не было. Некоторые перебивают юношеские на более статусные. Ко мне приходил мужик, начальник большой компании, рассказывает: договора у них традиция подписывать в бане, а он в восьмидесятых по малолетке отсидел, сделал на голени череп, который пронзает кинжал. За границей на пляже невозможно раздеться. А партнёры — двадцатилетние парни, у них модные, цветные тату в стиле «джапон». Он мне рассказывает: «У меня денег столько, что я их всех могу купить, а я со своим черепом сижу, как дешевка». Перебили ему на карпа — символ благополучия, процветания и материального достатка.

Алексей: Люди отожествляют себя с татуировками. Все эти животные, мифологические существа — считается, что ты вбираешь в себя их черты характера. Если это лев или тигр — ты должен быть сильным, спокойным, великодушным, уверенным в себе. Пришла ко мне одна девочка, то смеётся, то в слёзы, хочет надпись, но не уверена – какую. Я ей и набил на латыни — «Золотая середина». Она потом прибегала и переспрашивала: «Такая хорошая татуировка, только напомните, что она значит?»

Про зависимость

Даша: Клиенты часто говорят, что после нанесения татуировки у них неделю держится чувство эйфории — что-то новое в жизни появилось, что-то поменялось. Может быть, подсаживаются не на сами татуировки, а на эти ощущения.

Александр: Человек делает первую татуировку, что-то не понравилось, больно показалось, он уходит и говорит: «Я к вам больше не приду». Мы смеёмся: «Конечно, придёте». И через некоторое время он появляется с новым эскизом. Это называется «синяя болезнь».

Андрей: Иногда «синяя болезнь» становится заразной, даже семейной. У меня был клиент — «краповый берет», из силовых структур мужик. Он уже в солидном возрасте сделал себе на предплечье славянский символ — увлекался русской культурой, древними культами, изначальными религиями. Потом пришёл, сделал несколько символов на плечи. Сейчас у него полный рукав. Он недавно привёл сына, «закатал» ему рукав. Теперь отец хочет второй рукав делать, а сын — «закатать» ногу.

Алексей: Иногда вообще невозможно понять, зачем это человеку. Ко мне приходил человек средних лет, очень хорошо «упакованный», с правильно поставленной речью, много лет носил погоны. И попросил сделать ему воровские звёзды на ключицах. Зачем — объяснять отказался. Я потом рассказывал об этом случае одним авторитетным людям — они очень заинтересовались, хотели его найти и подробно расспросить.