Михаил Обухов участвовал в забегах с клубами от Лос-Анджелеса до Гонконга и пробежал уже шесть марафонов. В преддверии Московского марафона он рассказал нам о том, чем 42 километра отличаются от любой другой дистанции, Московский марафон — от мейджоров, а еще о том, зачем перед нью-йоркским марафоном может понадобиться прогулка по секонд-хендам и почему в Гонконге гоняются за трамваями.

Старт

Для меня бег никогда не был преодолением, я всегда был гиперактивным и бегал именно потому, что мне это нравилось. В школе я бегал кроссы. А в конце первого курса мне нужно было сдавать нормативы на военную кафедру. И именно это послужило толчком к моим систематичным, более-менее постоянным пробежкам. Спустя несколько месяцев после сдачи норматива я обнаружил в соцсетях клуб Moskva River Runners. На тот момент ему был всего год, и его участники собирались каждый вторник и четверг в магазине Sneakerhead на Пушечной. Тогда я просто взял своего товарища и сказал: «Пошли побегаем». С тех пор я не пропускал ни одной пробежки, а друг так больше ни разу не пришел. Так, со второго курса все, что я делал, кроме учебы, четыре университетских года, — путешествовал по забегам. Я в целом веду спортивный образ жизни, но бег для меня — единственный вид тренировок, разве что за исключением плавания, расслабляющего мышцы после бега.

Первый марафон

Для меня марафонская дистанция очень сильно отличается от любой другой психологически. Многие люди, которые никогда не бегали полумарафон, серьезно к нему готовятся, но, пробегая его, понимают, что после этой новой, самой длинной в их жизни дистанции ничего радикально нового ни про себя, ни про бег они не узнали. Марафон же — это, помимо физического, еще и психологическое путешествие. После некоторых у меня возникала мысль, что я больше никогда не побегу 42 километра. Но, даже если тебе совсем не понравится, с тобой навсегда останется это «я — марафонец». Путь к этой дистанции у всех разный.

Свой первый марафон я решил пробежать через два месяца после того, как увидел, что мои друзья сделали это в Копенгагене. В мае 2013 года я зарегистрировался на петербургские «Белые ночи», за пару месяцев до которых пробежал 30 километров в Хорватии. Это было очень сложно, на 25-м километре марафон меня надломил, и начался просто ад. На 30-м я ожил, потом притворился, что все в порядке, чтобы ребята не переживали, затем дополз до 35-го километра, а потом меня догнали друзья, и благодаря им я уже ровно держался до конца.

Первый мейджор

Берлин — это один из главных марафонов мира. В 2013-м в Берлинском марафоне участвовало порядка 35–40 тысяч человек, я бежал среди них и видел живой коридор длиной во все 42 километра — весь город вышел на улицы, чтобы поддержать участников.

Поездка туда стала моим первым опытом знакомства с представителями беговых клубов из других стран. Там были ребята из Амстердама, Лондона, Копенгагена, Парижа. Меня и еще восемь-десять человек из Москвы принимал клуб Berlin Braves — с вечерними напитки в пятницу в их собственном магазине и маленькой вечерней пробежкой по Берлину. На следующее утро был shakeout run — такая пробежка накануне забега, пять-шесть километров в легком темпе. Ее еще называют social run, она нужна, чтобы немного размять ноги перед забегом и пообщаться с ребятами из других клубов. После я ел, и ел, и ел весь день. Дорога до получения номеров на марафон заняла у меня часов пять, потому что я останавливался в каждой булочной, у каждого ларька и что-нибудь ел — это как ритуал, и мне это правда помогает.

Я не ставлю себя в пример, это индивидуально, с едой перед забегами у всех по-разному. Я знаю людей, которые едят нормально накануне забега, загружаясь углеводами, и еще могут завтракать перед марафоном и даже есть на самом марафоне. Я не могу есть ничего в день гонки — ни до забега, ни во время. Еще накануне марафона была тренировка в стиле Nike Training Club. Я никаких специальных упражнений до этого перед забегами не делал, и все эти отжимания и приседания меня немного расшатали. Мне это было очень странно, я думал: «Как же так, завтра марафон, а у меня уже сейчас сводит икроножные».

