The Village продолжает рубрику «Любимое место». В ней интересные горожане рассказывают о своих любимых местах — и если раньше это были только бары и рестораны, то теперь герои могут выбрать любые близкие им точки в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. В новом выпуске диджей, основатель проекта Resonance и участник последнего московского Boiler Room Никита Забелин рассказывает о своей съемной квартире на Ленинградском проспекте, где начинал свою карьеру в Москве и откуда теперь съезжает, и вспоминает свое детство на Урале.

фотографии

Андрей Стекачев

О переезде на новую квартиру

Я покидаю квартиру на Ленинградке с тоской.
С другой стороны, понимаю, что пора что-то менять. Я приехал сюда, будучи просто играющим диджеем, а сейчас у меня своя программа на радио, гастрольный график по  всему миру расписан на месяцы вперед.

Мне очень нравится район «Белорусской», потому что для путешествующего человека принципиальный момент — доступность аэропорта. Это для меня второе место по посещаемости после квартиры. Я езжу туда каждую неделю, иногда два раза, поэтому мне надо минимизировать затраты энергии и времени на дорогу.

Теперь я буду жить на «Чистых прудах». Это абсолютно неудобно с точки зрения навигации, но там спокойный район, нет Ленинградки. Здесь окна очень грязные, шумно, пыльно, а еще у меня северная сторона, и это тоже плохо на меня влияет. Я за два года тут вообще не видел солнца, и еще здесь лампочки тусклые — ты постоянно в полумраке. А для меня это важно. В детстве в Екатеринбурге у меня была очень маленькая комната — квадратов восемь, как купе. Там было окно, вдоль которого стоял стол с компом, где я писал музыку. И у меня об этом самые светлые воспоминания, потому что там всегда было солнечно. В Екатеринбурге нет туч, там редко бывает плохая погода, там всегда чистое небо и огромное солнце. Я люблю, когда просыпаешься и видишь, как на солнце падают пылинки. У меня нет занавесок, я сплю без штор. В темноте я не могу писать музыку, мне нужно слепящее солнце.

Сейчас я планирую заняться музыкой больше, и переезд в другую квартиру обусловлен этим. Я буду жить один, здесь я всегда жил с кем-то. Сейчас мы снимаем вместе с Мирой, она тоже музыкант, но мы не встречаемся, просто друзья. Мы знаем друг друга еще с Екатеринбурга.

На мою прощальную вечеринку в этой квартире пришли все друзья, решив, что я уезжаю из страны. Здесь было человек сорок. Это была домашняя вечеринка, но она проходила при поддержке «Егермейстера» с приглашенным диджеем, которым стал Дима Ковязин. Все как на нормальной вечеринке: здесь играет диджей, там танцуют, на кухне курят, везде куча алкоголя, и при этом ведется прямая трансляция происходящего в Facebook.

О переезде в Москву

Я переехал в Москву почти четыре года назад, мне было тогда 26. В квартире на Ленинградке началась новая — так скажем, сознательная — жизнь (сначала я недолго жил на Арбате). Здесь я приходил в себя после некоторых событий в Москве. Она встретила меня очень агрессивно. Я начал свой путь с клуба Monasterio, который уже не существует. Им занимались непорядочные люди, и моя провинциальная наивность сыграла со мной злую шутку. Но мне нужно было показать свои таланты московской публике, требовалось какое-то место, где я смогу себя презентовать.

На тот момент Monasterio был для меня лучшим местом: там еще не было своей тусовки. В «Солянке» все друг друга знали, там я бы находился за первым эшелоном, с «Армой» было вообще бесполезно общаться. Это было тяжелое время, но мое имя, конечно, появилось на карте Москвы только благодаря Monasterio. В итоге клуб закрылся (к тому моменту мы все окончательно рассорились), но когда я вышел оттуда, в техно-тусовке уже знали Никиту Забелина, и я начал делать свои вечеринки, на которые стали ходить люди.

Я никогда не заставляю себя писать музыку, для меня это принципиальный момент. Мне насрать, слушают мою музыку или не слушают, будет у меня релиз или не будет. У меня выработался некоторый иммунитет к этому. Когда я играл дома, никому не была интересна моя музыка, в Екатеринбурге все говорили, что я играю плохо, в моей группе говорили, что я так себе музыкант, — меня всю жизнь преследует такая история.

Когда я встретился с Ниной (Нина Кравиц, диджей. — Прим. ред.), показал ей свои треки и ей понравилось, я приобрел некоторую уверенность в себе. Потому что человек, который для меня являлся важной фигурой в техно-мире, признал мои работы чем-то стоящим. Но вот моя соседка Мира заслужила свою популярность только музыкой, а я понимаю, что мой успех обусловлен больше какими-то социальными факторами и моими действиями.

О Екатеринбурге

Я окончил университет в Екатеринбурге, где учился на специалиста по международным отношениям, но я ****** (плохой) специалист. Просто у меня был разговор с родителями: ты, Никита, заканчиваешь образование, а дальше делаешь что хочешь. Музыкой я начинал заниматься лет с двенадцати.
У меня была группа, где я играл на басу. Мама у меня слушала всякий электронный музон вроде Prodigy, Chemical Brothers, Scooter — это было с детства у меня в ушах. А папа слушал Луи Армстронга и Барри Уайта, катаясь на «мерседесе». Чем они занимались тогда, я не знаю. Это были
90-е. У меня молодые родители, им сейчас нет 50, и я никогда не воспринимался как сын: просто есть пара, и с ними еще один чувак тусуется. Меня никогда не гоняли, не говорили, что надо делать, не было иерархии, ее и сейчас нет.

