Никому из нас не хотелось бы оказаться рядом с человеком, который вопит, кричит, раздражается и впадает в ярость, не пуская руки в ход только потому, что знает, что так нельзя. А вот с детьми, считают многие, так можно. К сожалению, люди часто забывают о том, что в подобных ситуациях дети тоже оказываются жертвами деспотизма и чувствуют себя такими же бессильными и униженными, как почувствовали бы себя мы. Ребёнок, на которого накричали, которого дернули за руку, подросток, которого унизили, начинает хуже к себе относиться. У таких детей самооценка становится очень низкой, от этого они хуже себя чувствуют и их отношения с родителями складываются далеко не так идеально, как хотелось бы родителям, — возможно, как раз потому, что родителям чего-то не хватает, чего-то, что по-настоящему имело бы воспитательную ценность.

Странные взрослые

Вплоть до десяти лет ребёнок старается подчиняться взрослым и их требованиям. Проблемы появляются, когда эти требования неясны, то есть их сложно понять, потому что они сформулированы слишком широко или, наоборот, слишком фрагментарно. Причин этому немало: с одной стороны, родители часто не согласны друг с другом в вопросах воспитания, с другой — многие родители неправильно оценивают детскую способность к восприятию. 

Четырёхлетнему ребёнку чего-то не разрешают или сообщают о чём-то важном, не поставив в известность другого родителя, который узнаёт об этом случайно и чувствует, что его родительская функция ущемлена. Тогда парадоксальным образом отец и мать вступают в конфликт друг с другом, и ребёнок не понимает, что происходит, и буквально не может сообразить, кого из родителей он должен слушать. Классический пример: мать, имея на то свои причины, запретила ребёнку включать телевизор. Вечером отец, не знающий об этом запрете, возвращается с работы, и сын или дочь спрашивает: «Папа, можно я посмотрю мультики?» Отец рад доставить ребёнку удовольствие: «Да, конечно!» Раздражённая мать вмешивается, отменяет отцовское разрешение и на повышенных тонах обращается к обоим: «Нет! Он сегодня безобразно себя вёл! Сплошные капризы! Никаких мультиков сегодня. А ты, — поворачивается она к отцу, — не лезь!»

Не нужно быть великим педагогом, чтобы понять, что такие ситуации вводят ребёнка в замешательство: он не знает, кого слушать, чувствует отсутствие согласия между родителями и часто даже опасается, что это он всему виной. Когда между родителями нет согласия — главного условия для развития ребёнка, — детям приходится неумело и в одиночку противостоять неопределённости, которую сами же родители и создали.

Я решил спросить, сколько же лет этому «чудовищу», на что получил совершенно спокойный ответ: «Год и два месяца»

Как-то раз ко мне обратилась за помощью женщина, сын которой совсем её не слушал. В глубине души я совершенно не понимал, как ребёнок может не слушать. Наконец я решил спросить, сколько же лет этому «чудовищу», на что получил совершенно спокойный ответ: «Год и два месяца».

Конечно, это довольно своеобразный эпизод, но он проливает свет на то, что, когда родители идут на поводу у эмоций, на них обрушивается шквал разнообразных идей, заставляющих путать самые разнородные явления и приписывать детям качества и способности, которых у них нет и быть не может. Вплоть до девяти лет мышление ребёнка очень конкретно и непоследовательно и он не может как следует осознавать причинно-следственную связь или логическую последовательность.

Детские ритуалы

Маленькие дети погружены в «здесь и сейчас» и ведомы принципом немедленного удовлетворения желаний. В более позднем возрасте, от шести до десяти лет, дети стремятся подражать родителями: это латентный период, когда завершается эдипова фаза развития. Мальчик болеет за ту же футбольную команду, что и папа, девочка хочет помогать маме.

На этой стадии развития детям важно, чтобы соблюдались ритуалы и привычки. Они ждут от родителей, что те определят временные и пространственные границы и будут регулировать их желания и порывы и управлять ими. Им нужны ритуалы и чёткие правила. Если же этого нет, они приобретают плохие привычки: начинают капризничать, спорить и так далее.

Меня всегда поражает, когда родители, пришедшие ко мне на педагогическую консультацию, жалуются на сына шести-семи, а то и трёх-четырёх лет: «Ему всё нужно по двадцать раз повторять — тогда, может быть, он сделает, о чём его просят». Интересный аспект этой ситуации — и я стараюсь обращать на него внимание родителей — заключается в том, что ребёнок усвоил неправильную динамику: он привык, что просьба повторяется двадцать раз, и ждёт как раз двадцатого, чтобы её выполнить.

Бесполезные команды

Правила позволяют организовать пространства свободы, помогают ориентироваться. Кому-то это может показаться противоречием, но это именно так. Когда правила сформулированы чётко, ребёнок чувствует, что его способности и самостоятельность уважают и признают. Первая характеристика, к которой нужно отнестись очень серьёзно, — это различие между правилами и командами. Правило — это чёткий и объективно заведённый порядок, команда же, напротив, устанавливает простую иерархию, основанную на зависимости и субординации.

Когда я спрашиваю у родителей, приходящих ко мне на консультацию, какие правила заведены у них в семье, мне зачастую предоставляют список команд и наказаний, следующих за их невыполнением, как будто это одно и то же. «Сядь и ешь!», «Не копайся!», «Не упади!», «Убери игрушки!», «Не реви!», «Расскажи, о чём ты думаешь!»… Вот многочисленные формы так называемого общения: все — в повелительном наклонении. Тем не менее вплоть до шести лет подобные требования повиновения по сути своей пассивные, не работают. 