Первые десять километров мы бежали и просто друг другу жаловались на боль в ногах. Потом это как-то ушло на задний план, потому что ты постепенно вливаешься в атмосферу забега. Было буквально некогда устать, потому что каждый шаг кто-то тебе кричит: «Давай, ты сможешь!» Поэтому этот марафон не только стал моим самым быстрым, первым международным, но и марафоном, который я пробежал с ровным темпом за 3 часа 16 минут, попав в итоге в первые 10 % финишировавших.

Главные марафоны мира

Марафонов-мейджоров всего шесть — Берлин, Нью-Йорк, Бостон, Лондон, Чикаго и Токио. Уровень организации в них — образцовый. На пять из них — лотерея, а для участия в Бостонском нужно иметь в активе марафон за определенное проходное время (в зависимости от возраста участника). Например, для моего возраста нужно бегать марафон за три часа пять минут. Даже в 50 лет ты все равно должен пробегать его за 3,30, чтобы участвовать в Бостонском. Из этих мейджоров я пробежал половину — Берлин, Чикаго и Нью-Йорк. Больше всего я хотел бы пробежать Лондон, потому что я очень люблю этот город — там и в Нью-Йорке я, пожалуй, мог бы жить. Там есть клуб Run Dem Crew, среди участников которого много моих хороших друзей. У каждого марафона свой маршрут.

В Нью-Йорке старт дается со Стейтен-Айленда и маршрут пролегает через все районы города. Чтобы добраться до старта, тебе нужно сесть на паром, потом проехать на автобусе. И организация настолько продумана, что тебе не приходится волноваться, что ты опоздаешь или что-то пойдет не так, ни секунды: несколько десятков тысяч участников с утра спокойно, безо всякой толкучки приходят, садятся на паром, выходят на старт и бегут. Хочешь волноваться — волнуйся за то, что тебе бежать 42 километра, а не за то, что не успеешь на старт или попадешь не в тот кластер, ты думаешь только о вещах, которые реально зависят от тебя.

Традиции

Забеги начинаются рано, и так как с утра часто очень холодно, а участникам мейджоров приходится ждать в стартовом коридоре от 15 минут до получаса, они приходят в своей старой одежде и на старте всю ее сбрасывают. В Европе и Америке эти вещи потом отдают нуждающимся. В Нью-Йорке я подготовился к этому заранее, пошел в секонд, купил себе на 15 долларов штаны Ralph Lauren и кофту Lacoste. Все, что нашел, скинул потом в общую кучу.

А в Чикаго вышла дурацкая история, потому что мы не нашли ни одного секонда и решили найти альтернативу — халаты. Халаты в итоге тоже не нашли и на старт пришли в мусорных пакетах и новых полотенцах. Мы направляемся через стартовый коридор, идущий рядом американец смотрит на меня, смотрит на полотенце, видит на нем бирку и спрашивает: «Ты серьезно выкинешь новое полотенце?» Конечно, я его скинул, ведь нужно оно мне было лишь для того, чтобы не окоченеть перед началом забега.


Когда люди слышат «пробежать марафон за компанию»,

они смотрят на меня как на сумасшедшего


Роль поддержки

В 2013 году, когда в городе проводился первый Московский марафон, поддержки практически не было. Тогда здесь людям казалось странно идти куда-то смотреть на бегунов в воскресенье, в восемь утра. И я знаю, что можно прочитать очень много неприятных вещей про бегунов в «Яндекс.Пробках», про те места, куда их отправляют бегать водители. Но, думаю, это всего лишь вопрос времени. С каждым годом становится все больше тех, кому это интересно — и участников, и поддерживающих. Людям, которые не бегают, сложно понять, насколько эта поддержка важна. Один из моих любимых моментов — когда участник забега уже еле идет, но, слыша, как ему хлопают и кричат зрители, медленно начинает бежать. Он, кажется, уже не может, но когда понимает, что все эти люди готовы его поддержать, сразу может все. В Петербурге на 21-м километре я был уже достаточно измотан, и один человек в попытке меня подбодрить сказал: «Осталось еще столько же». Это хороший пример того, чего кричать на марафоне не стоит.

