The Village продолжает рубрику «Любимое место», в которой интересные горожане рассказывают о своих любимых и важных местах в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. В новом выпуске Алиса Прудникова — директор по региональному развитию ГЦСИ РОСИЗО и комиссар IV Уральской индустриальной биеннале современного искусства, которая открывается сегодня, рассказывает о студенческих тусовках «Заоперным», судьбе гостиницы «Исеть», свердловском конструктивизме и первой работе в туристическом агентстве.

Фотографии

Сергей Потеряев

Оперный театр и университет

Мой путь в культуру начался с Оперного театра. Мама с пяти лет водила меня на балет, но мне не суждено было стать балериной, так как всю жизнь я была освобождена от физкультуры. Я не расстраивалась и думала: ладно, пусть балериной не стану, но занавес на сцене я им точно переделаю. Тот занавес был некрасивым, и это вдохновило меня изучать искусство.

Искусствоведение в университете я выбрала осознанно. Пришла на день открытых дверей в Уральский государственный университет, зашла в кабинет, и там профессор Сергей Голынец эмоционально произносит: «Если вы хотите изменить вселенную, вам в этом поможет только искусство». Я поняла, что пришла в правильное место — ведь вселенную надо менять.

Настоящая жизнь началась именно в университете. Там возникли первые проекты, тусовки с художниками, поездки. Мы были развеселым факультетом, дружили с журналистами, политологами и филологами. Часто собирались в сквере за Оперным театром. Здесь было классно, раздолбанно, фонтан практически никогда не работал.

Еще одно культовое место в университете — коридор между факультетом искусствоведения и журфаком. Сейчас его называют Центром современной культуры. Там стояли парты и стулья, и постепенно он стал местом сбора студентов. Декан нашего факультета решила: раз все тусуются, то путь тусуются в культурном контенте, и сделала там выставочный зал. Мой первый кураторский проект — выставка художника Виталия Воловича — прошла в этом коридоре. Помню, как вымучивала текст и как его бесконечно правила мой научный руководитель.

Набережная «Динамо», до которой 15 минут быстрым шагом, пленяет меня архитектурой места и связана с лирическими переживаниями юности. Люблю стадион и здание-кораблик. В университете я была большой поклонницей «Коляда-театра» и помню, как Николай Коляда ставил «Ромео и Джульетту» на малой сцене Драмтеатра. После увиденного на меня обрушилось величие литературы, театра, и я, переполненная, три часа ходила по набережной «Динамо», пытаясь пережить впечатления. Так что, если мне нужно «пошуршать листьями», я направляюсь туда.

Гостиница «Исеть»

Своим главным достижением я считаю третью биеннале, которую мы сделали в гостинице «Исеть» в 2015 году. Именно тогда я осознала, как по-другому можно смотреть на Екатеринбург, что роскошные и титанические конструктивистские здания здесь появлялись на фоне деревянных одноэтажных домов. А еще на девятом этаже гостиницы Исеть я поняла, что Екатеринбург похож на Манхэттен: у него такое же перпендикулярное строение улиц. Все это мне дало новое ощущение города и любви к нему.

Раньше я критически относилась к Екатеринбургу, понимала, что многое в нем можно изменить к лучшему. Именно желание перемен и подтолкнуло меня создавать биеннале. Хотелось, чтобы город присутствовал в разговорах по-другому: чтобы люди знали, что это не только место убийства царя и жизни Ельцина, чтобы на зарубежных конференциях и стажировках люди не спрашивали, где этот Екатеринбург, а говорили: «Екатеринбург? Это же город, в котором эгегей!». Этим «эгегей!» и стала биеннале.

Я стремилась изменить судьбу гостиницы «Исеть». После биеннале мы предлагали открыть в ней арт-отель: проект пришелся бы к месту во время Чемпионата мира по футболу как беззвездочный отель, где есть номера разных уровней комфортности с индивидуальным дизайном. Я была в нескольких таких гостиницах за рубежом — например, в отеле «Ллойд» в Амстердаме. Это место, где нужно бронировать место за полгода вперед, где раз в год лучшие мировые художники полностью меняют дизайн номеров, и ты никогда не знаешь, в какой попадешь.

Получается, что в рамках биеннале мы уже создали такие номера, и нужно было лишь найти отельера и запустить проект. Но тут заработала бюрократическая машина, всплыли вопросы финансирования реставрации. Биеннале показала, что перекрытия в здании в плохом состоянии, и нам пришлось даже ограничивать количество человек в экскурсионных группах, чтобы не превысить нагрузку. Сейчас гостиница «Исеть» пустует и ждет своей очереди на реставрацию. А до региональных памятников очередь доходит небыстро.


