В Невской куртине Петропавловской крепости до 17 ноября проходит выставка-исследование «Тихие голоса» — одна из редких пока попыток разговора о блокаде Ленинграда на языке современного искусства. Главная тема инсталляций, видео и объектов — память: при создании работ использовались архивные материалы, дневники и воспоминания блокадников. На фоне дискуссии о новом музее блокады, архитектурную концепцию которого утвердили в начале октября, «Тихие голоса» — интересный и важный опыт для Петербурга; содержание современного музея, связанного с темой трагедии, уже невозможно ограничить исключительно традиционными подходами к созданию экспозиции.

Об опыте работы с такой сложной темой мы поговорили с вдохновителем, куратором и непосредственным участником проекта Людмилой Беловой. Она провела нам экскурсию по выставке, представив ее объекты и участников.

Текст

Алексей Павперов


Людмила Белова

художник, куратор выставки

«Тихие голоса»

Главная цель нашей выставки — вновь говорить о блокаде, но говорить при помощи нового, созвучного времени, визуального языка.

В советское время в разговоре о блокаде акцент делался на воинских победах и героизме. Мы же хотели рассказать о трагедии через опыт и воспоминания людей, которые жили в этом городе, ходили по тем же улицам, что и мы, жили в тех же домах. Тему было решено раскрывать через первоисточники. Самый короткий путь что-то почувствовать в тех событиях — прочесть блокадные дневники. В постсоветское время историками была  проделана большая работа, были открыты и опубликованы неизвестные  документы: только благодаря им на основе новых исторических исследований художники и смогли приступить к трансформации текстов в визуальность.

Участники выставки, конечно, работали и с другими источниками, среди них — книга Никиты Ломагина „Неизвестная блокада“, ее второй том содержит документы из архивов США и Германии, российских архивов НКВД. Эти материалы открывают новые грани в нашем восприятии блокады: много новых подробностей о жизни города, через сухие цифры и в то же время посредством подслушанных агентами разговоров людей друг с другом.

Также у всех работ на выставке в аннотациях приводится отрывок из блокадного дневника, выбранного авторами.


«Запрет на образ»

«В многочастной инсталляции Максима Шера „Запрет на образ“ голос робота в специальной будке читает фразы, которые были собраны и зафиксированы НКВД в спецдонесениях. Внутри будки стоит табуретка и висит зеркало — предполагается, что они помогают зрителю посмотреть в самого себя, помогают актуализировать связь

со своей собственной памятью. Будка — это образ чего-то тайного и закрытого, в ней что-то слушают или, наоборот, могут что-то рассказать, а может быть, это место, куда приходят чтобы „донести“ о чем-то или о ком-то. Здесь художник работает с пространством, сужая его до минимального, визуализирует тему страха, шпиономании, подозрительности и доносительства, которая окружала людей в блокадном городе».

«Кухня голода»

«Автор инсталляции „Кухня голода“ Анастасия Кизилова показывает нам ежедневный рацион семьи ленинградца Ивана Жилинского. На огромном столе выложено все то, чем питалась семья день за днем. В наушниках можно

прослушать отрывки из дневника, которые читает Анастасия. Зрители подолгу разглядывают разложенное на столе: здесь воздействие происходит через визуализацию текста».

«Без маскировки»

«Александр Теребенин в проекте „Без маскировки“ рассказывает о блокадном городе через фотографии своего родственника, художника и фотографа Бориса Смирнова. В лайт-боксе — распечатанная и найденная в семейном архиве пленка Смирнова с двойной экспозицией. Мы рассматриваем незаметное, неважное, которое со временем становится главным. В этой инсталляции представлен и единственный оригинальный блокадный дневник Бориса Смирнова, который открывает выставку и является ее символом».

«Слепая зона обзора»

«Анна Франц в видеоинсталляции „Слепая зона обзора“ рассказывает об общей трагедии через семейный архив. Фотографии ее родственников, прошедших эвакуацию

по Дороге жизни, проявляются и исчезают на фоне прямой трансляции с вебкамер Невского проспекта, таким способом включая в нашу суетливую современную жизнь память о блокаде».