Мы с ребятами как-то решили поддержать нашу одноклубницу, которая бежала марафон впервые, и побежали марафон с ней, в ее темпе — просто за компанию. Когда люди слышат «пробежать марафон за компанию», они смотрят на меня как на сумасшедшего.

Различия беговых клубов

Я много путешествовал не только по марафонам, но и просто бегал с разными беговыми клубами по всему миру. Конечно же, у каждого есть свои ритуалы и отличия. В лондонском Run Dem Crew на пробежку выходят по 70–80 человек, они делятся на десять групп по скорости. Bridge Runners в Нью-Йорке — клуб, которому почти 15 лет, — берет мосты. Их главный девиз «Just show up». Это клуб, открытый для всех, единственное неписаное правило — способность пробежать пять миль. Они выстраиваются в то, что мы называем «ручейком», а сами они называют «мостами»: первые прибежавшие встают парой, перед ними так же выстраиваются парами в длинный коридор остальные, и так они стоят до последнего прибежавшего к финишу участника. Лос-анджелесский клуб Night Terrors бегает в среду по ночам — это единственный клуб из всех, что я знаю, пробежки которого начинаются в десять вечера. Они помогали мне бороться с ленью в Лос-Анджелесе, потому что город этот сам по себе очень ленивый. Участники Koreatown Run Club собираются по субботам в 10:30, буквально оббегают блок — три-четыре мили — и идут на бранч. Это отличный способ провести субботнее утро. Поэтому после Лос-Анджелеса было непривычно в Вашингтоне — там мы собрались на пробежку выходного дня в восемь утра, потому что в городе невероятно жарко и влажно, и бежали восемь миль.

На Bridge The Gap в Гонконге мы познакомились с дюжиной азиатских беговых клубов. Для меня было новым все, потому что в Азии я до этого никогда не был. Там же мы познакомились с ребятами из Амстердама, которые оказались максимально расслабленными: они всегда на пару часов опаздывали, и у них была куча историй, как они заходили в какой-то бар, а потом оказывались непонятно где. Японцы оказались сверхдружелюбными и очень тактильными. Каждый раз, когда они меня встречали, обнимали всей командой сразу. В Гонконге было очень влажно и пейзаж первой половины маршрута полумарафона мне лично чем-то напоминал московские окраины. Мы с пяти утра бежали по спальным районам, и в темноте мимо проносились огромные однотипные строения. Вторая половина была куда более интересной, и я с замиранием сердца наблюдал за тем, как передо мной возникал плотный лес небоскребов. Но, несмотря на застройку, в Гонконге очень много зеленых парковых зон, где бегать очень комфортно, много заповедников. У гонконгского клуба есть мероприятие Tram Dash — они бегают наперегонки с трамваем.

Приспособленность городов к бегу

Побегав с клубами по всему миру, я не могу выделить наиболее приспособленный к бегу город. Но мне кажется, клубы урбанистической волны идут от обратного. Город — это наш стадион, и мы сами превращаем его в пространство для бега. В Лондоне и Нью-Йорке ребята просто брали привычные всем горожанам маршруты и делали из них беговые. Им говорят, что бегать в городе вредно, они отвечают, что пара часов в неделю ничего не изменит. Им говорят: вредно бегать по асфальту, они говорят, что им это нравится, и это все, что имеет значение. Это смена изначального отношения. Да, в городе полно машин и светофоров, мостов и набережных, проспектов и переулков — давайте сделаем из этого игру. Мы принимаем город таким, какой он есть.