В прокат вышел долгожданный «Тони Эрдманн» — удачная немецкая трагикомедия о непростых отношениях дочери-карьеристки и ее отца-шутника. Фильмы покорил прессу на Каннском фестивале, собрал груду международных призов и номинировался на «Оскар» как лучший иностранный фильм. The Village разбирается, из чего сделан трогательный фильм о семейных ценностях, который хочется растащить на цитаты.

Текст

алиса таёжная

Отцы и дети

«Тони Эрдманн» — фильм об операции по спасению дочки, придуманной любящим, хоть и не всегда логично поступающим отцом. После того как обычный визит с розыгрышами, подтруниваниями и попыткой поговорить начистоту проваливается, главный герой — преподаватель музыки в немецкой провинции — решает идти ва-банк. Он переодевается в костюм, надевает пугающие вставные челюсти, бордовый парик — и в таком виде под вымышленным именем Тони Эрдманн преследует вечно занятую дочку и ее бизнес-партнеров. Режиссер Марен Аде смотрит на катастрофу двух европейских поколений — послевоенных бэби-бумеров и их детей, которые страшно боятся поражений — и снимает разговорное кино со множеством абсурдных и очень смешных моментов. Хаос в лице отца встречается с порядком, воплощенным в дочери — но отчаянием переполнены оба. В обманчиво легком «Тони Эрдманне» слышны отголоски «Интерьеров» Вуди Аллена, семейных драм Уэса Андерсона и Тодда Солондза. Еще одна картина, с которой фильм Марен Аде перекликается не так явно, но которую все равно стоит упомянуть, — «Где-то» Софии Копполы. Эта меланхоличная драма — «Тони Эрдманн» наоборот: нежная и непосредственная дочь пытается достучаться до равнодушного, пресыщенного отца.

Сцена из «Где-то» Софии Копполы

Марен Аде

Марен Аде относят к берлинской школе — новой волне немецкого кино, наследующей поколению всем известных и любимых Херцога, Вендерса, Фассбиндера и прочих режиссеров, изменивших европейскую сцену с конца 60-х. Пока на счету Аде всего три полнометражных фильма (но зато какие!) — «Тони Эрдманна» она продумывала почти шесть лет и, что важно, сама написала для фильма сценарий. В 27 лет она, дочка учительницы, сняла дебют «Лес для деревьев» про свою ровесницу-учительницу, приехавшую в новый город и доходящую до ручки от одиночества и отчуждения. Мелани растеряна, стесняясь, заводит новые отношения, учится ощущать себя комфортно в новых обстоятельствах, но тонет, даже не чувствуя дна. Этот фильм — пособие по тому, как снять человечный, чистый и нежный фильм на минимальные деньги и с внимательным взглядом на окружающие нас мелочи.

Второй фильм — «Все остальные» (существующий в российском контексте под идиотским и предельно неподходящим названием «Страсть не знает преград») — получил важный приз на Берлинале, но хорош и без всяких призов. Это точный, проникновенный и умный фильм о конце отношений, где не ладящая скучающая пара находится под давлением наступающего кризиса среднего возраста и окружающих номинально счастливых людей. Сталкиваясь во время отпуска в Сардинии с другой, якобы более благополучной парой, они мучаются от недовольства друг другом и неудовлетворенности собой — в итоге получился «Большой всплеск» с маленькими волнами, но куда более точным отображением кризиса привычных нам отношений.

Трейлер фильма «Все остальные»

Румыния

В «Тони Эрдманне» часто шутят о Румынии, которая, конечно, представляет в фильме не только себя, но и весь непознанный мир восточнее Бухареста. Именно в Бухаресте живет главная героиня, которая занимается обслуживанием нефтяной отрасли и превращением местных ресурсов в деньги глобальной экономики. Марен Аде с иронией останавливает взгляд на улицах, где навалены все архитектурные стили XX века, бросает ремарки о румынской бизнес-модели и изображает главную героиню железной леди в стране не шибко хорошо говорящих по-английски людей с большими надеждами. Марен Аде беспощадно разбирается с колониальным отношением богатых европейских стран к бедным, но делает это виртуозно, намеками и через восхитительно прописанные диалоги. Сами румыны тоже относятся к себе с иронией: преодолению комплекса страны Восточного блока посвящены многие фильмы румынской новой волны, где за последние 15 лет было снято где-то два десятка важных европейских фильмов, которые тонко обыгрывают тему жизни в застое в бесконечном ожидании перемен — как в семье, так и в политике.