Еще несколько лет назад бытовала официальная позиция, что конструктивизм — это архитектура для бедных, а бедность не может быть брендом региона


Меня радует, что об авангарде Свердловска начали говорить совсем иначе. Сейчас всем хочется погружаться в конструктивизм. Например, екатеринбуржец Дмитрий Москвин делает экскурсии по городу, и меня поражает, какое количество людей готовы идти и смотреть на конструктивистские здания. Всего несколько лет назад бытовала официальная позиция, что конструктивизм — это архитектура для бедных, а бедность не может быть брендом региона. К счастью, биеннале в типографии «Уральский рабочий» и в «Исети», наша исследовательская деятельность принесли плоды и объединили людей в конструктивистском хайпе.

Многие приезжают в Екатеринбург только для того, чтобы смотреть и изучать конструктивизм. Появилось много инициатив: Никита Сучков собирает средства на создание музея «Ячейки типа F», Петр Любавин и Ашот Карапетян устроили в одной из них полуоткрытую архитектурную студию, «Подельники» занимаются сохранением Белой башни, Эдуард Кубенский и издательство Tatlin выпустили путеводитель по свердловскому конструктивизму. На вернисажную неделю биеннале приедет две сотни гостей: мы будем показывать то, чем мы гордимся, и экскурсии по конструктивистскому Екатеринбургу — это первый номер культурной программы.

Типография «Уральского рабочего»

В типографии мы делали две первые биеннале. Это место стало для меня первым большим погружением в тему конструктивизма, освоения индустриального пространства, ужасом и кошмаром дедлайнов. Тогда с нами согласилась работать куратор с мировым именем Екатерина Деготь: она помогла сформулировать и понять, что это значит — делать биеннале.

Когда мы заняли типографию «Уральского рабочего» зимой 2010 года, она оставалась живым пространством: на столах стояли недопитые кружки с чаем, на стенах висели плакаты. Нам было сложно работать с местом, которое уже и так перенасыщено смыслами, — по сути, там можно было ничего не менять и просто начать приглашать людей. Но кураторы сделали очень изящный ход: напечатали черно-белый каталог биеннале, и единственными цветными иллюстрациями на них остались фотографии постеров с машинами и обнаженными женщинами, которые рабочие клеили на стены. Получилось, что памятник типографии остался в виде этого проекта.

С Домом печати, типографией «Уральский рабочий», связана не только биеннале. На третьем курсе университета меня обуял творческий кризис. Я думала, что искусствоведы в мире рыночной экономики никому не нужны, и не знала, что буду делать и как жить. Тогда я решила попробовать себя в разных профессиях и как бешеная искала работу. Меня посетила мысль, что искусствоведы невероятно важны в туристическом бизнесе.

Я заходила во все турфирмы на улице Пушкина и спрашивала, нужны ли им работники, но на работу меня взяли как раз в здании типографии. За лето я полностью изучила внутренний туристический рынок, знала все предложения по Черноморскому побережью и Байкалу. Ко мне приходили люди, а я им продавала туры в санаторий «Ромашка». Подступающий ужас я ощутила, когда ко мне приходил клиент, а я включала внутренний калькулятор и думала о том, сколько он сможет мне заплатить. Пришлось сбежать, чтобы спастись. После, во время аспирантуры, я подрабатывала в интерьерном журнале, который сейчас называется «Табурет». Их редакция тоже находилась на третьем этаже этого здания.

Площадь Парижской Коммуны и проспект Ленина

Проспект Ленина — мой главный путь между всеми жизненными локациями. Тут прошла вся моя жизнь. Я училась в девятой школе на набережной, папа преподавал в УПИ, и я много времени проводила у него в институте; здесь живут мои друзья. Получилось так, что моя жизнь сосредоточена на этом пятачке.

Треугольник «Гостиница „Исеть“ — Оперный театр — „Уральский рабочий“» сложился, когда мы делали вторую биеннале. Тогда я обнаружила, что вся площадь планировалась как площадь Парижской Коммуны с единым ансамблем зданий типографии, театра и гостиницы.


Треугольник «Гостиница „Исеть“ — Оперный театр — „Уральский рабочий“» сложился, когда мы делали вторую биеннале. Тогда я обнаружила, что вся площадь планировалась как площадь Парижской Коммуны с единым ансамблем зданий типографии, театра и гостиницы


Когда я возвращаюсь сюда, чувствую, как менялся масштаб в моей голове. Одно время он мне казался тесным и маленьким. Он сжимался, сжимался, и когда я была готова его разлюбить, открыла для себя гостиницу «Исеть». В тот самый момент моя душа заново распахнулась: я открыла его по-новому, приняла и полюбила.