«Вербатим», «Миллион»

«Копирование — одно из штудий академической художественной школы. В видео Натальи Тихновой „Вербатим“ этот способ она использует для проживания одного дня Людмилы Шапориной, переписывая ее

известный дневник от руки. Во втором видео Натальи „Миллион“ рукой автора производятся подсчеты: сколько смертей происходило в день, в час. Это попытка осознать цифру в один миллион и невозможность этого».

«Черный свет»

«Живопись на стекле, свет и звук — все это в инсталляции Вадима Леухина, который раскрывает в своей работе „Черный свет“ проблему темноты, опираясь

на исследование Полины Барсковой. Он показывает нам малоизвестный способ передвижения людей в полной темноте блокадного города».

«Очередь»

«На выставке зрители подолгу простаивают в „Очереди“. Эта инсталляция Елены Губановой и Ивана Говоркова, созданная по книге Лидии Гинзбург „Записки блокадного человека”, — яркий пример того, как можно средствами

современного искусства рассказать о блокаде. Художники позволяют примерить на себя ощущения людей, стоящих за хлебом. Мы видим сетки, авоськи,висящие в пространстве, слышим голоса, оказываемся сами внутри пространства очереди и пустоты города одновременно».

«Вещдок», «Суп»

«Желание быть красивой, несмотря на войну и блокаду, предъявлено нам как вещественное доказательство в виде загипсованного крепдешинового платья 40-х годов

в инсталляции Виты Буйвид „Вещдок“. А объект Олеси Гонсеровской — мерцающая сквозь живописные слои тарелка супа, которая заключена в незаконченную раму, — образ мечты, драгоценности и вместе с тем символ кольца, нимба».

«Комфортное чтение»

«Вячеслав Курицын предлагает зрителям отдохнуть с комфортом, сев для этого в кресло и надев наушники. Но внутри его интерактивной инсталляции

„Комфортное чтение” вряд ли получится расслабиться, так как автор предлагает прослушать отрывки из его романа о блокаде „Спать и верить“, а потом, возможно, и дочитать роман уже дома…»

«Комната»

«На нашей выставке большое значение имеют текст и описания работ. Зрители начинают читать и остаются на выставке надолго. В конце экспозиции расположена моя инсталляция „Комната“, в которой многие, как мне сами писали, проводят по полтора часа. На стенах комнаты наклеены тексты спецдонесений НКВД и отрывки из блокадных дневников. Именно это сочетание дает наиболее точное представление о том, что происходило в городе.

Максимально близкий контакт складывается, когда мы сами читаем эти тексты. Под ними нет подписей с датами и фамилиями — это сделано специально, чтобы получился общий хор, гул голосов, голос города. Дневники принадлежат очень разным людям — музыканту, рабочему, художнику, домохозяйке. Ну и вопрос, обозначенный в концепции инсталляции: „В какой цвет нам покрасить стены этой комнаты?“ — он созвучен вопросу „Как нам говорить о блокаде сейчас?“»

«Геометрия памяти» и «Земля»

«Помимо выставки в залах Невской куртины, две работы нашего проекта экспонированы на территории Петропавловской крепости.

В центре крепости, у собора, расположена инсталляция Петра Белого „Геометрия памяти“. Автор специально выбрал дерево — „простой“ материал для своего рода монумента

блокаде, сообщая нам о том, что гранитно-мраморный пафос превращает эту тему в дежурное поклонение. Ассоциативный ряд, связанный с объектом, не призывает поклониться или положить цветы, а проявляет в памяти образы блокадного города: кресты из марли на окнах, противотанковые ежи, свет прожекторов в небе.

На площади у Нарышкина бастиона экспонируется объект „Земля“ Вадима Зайцева и Александра Андросова. Основой для объекта стал эпизод, связанный с началом блокады, когда после разрушения Бадаевских складов на месте пожара осталась пропитанная сахаром земля. Ее ели, продавали на рынке в кульках или банках — это отражено во многих дневниках. Художники создали куб, со всех сторон покрытый черным составом, имитирующим землю. Земля, словно вышедшая из-под земли наружу большим черным сахарным куском, напоминает  об этом событии блокады.

В контрмонументе использована абстрактная форма, и такой способ, не включающий фигуративность, отличается от общепринятых способов говорить о блокаде. Обычно памятник обозначен местом, пространством, которое как-то „настраивает“ зрителя».


Фотографии: ГЦСИ Петербург