Трейлер фильма Раду Мунтяна «Во вторник после Рождества»

Глобальный капитализм

Героиня «Тони Эрдманна» Инес — исполнительный менеджер большой международной корпорации, которая переупаковывает румынскую нефть для мирового рынка. То, с каким трудом героиня сама описывает работу отцу, отражает плутовское устройство этого процесса: развивающаяся страна нанимает престижных западных кураторов, чтобы не опозориться с ресурсами в бизнес-сообществе.
В «Тони Эрдманне» полно отсылок к ценностям и образу жизни людей вроде Инес: они — лидеры, понимающие свое место в пищевой цепочке и ведущие себя соответственно (вспомните поведение Инес в спа перед ее папой). Героиня живет в душной корпоративной квартире, которая сделана как универсальная и остается чужой. Ее встречи с коллегой — это гостиничный секс во время бизнес-ланча, а в холодном небоскребе корпорации невозможно понять, находишься ты в Бухаресте, Китае, Чикаго или Франкфурте. О том, как устроен глобальный капитализм и что производят обитатели бизнес-пузыря типа Инес, с других позиций рассказывается в скандальной документалке Майкла Мура «Капитализм, история любви» или фильме Марка Ахбара и Дженнифер Эбботт «Корпорация».

Трейлер «Корпорации»

Вечные ценности

Марен Аде сняла очень проникновенный фильм об отношениях внутри семьи и поколенческом разрыве, сосредоточившись на непростом пути обоих героев по направлению друг к другу. Несерьезный и свободолюбивый отец, несмотря на отличное чувство юмора, кажется, ни к кому по-настоящему не привязан в свои 60 лет. Зажатая и гиперответственная 35-летняя дочь не умеет строить личные отношения и общаться в свое удовольствие. «Тони Эрдманн» подшучивает и над успешными экспатами, которые, оборвав все связи с домом, так и не обросли новыми, и над творческими разгильдяями, которым бывает не по силам давать поддержку вовремя. Созвучным и очень точным фильмом о хрупкости семейных отношений, где много юмора, но хватает и горечи, является «Кальмар и кит» Ноа Баумбаха — о том, как переживают расставание родителей-интеллектуалов два брата в Бруклине 80-х годов.

Трейлер «Кальмара и кита»

Трудоголизм

Главная героиня фильма страдает многими недугами своего поколения — неумением расслабляться, перфекционизмом и тревожной зацикленностью на работе. Инес определяет себя через работу, одевается по дресс-коду даже в свободное время и совершенно не умеет отключаться от рабочих задач: в корне ее поведения — постоянная потребность в одобрении и страх провала. Именно это больше всего угнетает ее папу, жизнь которого строится вне зависимости от ожиданий других. Мир Тони Эрдманна, его альтер эго — пародия на мотивирующие и нервирующие книги об успехе, коучей с прилепленными улыбками и жизнь, зависимую от расположения начальства. При всей несерьезности оба главных героя — в шаге от настоящего безумия, и если отец, кажется, может умереть в любой момент от боли и одиночества (вслед за своей собакой), то дочка по счастливой случайности не превратилась в главного героя «Американского психопата».

Сцена из «Американского психопата»

Шутки и трюки

Будет преступлением заранее рассказывать обо всех шутках и фокусах главного героя. Уинфред — пожилой учитель музыки, работающий с детьми, для которого смех — инструмент привлечения внимания и главный ресурс энергии для всех, поэтому у него всегда припрятан кролик в шляпе и голубь за пазухой. Он умеет говорить разными голосами и мгновенно перевоплощаться, не жалея усилий даже для случайно заглянувшего почтальона. В чем-то Уинфред смахивает на пожилого фокусника Чудини в исполнении Вуди Аллена в «Сенсации», но главным образом он — человек, который если не всегда, то часто говорит да, хотя это вряд ли делает его по-настоящему счастливым.

Сцена из «Всегда говори „Да“»

Иерархия и класс

Конфликт «Тони Эрдманна» построен вокруг стыда дочери за своего отца и его вопиющей неуместности в чопорном пространстве корпоративной культуры. Инес или игнорирует папу, или приводит его в места, где ей заведомо комфортнее, чем ему (например, на ужин в американском посольстве), демонстрируя таким образом, кто сейчас в их отношениях главный. Чтобы вернуть дочери ощущение реальности, Уинфред, перевоплощаясь в Тони Эрдманна, называет ее своей секретаршей и всем новым знакомым представляет как ассистентку коуча с мировым именем. И Инес вынуждена подыгрывать и вписываться в эту роль, впервые выходя из сдавливавших ее иерархических отношений на работе. Именно так она соглашается пронзительно спеть давний карамельный хит Уитни Хьюстон, который в ее неровном голосе получает трагическое измерение. Одна из лучших музыкальных сцен в истории кино XXI века и кульминация фильма, во время которой на глазах выступают слезы.

Сцена из «Тони Эрдманна»


обложка: Komplizen Film