В 17 лет я начал ходить по ночным клубам и понял, что мне это нравится, захотел писать музыку сам, без группы. С коллективом у меня тогда не заладилось, там мне сказали, что я не умею играть и из меня не получится толковый музыкант. Я не стал спорить с тем, что я так себе игрок: не очень уверенный, нестабильный, и техника игры страдает. А компьютер был для меня выходом из ситуации, потому что там можно все технически правильно сделать.

У меня все случилось быстро, уже в 18 лет я сделал свою вечеринку, а к 20 годам путешествовал по Уралу. В Москву я тогда иногда ездил просто так, а в 2009-м впервые выступил на фестивале в ЦДХ, где играл live.

Честно говоря, я бы вернулся домой, если бы мне не надо было поддерживать мой уровень

До переезда в Москву я пожил несколько лет в Санкт-Петербурге и затем снова в Екатеринбурге.
В Питере я не планировал жить, я туда поехал, потому что играл в группе. После концерта мне не смогли заплатить, поэтому у меня не было денег на билет домой. И я остался там... на три года. В Петербурге я так и не смог поднять голову, но там я заработал хороший опыт работы в видеопродакшене и модной индустрии.

Возвращение на родину было вынужденным шагом. В тот период у меня зашли в тупик отношения с девушкой, с работой тоже не заладилось — по той простой причине, что мне это не надо было. Я Овен по знаку зодиака, и поэтому меня заставить что-то сделать вообще невозможно. Я уехал обратно в Екатеринбург и после тяжелого Петербурга решил вести развязный образ жизни.

Вообще, я люблю родной город. В Екатеринбурге мне больше всего нравится проспект Ленина. Там есть центральная улица, где расположены все дома, которые мне интересны с точки зрения архитектуры. Я люблю там гулять. В 20-е годы там была экспериментальная площадка для социалистического общества: весь центральный район застроили единым ансамблем в стиле конструктивизм. Ну и, конечно, «Ельцин-центр» — очень важное место, федерального масштаба. Оно презентует новую Россию, молодую страну, которой всего 26 лет. Мне обидно, что на месте памятника Ленину на центральной площади не стоит памятник Ельцину. Кто-то говорит, что он пропил страну, а я считаю он был важной фигурой, и я представляю, как ему досталось, когда рушилась страна. Ельцин был большой человек, сильный, и все, что у нас есть (и чего нет, конечно), — все благодаря ему.

И еще в Екатеринбурге есть такой клуб «Линч». Он полностью воссоздан по мотивам линчевских фильмов: там есть красная комната с черно-белым полом, полностью белая кожаная комната и даже комната из «Внутренней империи».

О любимых заведениях

Ненавижу дорогие заведения, где вензеля, слишком милые официанты — меня реально это раздражает

Мне нравятся те площадки, которые сделаны из чувства любви, а не ради наживы. Хорошая площадка «Рабица», хорошая площадка «Родня». Что такое клуб? Это сообщество людей в первую очередь, это не про музыку. Тот, кто создает место, должен сам быть в теме. Такие места, как «Конструктор» или Space Moscow (царствие ему небесное) — это вообще не клубы. Когда я прихожу в такие места, я чувствую себя как в загоне для скота. Там не рассматривают человека как личность, а только как финансовую единицу.

Из ресторанов уже 8–10 лет я хожу только в «Пропаганду» и «Филиал». Я не люблю, когда меня ********* (обманывают), а там меня точно не ******(обманут). Я всегда там кормлю артистов, которых привожу, меню и цены знаю наизусть. «Цезарь» в «Пропаганде» — маст-хэв, а уж ланч — это святое. Когда я приехал в Москву, он стоил 220–250 рублей, сейчас, когда семга подорожала, — 360 рублей. Но я уже беру не ланч, а полный набор блюд. Американский кофе стал для меня такой привычкой, что я прихожу в другие места и прошу там американский кофе, а не американо. На меня, конечно, смотрят как на деревенщину, как будто я «экспрессо» заказываю. Раньше моим любимым заведением был ресторан «Часпион» с армянской и грузинской кухней на «Новослободской», но его убрали, когда сносили самострой. Вот там все было по-настоящему.

В Екатеринбурге таких мест много. Местная узбечка «Нигора» — заведение номер один, где можно поесть лагман, долму, шаурму. Там не особенно чисто и опрятно, но тебе плов наваливают, который по-настоящему вкусный.
У меня нет пристрастия к чистым местам. Ненавижу дорогие заведения, где вензеля, слишком милые официанты — меня реально это раздражает, я чувствую себя там неудобно.

О работе

На самом деле музыкой можно заниматься везде, развиваться и работать сейчас в регионах интереснее, чем в Москве, но быть гастролирующим диджеем в Екатеринбурге невозможно. Честно говоря, я бы вернулся домой, если бы мне не надо было поддерживать мой уровень.

За последний год я побывал везде, от Японии до Америки, и нет такого места на земле, где я бы хотел жить. Россия — очень странная страна, но на самом деле здесь очень весело. Мне нравится Москва, хотя жить здесь тяжело и со временем у меня накопилась дикая усталость. Сейчас ощущаю себя мертвым всадником, который скачет на коне. Ситуация сама меня тащит. Гастроли, интервью — нет сил, чтобы все это держать под контролем, и не помогает ни сон, ни путешествия — я в перманентном состоянии усталости. Сейчас я запланировал месячный отдых на Бали — сделаю себе подарок на день рождения!