После семи лет, в латентный период, может показаться, что эта система работает чуть лучше, но не будем забывать, что это иллюзия. В предподростковом и подростковом возрасте надежды на послушание рассеются окончательно. Более того, именно в этом возрасте станет видна вся неэффективность и бессилие воспитательного подхода, основанного на командах, а не на правилах.

Правила для правил

Каковы же тогда характеристики хороших правил, помогающих воспитывать ребёнка?

 В первую очередь — последовательность. Как я уже говорил, родители должны устанавливать правила и следить за их соблюдением вместе. Когда это не выполняется, дети оказываются в замешательстве. Чувствуя родительское несогласие, они всеми способами стараются добиться желаемого от родителя, у которого больше сложностей. Дети, в особенности маленькие, отлично умеют подмечать слабые места родителей и давить на них. К тому же если правило не установлено, не соблюдается и не может выполняться обоими родителями с организационной точки зрения, то оно продержится недолго и не будет эффективно.

 Второй важный признак — чёткость. Правило должно быть чётким и понятным ребёнку. Возможно, для нас правило совершенно понятно и мы уверены, что оно понятно и детям, но часто это не так. Непонятные формулировки сбивают детей с толку, они их просто не понимают.

 Правило, помогающее в воспитании, должно быть реалистичным и адекватным. Под реалистичностью я подразумеваю, что ребёнок должен быть в состоянии применить правило на практике, под адекватностью — что правило должно соответствовать возрасту ребёнка. 

 Четвёртая важная характеристика — выполнимость. Это — противоположность невыполнимых требований: «Играй, но только не испачкайся», «Льёт как из ведра, смотри не промочи ноги», «Бегай, но не вспотей», «Играй с друзьями, но смотрите не ссорьтесь!» Невыполнимые правила вредоносны, потому что они создают недоверие к самой организации воспитания.

 И наконец, разумность. Правило должно быть педагогичным и служащим на благо воспитания. Очень часто родитель, оказавшись в затруднительном положении, чувствует желание установить какое-то слишком строгое правило, которое, не будучи связано с организационным и воспитательным процессом, легко превращается в требование тирана.

Объяснения, а не наказание

Одна из важных тем родительских размышлений — это наказания: «А что я сделаю, если мой ребёнок нарушит правило?» Возьмём случай шестилетнего ребёнка, который, согласно установленному в семье правилу, должен утром одеваться сам. В свои шесть лет он может и должен одеваться сам, но не делает этого: он лежит на кровати и не шевелится. Что делать? Убеждать его одеться? Заставлять? Наказывать? Кричать на него? Для новой семьи, исповедующей принципы мягкости, эта проблема практически неразрешима. 

Родителям хотелось бы убеждать, а не заставлять, им хотелось бы, чтобы дети слушали их и схватывали всё на лету, вместо того чтобы заставлять их вести
себя правильно. Обычно так не получается, и тогда начинаются отчаянные поиски выхода из ситуации, сдобренные раздражением, которое тем сильнее, чем меньше у родителей остаётся сил. 

Я прежде всего утверждаю, что необходимо полностью переосмыслить понятие наказания и коррекционных мер: если родители строят отношения со своими детьми на этой основе, они рискуют оказаться в ситуации, которой очень сложно управлять, — с криками, оскорблениями, невозможностью воздействовать на детей и маленькими шансами на настоящее и столь желанное взаимопонимание. Мы должны основываться на предположении, что за плохим поведением, вероятно, стоит недостаток понимания, осознания ситуации, ясности, последовательности в воспитании. Поэтому ребёнку нужно запомнить правило, ему необходимо, чтобы правило повторялось и стало привычным, давая ему чувство уверенности именно в силу своего постоянства.

В первую очередь нужно убедиться, что правило обладает всеми характеристиками, обеспечивающими его полезность для воспитания. Обычно, когда правило сформулировано корректно, ребёнок привыкает к нему и соблюдает его. 

Мы должны основываться на предположении, что за плохим поведением, вероятно, стоит недостаток понимания

Среди наказаний вплоть до недавнего времени преобладало наказание лишением чего-либо, «я заберу у тебя то-то и то-то». Этот тип наказаний сейчас переживает кризис. В наши дни сложно на самом деле лишить детей чего-то. Другой тип наказания, вошедший в последнее время в моду, можно было бы назвать исправительным наказанием: ты сделал что-то плохое, исправь ситуацию, принеся пользу. Такое наказание тоже чревато недопониманием, поскольку оно создаёт эффект неправильного восприятия важнейших этических принципов — альтруизма, щедрости и самопожертвования. Альтернативой этим наказаниям могли бы быть воспитательные меры. Здесь мы исходим из идеи, что ребёнок чего-то не понял и ему нужно объяснение, инструкция, ему нужно лучше осознать то, что для него неясно. Уверены ли мы, что ребёнок понял, чтó не так? Можем ли мы объяснить ему это? Тогда воспитательные меры принимают форму беседы, а задачей родителя становится предложить ребёнку идеи и правила, которые помогут ему при решении определённой проблемы, вызывающей у него очевидные сложности.

Возьмём для примера шестилетнего Альдо. Каждое утро мама говорит ему: «Альдо, одевайся, пора в школу», а он не слушает и играет в свои игрушки. В конце концов мама с криками достаёт его одежду из шкафа и грубо одевает его. В чём же дело: Альдо не слушает маму или не понимает, в чём проблема? Может быть, ему нужны объяснения? Что могла бы сделать мать? Она могла бы просто помочь ему, приготовив одежду вечером и повесив её на стул у него в комнате. Когда соблюдение этого правила войдёт в привычку, ребёнок станет более самостоятельным и начнёт справляться с одеванием сам.

   

Книга предоставлена издательством «Альпина Паблишер»